Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 22)
Через полмесяца Колеватов начал ходить по коридору Союзгосцирка и разговаривать как будто сам с собой: «Ой, ой, ой! Проблема в Испании! Там все плохо. Импресарио проворовался! Артисты сидят без копейки! Мне надо срочно туда выезжать! Иначе труба!»
Говорил он нарочито громко, отлично понимая, что каждое его слово в коридоре, переполненном артистами, тут же фиксируется и мгновенно распространяется на весь цирковой мир. А осведомители тут же передадут это в Министерство культуры. Так искусственно создалось напряжение, которого не было.
Артисты, рассказывал Олег Попов, оборвали международные линии, звонили друзьям и спрашивали: «Что у вас там происходит? Что случилось?» — «Да нет, что вы, мы работаем спокойно в Мадриде. У нас все отлично», — отвечали им.
Просто новому генеральному директору нужно было срочно выехать в «заграничку».
В Испанию заведующим постановочной частью программы был направлен молодой директор цирка Станислав Трахтенберг. Заведующий постановочной частью должен заниматься погрузками, разгрузками, но Слава и в своем цирке никогда сильно себя не утруждал техническими проблемами. Его любили артисты, он тоже умел находить с ними общий язык. Был человеком добрым. Помогал, чем мог. Но вот рабочие вопросы он никогда и нигде не решал. Спокойненько разгуливал себе по «орбите» Мадрида. Город был очень интересный. В конце семидесятых в Мадриде началась новая волна сексуальной революции. Полураздетые девушки и юноши ходили по улицам. Накрашенные парни на высоких каблуках открыто слонялись в общественных местах. Наши артисты впервые увидели огромное количество трансвеститов и других представителей сексменьшинств.
Цирковые представления в Мадриде начинались в десять часов вечера. Потому что было очень жарко. Это специфика Испании. Позднее утро, двухчасовой обед, а потом с пяти до семи сиеста — время отдыха.
Однажды Трахтенберг пригласил своего друга, руководителя поездки:
— Вы знаете, я нашел один ресторан, где обалденные морепродукты. У них все нарисовано на картинках при входе. Давайте вместе сложимся. Ну что мы всё тряпки да тряпки покупаем… Давайте разок сходим в хороший ресторан.
И они отправились в центр Мадрида. Им принесли огромное блюдо, на котором горой были насыпаны все известные морепродукты: мидии, устрицы, омары, кальмары, лангусты, крабы, гребешки и пр.
Два здоровых мужика с удовольствием «срубили» эту тарелку, запивая снедь недорогим белым вином. А когда выставили счет — крякнули, потому что там была написана месячная зарплата обоих в Испании. Но делать нечего — скинулись пополам. И отправились домой в гостиницу.
Испания того времени производила неизгладимое впечатление на всех пьющих. А в цирковой программе пьющих было немало. Мы говорим не об алкоголиках или запойных. Нет, артисты цирка — это крепкие люди, которые любят выпить, посидеть за столом с друзьями.
На суточные, то есть на дневную зарплату, которая выдавалась артистам, они могли купить 16 литров вина в день или 5 литров самого дорогого коньяка, который назывался «Veterano» или «501». Это был элитный коньяк, иметь возможность покупать каждый день по 10 бутылок такого коньяка было страшным соблазном. Выпивали в Испании все. И те, кто сильно пьет, и те, кто мало пьет, и те, кто почти не пьет. Шутка сказать — дармовой алкоголь.
Если во время первых поездок в 50–60-е кто-то из артистов вдруг сходил с «орбиты» и заходил перекусить в кафе, то остальные коллеги, как правило, останавливали его: «Что ты делаешь? Бутерброд съел? Это не бутерброд — это ты съел рукав от новой рубашки. Кусок мяса? Это одна штанина от брюк. Иди домой: ешь, как все, тушенку и суп, сваренный в туалете»
За прошедшие десятилетия кое-что изменилось. Некоторые артисты (о боже!) позволяли себе в выходной день посидеть в каком-нибудь кафе.
Количество кафе в Испании ошарашило русских. Говорили, что если стоит многоэтажный дом, то в нем минимум четыре кафе с одной стороны и четыре с другой. Ходила легенда, что открыть в Испании кафе с алкоголем мог только тот, кто создал свое собственное вино и прошел лицензирование.
Однажды в неимоверную жару наши артисты зашли в кафе, в котором было очень прохладно. Типичный испанский подвальчик. Они отважились попросить у хозяина два стаканчика легкого вина. Хозяин с удовольствием принес им графин замечательного, недорогого, домашнего, некрепкого вина. К нему от себя поставил тарелку свежей бастурмы. Артисты замахали руками: мол, не заказывали. Хозяин также на пальцах объяснил, что это идет к вину: «Не беспокойтесь, в счет это не входит».
С ними одновременно зашел зампарторга программы. Он осуждающе поглядел на остальных и заказал бутылку минеральной воды. Ему принесли бутылку минеральной воды со свежим лимоном. А когда стали рассчитываться, то оказалось, что счет у тех троих, кто пил вино, был меньше счета того, кто пил минеральную воду.
Зампарторга устроил страшный скандал:
— Что это за безобразие? Вы меня обманываете. Они пили вино, ели бастурму и заплатили меньше, чем я за простую минеральную воду.
Хозяин же, кланяясь, отвечает:
— Извините, сеньор, минеральную воду мы экспортируем из Франции. Поэтому она такая дорогая у нас. А вино я подал свое, домашнее, самое дешевое, которое и произвожу здесь. Кстати, хамон я тоже делаю сам. Поэтому у них получилось дешевле, чем у вас.
Еще об Испании. В предыдущей поездке руководителем был легендарный директор Ленинградского цирка Владимир Андреевич Цветков. Это был замечательный человек, начинавший еще в Театре рабочей молодежи в 20-е, в «Синей блузе». Он был другом Райкина. Ближе к старости его назначили директором цирка. Он любил артистов, артисты обожали его. Приехав на гастроли в Испанию в качестве руководителя, он… ушел в «глубокий штопор»: крепко выпивал практически каждый день и почти не появлялся на работе. Вел себя достойно. Просто его никто не видел.
В Министерстве культуры СССР была такая традиция: отправляя программу артистов на зарубежные гастроли, министр культуры лично собирал всех у себя в большом актовом зале, произносил напутственную речь, напоминал о сложностях текущего политического момента, о том, что русских за рубежом не любят, и вы, дескать, должны ошеломить всех уровнем нашей культуры. В общем, такое дидактическое моралите.
А вот когда программа возвращалась, то ее обязательно встречали уже на уровне замминистра. Там производился так называемый «разбор полетов». Докладывалось, кто как себя вел, как проходили гастроли. Выставляли вперед провинившихся, за время гастролей было множество разных инцидентов, опозданий, хулиганства, воровства и пр. Все это выяснялось и разбиралось.
И вот возвращается из Испании программа во главе с Цветковым. Все заходят в Министерство культуры, готовые к очередной головомойке. В тот раз отчет принимал легендарный заместитель министра Николай Мохов — очень опытный работник культуры и образования. Он тоже прилично любил выпить.
Отчитываясь о поездке в Испанию, Цветков произнес речь:
— Уважаемый товарищ замминистра, поездка прошла замечательно. Мы дали столько-то представлений. Огромное количество зрителей нас посетило. Вот я привез чемодан прессы. Успех неимоверный. Зрители принимали на ура. Единственное плохо — это один человек на протяжении всей поездки вел себя не очень достойно.
Мохов насторожился:
— Как не очень достойно?
— Да пил все полтора месяца беспробудно.
— Пил? Кто же это?
— Я, — сказал руководитель гастролей и опустил голову, готовую для казни.
Мохов, зная Цветкова с юности, встал из-за стола президиума, подошел вплотную и тихо спросил:
— Володя, а почему ты пил там? Что-то стряслось?
— Да нет, — тихо отвечал Цветков. — Просто понимаешь, Коля, сухого вина можно купить 16 литров в день на суточные. А коньяка — 5 литров.
Мохов закрыл глаза и вожделенно причмокнул:
— Да ты что?
Он тут же представил себя на месте руководителя…
Программа, которую собрал Олег, тоже «тихонечко» выпивала в Испании. В номере «Подкидные доски» есть трюк, когда три человека стоят друг у друга на плечах. Нижний, средний, верхний. Это трюк средней сложности. Он на языке цирка называется «драйка», или драймангоф. Но поскольку у акробатов ноги были весьма ослаблены от бесконечного смешения сухого вина и коньяка, то нижний едва удерживал всю эту пирамиду. Они извивались, как змея, стоя всего несколько секунд, пока длятся аплодисменты. Острословы из этой программы смеялись и прозвали этот трюк «синько зеро уно», или «501», — по имени лучшего элитного испанского коньяка.
За многие годы «режимных» поездок, когда офицеры спецслужб и свои «добровольцы» вели неусыпный контроль за каждым шагом, Олег в совершенстве освоил все формы существования жизни под прессом.
В Португалии на представление программы Олега Попова пришел капитан большого советского торгового судна и попросил разрешения привести на спектакль всю команду. Денег у моряков практически не было, а увидеть любимого клоуна всем очень хотелось. Руководитель гастролей разрешил привести всех. Команда была большая. В ответ на любезность капитан пригласил в выходной день всю труппу прибыть на корабль.
Артисты на автобусе отправились в порт. Олег Попов в этот день изготавливал вместе с ассистентом Василием очередной монументальный реквизит для новой клоунады. Он попросил разрешения задержаться.