Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 21)

И к приезду Фурцевой они сговорились, что все единодушно потребуют увольнения Барзиловича. Возглавлял это собрание Смирнов-Сокольский. И когда Фурцева приехала и села к ним в президиум, слово предоставили ему.

Он был действительно потрясающе остроумен и парадоксален. Стоя на трибуне, он произнес легендарные слова:

— Вот все тут говорят и требуют: уволить Барзиловича! А я категорически против!

Звезды эстрады от неожиданности обомлели: как? Ведь он один из главных инициаторов этого «переворота»! И вдруг такое предательство!

Но речь продолжается:

— Почему не увольнять? Я объясню вам почему. Посмотрите: квартира у Барзиловича есть? Есть шикарная многокомнатная квартира на улице Горького! Дача в Переделкине у Барзиловича есть? Есть. ЗИМ (самая дорогая машина того времени) у Барзиловича есть? Есть! Деньги у Барзиловича есть? Есть, и в большом количестве! Ну, сами посудите, Екатерина Алексеевна, — обратился он к Фурцевой. — Придет к нам новый управляющий. Квартиру ему дорогущую надо? Надо! Дачу в Переделкине ему надо? Машину ЗИМ ему опять надо? Надо! Да и денег немало ему опять надо! И ведь все эти огромные расходы снова и снова лягут на наши плечи! Да мы просто этого не выдержим! Я очень прошу вас, Екатерина Алексеевна, оставьте Барзиловича!

Хохот разорвал весь зал. Фурцева тут же встала и тихо сказала:

— Вопрос решен. Барзилович с сегодняшнего дня уволен.

Аналогичное совещание собралось и против Цуканова. На это совещание к новому министру культуры СССР пришли Довейко, Рогальские, Юрий Никулин, Кио, Милаев, Запашный, Волжанский, Филатов, Маргарита Назарова — в общем, все звезды цирка. И, конечно, зачинщик «антистадионной смуты» — Олег Попов.

Для того чтобы примирить стороны, новый министр решил провести совещание на своем уровне. Все, кто там был, очень удивились тому, что Демичев, человек маленького роста, с красивой седой головой, сидел на огромном стуле. Кому-то даже показалось, что он не дотягивается ногами до пола. Еще большее удивление вызвало то, что в сравнительно небольшой комнате он почему-то говорил только в микрофон. В общем, воспринимали его как Гудвина из известной сказки. Ведь артисты цирка привыкли говорить с манежа, с площади, даже на стадионах им случалось говорить своим голосом. А здесь небольшой зальчик, а министр вещает в микрофон тихим шепотом. Оказалось, что так принято в политбюро. Видимо, и там разговаривали в микрофон тихо, не повышая голоса, не испытывая никаких эмоций, осознавая свою неимоверную власть.

Организаторы совещания посадили оппонентов друг напротив друга. Всего было человек 20–25. Половина, человек 12–13, — ведущие мастера, они были категорически против Цуканова. Другие, примерно столько же, — верные этому управляющему директора цирков и чиновники аппарата, те, кто считал его политику правильной.

Демичев выслушал все выступления. Затем произнес:

— Мы посоветовались, поговорили с коммунистами и решили. Сколько лет у вас работал предыдущий управляющий? 21 год. Сколько лет работает Цуканов? Два года. Значит, работать ему осталось у вас еще 19 лет.

Бурные аплодисменты… И те, кто был «против», и те, кто был «за», понимали, что силу дубиной не переломишь.

После этих слов все вышли. С министром остался один Юрий Никулин. Тогда, в 1972-м, он был уже мегапопулярен. Уже вышли шедевры: «Кавказская пленница» и «Бриллиантовая рука». Никулин остался наедине с кандидатом в члены политбюро. Остальные артисты сели ожидать его в приемной.

Юрий Владимирович пробыл в кабинете министра всего 20 минут. Дважды за время разговора к ним туда заходил секретарь, приносил какие-то бумаги. А когда Никулин вышел, он сделал грустную гримасу, а потом сообщил коллегам:

— Ну всё, ребята, кранты! Только что подписан приказ. Цуканов уволен. С этого дня у нас будет новый управляющий, или, по-новому, генеральный директор.

Мощный крик «ура!» взорвал приемную.

Колеватов

Во все времена в некоммерческом социалистическом обществе, в тени официальной идеологии процветали и энергично трудились так называемые «дельцы», «спекулянты» и «аферисты».

Шукшин называл их — «энергичные люди». И даже посвятил им пьесу с таким названием. Казалось, что при социалистической экономике нет места этим «делягам» — «осколкам чуждой системы», но они регулярно рождались из поколения в поколение, оглядывались по сторонам, цепким взглядом находили слабое место в экономике — и тут же, с неимоверным напором, спешили это место заполнить.

Они жили и действовали в СССР еще в 20-е и 30-е годы — вспомним легендарного Александра Ивановича Корейко.

Особенно широкое поле деятельности открылось для этих «жучков» в хрущевскую эпоху. Дефицита в стране было хоть отбавляй — от мужских носков до белого хлеба, а строгость была уже не той, что при Сталине.

Крутились эти по-своему талантливые люди во всех сферах советской торговли: от мясокомбинатов и универмагов до ювелирных и валютных торгов. Они могли всё — достать билеты на премьеру в Театре на Таганке, устроить в больницу к лучшему хирургу, получить дефицитное лекарство, купить путевку на престижный курорт, сделать московскую квартиру. Их объединяло одно — необыкновенное обаяние, доскональное знание человеческих слабостей и пороков, умение блистательно ими пользоваться. Все они были привлекательны, обладали особым цинизмом, стремлением к наживе, умением нравиться людям. После «перестройки» большинство из них стали миллионерами, а то и миллиардерами и олигархами.

Весть о приходе нового генерального директора быстро разлетелась по всей стране. Вообще, «цирковая почта» — вещь особая. У Бардиана, одного из первых генеральных директоров Союзгосцирка, произошла страшная трагедия. Погибла дочь. Она шла по железнодорожным путям, и ее сбил поезд. Бардиан сидел у себя в кабинете, ему позвонили из морга и попросили приехать на опознание. Он бросил всё. Сел в машину и поехал в морг, после чего вернулся на работу. Вся процедура заняла два часа. А когда он вернулся на работу, у него в приемной на столе лежала огромная пачка телеграмм с соболезнованиями со всей страны — от Владивостока до Калининграда. А ведь Бардиан никому не говорил о звонке из морга, знала об этом только его секретарша. Вот так на всю страну сработала цирковая система оповещения.

А тут в историческом здании на Пушечной, 4, принадлежащем Союзгосцирку, появился новый генеральный директор. Миллион вопросов: откуда он, сколько лет, как ведет себя с людьми?

Ждали очередного райкомовского или прокурорского работника — ну кто еще разбирается в культуре?.. А тут вдруг свой, родной, бывший директор Малого театра, бывший директор Большого театра. Впервые за многие годы в руководстве цирками появился обаятельный, остроумный, да еще опытнейший человек. Внешне он очень напоминал Чичикова: лощеный, обходительный, внимательный и деловой.

Однако после первой же встречи с директорами ему дали другое прозвище: Хлестаков. И прозвище это намертво прилепилось к Колеватову. Впоследствии так все и говорили: «Хлестаков сказал, Хлестаков распорядился».

Почему же Хлестаков? Директора подтверждали: «Чрезвычайно контактен, сходится с человеком буквально со второй фразы и тут же переходит на „ты“. Исключительное обаяние».

Олег Попов, который все годы руководства Цуканова был с ним в жесткой оппозиции, с осторожностью шел на первую встречу с новым генеральным директором. Колеватов же сразу растекся в улыбке, выскочил из-за стола, обнял, расцеловал и ласково сказал: «Олег Константинович, вы наш бриллиант, а мы ваша оправа!»

Олег вышел из кабинета ошарашенный. Вот это генеральный! После стольких лет третирования и партийных выволочек (к счастью, Олег Попов никогда не был членом партии)! Точно так же Колеватов «облизывал» и остальных «перваков» цирка, и у него со всеми завязались отличные отношения. Ведущие тут же намекнули ему на восстановление зарубежных поездок. Поняв, что это ключевой вопрос, Колеватов очень быстро всё восстановил. Сам созванивался с импресарио и быстро отправлял звезд за рубеж — ровно столько раз, сколько они хотели.

Первым поехал Олег. По просьбе импресарио Колеватов организовал ему гастроли в Испании и Португалии. Эта поездка никогда не считалась очень престижной, Испания была тогда небогатой страной. Периодически, из года в год, там случались конфликты с импресарио из-за неоплаты артистам. Иногда даже наших бросали, оставляли без денег. И тогда посольству приходилось вывозить советских артистов, их багаж и животных домой.

Но в конце семидесятых, в постфранковский период, понадобилось налаживать отношения с этой страной. Собрали программу, правда, очень среднюю. Олег Попов взял в нее только своих друзей. Тогда ему казалось, что его одного достаточно для успеха. В программе не было ни одного крупного аттракциона. В таком виде начинались гастроли в Испании и Португалии.

Олег рассказывал, что Колеватов обратился к нему с просьбой. Он хотел выехать вместе с ним и посмотреть, как работает наш цирк за рубежом.

— Ну что ж. Это не проблема, — сказал Олег. — Мы приедем и сделаем вам вызов.

— О нет! Министерство просто так меня не отпустит.

— Мы скажем, что у нас там какие-нибудь проблемы. Скажем, финансовые.

— О, это то, что надо!