Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 19)
Мне думается, что, собирая деньги, он целую жизнь собирал еду. «Запас пропитания». Для него все эти денежные запасы были «продуктовыми складами». Он запасался на случай войны, на случай несчастья. Тем более что в стране за те годы, когда он работал, периодически возникали кризисы и предвоенные ситуации. Иногда казалось, что вот-вот все рухнет и начнется война, обычная или атомная.
Олег очень любил старинные вещи и коллекционировал самовары. Частенько ходил на свалку, где в те времена можно было найти разные ценности. Люди во время войны, особенно в Ленинграде, часто выбрасывали на свалку вещи, не понимая и не зная им цены. На свалке того времени попадались старинные фолианты, старые картины, позолоченные багетные рамы. Там же, по рассказам знатоков, случалось отыскивать старинные серебряные и даже золотые подсвечники.
Один старый рабочий рассказывал Олегу, который очень легко сходился со всеми, у кого были «золотые» руки, что при строительстве гостиницы «Россия» в Москве было разрушено очень много старинных домов Китай-города, и рабочие, монтажники выходили после смены с серебряными подсвечниками, фрагментами чайных сервизов из серебра и прочими уникальными вещами. А парадокс того времени состоял в том, что все эти вещи ценности, в сегодняшнем смысле этого слова, не имели.
Если бы вы принесли их в комиссионный магазин, вас спросили бы: «А где вы их украли?» И вы попали бы в список неблагонадежных людей. Да и настоящую цену за них вам никто никогда бы не дал.
Однако всегда — и до войны, и особенно после — в стране была целая когорта людей, которых в социалистическом обществе называли спекулянтами, барыгами. Эти оборотистые люди уже тогда понимали настоящую ценность таких вещей. Но в народе этих людей не любили.
Рабочий, монтажник, выносивший со строительства гостиницы «Россия» золотые и серебряные вещи, просто менял их на водку. А ушлые люди с удовольствием давали за золотой подсвечник две бутылки водки, а за серебряный — одну. Работягам казалось, что они совершили выгодный, хороший обмен.
Олег на какое-то время увлекся коллекционированием старой мебели, у него было несколько предметов в стиле ампир. Но больше всего из «старинушки», как он говорил, его интересовали самовары и иконы. Он родился в простой семье, предки его были священниками, поэтому у него в квартире оказалось несколько изумительных икон, в том числе и в серебряных окладах. На шкафах и на антресолях у Олега стояли старинные самовары, которые он купил или выменял.
Олег всегда носил на груди золотой крест и всегда молился перед представлением. Но выказывать свои духовные пристрастия, как и демонстрировать свой интерес к иконам, в те времена не позволялось никому и было попросту небезопасно. Потому что могли спросить, прищурившись: «А вы случайно неверующий?» И тогда прощай карьера, можно было потерять почетное звание «выездного человека». А безопасность и возможность выезжать два-три раза в год, а то и пять раз в году, как выезжал Олег Попов, за границу в то время полностью зависели от лояльности к государственному порядку. Государство же у нас было атеистическим. И никто из артистов, несмотря ни на какие пристрастия, не мог высказывать свои религиозные убеждения.
Однажды Олег репетировал после представления в Туле. К нему приехал известный цирковой балетмейстер Петр Гродницкий. Олег придумал очередную репризу, и Петр Львович должен был поставить танец для нее.
Реквизитом будущей репризы была гитара. Гродницкий показывал Олегу, как крутить ее в танце. Во время показа Олег пару раз получал гитарой по лбу. Время было позднее. Представление тогда заканчивалось в начале одиннадцатого, да еще часовая репетиция. Но завтра был выходной, и после репетиции они собрались ехать в Москву домой.
Олег только что купил новую «Ладу», «восьмерку». У него было много машин, но он всегда предпочитал маленькие. Любимой его машиной был «фольксваген-жук». А здесь только что появилась «Лада» с новым неожиданным дизайном — «зубило», как ее называли в народе. Он решил испытать отечественный продукт.
Они выехали поздно ночью. Трасса Москва — Симферополь, как и все трассы в то время, не освещалась вообще. Было мало указателей, разметка практически не видна.
В 20 километрах от Тулы в тот вечер сломался огромный открытый грузовик. Он вез трубы. Длина труб оказалась значительно больше длины кузова грузовика, и туго связанные между собой трубы на несколько метров выступали за борт. К самой длинной трубе был привязан матерчатый красный флажок для безопасности.
Поломка произошла вечером, и водитель сделал все по правилам — поставил рамку с флажками на асфальт за метр до края труб. Он пошел искать помощь и оставил грузовик посреди рабочей полосы на самом бойком месте движения.
Вечером флажки были видны, и водители, конечно, объезжали эти зловещие трубы. А ночью флажков на темной трассе видно не было.
Олег с Гродницким ехали весело, шутили, смеялись, пили кофе из термоса. Увидев грузовик, Олег затормозил, но скорость была большой, а еще тормозной путь…
В общем, раздался треск, звон разбитого стекла. Как рассказывал сотрудник ГАИ, расследовавший это происшествие: самая длинная труба, как шампур от шашлыка пробила стекло и прошла ровно между головами клоуна и балетмейстера.
В этой истории поучительна реакция двух разных людей. Гродницкий от неожиданного страха потерял дар речи и не мог говорить почти до самого утра.
Олег, мгновенно оценив обстановку, выскочил из пронзенной машины, упал на колени прямо на асфальт и в голос закричал:
— Боженька! Спасибо, что ты мне спас жизнь! Спасибо, Боженька!
И начал креститься и отбивать поклоны.
Управляющие Союзгосцирком
Привычка называть главные управления своих организаций «главками», а руководителей — «управляющими» — жила в цирке долго.
Уже не было никакого Главного управления цирков, ему на смену пришло Всесоюзное объединение, уже все руководители назывались генеральными директорами, а артисты по старинке говорили: «Пойду в „главк“, поговорю с „управляющим“ — сколько это может продолжаться!»
И если между артистами всех жанров шла постоянная конкурентная борьба за первенство, то «управляющие» и их право судить и оценивать любого артиста, выделять его, награждать, баловать принимались безоговорочно.
Как правило, эти люди имели большой партийно-комсомольский опыт: опыт вести собрания, опыт управлять «массами», «неуклонно проводить линию партии». Согласовывать каждый шаг с вышестоящим руководителем. Мимикрировать, «незаметно» менять свое решение на противоположное. Быть «крепким винтиком единой машины», вести свои коллективы к победе развитого социализма. Артисты боялись их, доверяли им, внимательно прислушивались к замечаниям своих «управляющих».
Все годы становления Союзгосцирка, начиная с самого открытия «железного занавеса» в 56-м году, его возглавлял бывший полковник строительных войск, родом из Белоруссии, человек, которого судьба связала одновременно с армией и с искусством. В 40-е годы полковник Феодосий Георгиевич Бардиан был начальником строительства лучшего тогда Новосибирского оперного театра. Прославившись на этом строительстве, он был назначен на должность управляющего Союзгосцирком.
Должность хлопотная, но в те годы Союзгосцирк еще не был слишком прибыльной организацией. Все началось после первых же гастролей за рубеж. Бардиан застал «золотую эпоху» советского цирка. Он был еще довольно молод в 50-е, но очень активно содействовал этому процветанию. Ведь большинство артистов в начале его карьеры еще не были суперзвездами, но были молодыми и начинающими.
Управляющий рос вместе с ними, и между ними складывались добрые отношения. Он выезжал на гастроли, руководил, отправлял за рубеж программы. Министр культуры Фурцева ценила его, потому что с его приходом цирк впервые стал прибыльным. Цирк был
Бардиан был всеми любим. Проработав 21 год, он стал образцом управляющего на все времена. Его знали, его уважали, с ним считались. Он очень хорошо разбирался в цирковой табели о рангах, сразу мог отличить талантливого от неталантливого артиста. Он знал, на кого можно прикрикнуть, а кого успокоить, продвигать дальше к вершине славы.
В годы его руководства советский цирк развивался очень бурно. Занимая высокий пост, Феодосий Георгиевич оставался весьма дипломатичным человеком. Он был членом коллегии Министерства культуры СССР, и когда начинались бурные скандалы известных музыкантов, драматических артистов или танцоров, умело переводил всё в шутку; чтобы разрядить обстановку, рассказывал, например, о том, как в Твери из цирка убежал слон. Это был умный, хитрый, сильный организатор, лидер, которого любили все артисты, уважало и ценило руководство. Трудно переоценить все, что сделал этот человек для советского циркового искусства.
Однако в 1972 году против него начали «копать». Кто-то пустил клевету, будто то ли его секретарша берет взятки, то ли он сожительствует с ней. Одним словом, Бардиана уволили с работы и назначили заведующим кафедрой циркового искусства в Государственный институт театрального искусства (ГИТИС). Кафедрой, которую создавал Местечкин для себя. Освободившееся место использовали для Бардиана.