Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 14)
Второй составной частью для рождения будущих артистов цирка является цирковое училище. Когда-то оно было единственным в стране, говорили, что оно чуть ли не единственное в мире. Потом появилось цирковое училище в Киеве, потом в Тбилиси. В Советском Союзе было три цирковых училища. Туда брали детей с четырнадцати лет. Это был своеобразный техникум. Сначала все дети обучались общим дисциплинам, жонглированию, акробатике, эквилибру. Потом видели, какие предпочтения есть у девочки или у мальчика. И начиная с третьего курса готовили уже персональный номер для будущего артиста.
Третьим источником появления цирковых артистов являлся спорт. Как правило, основным жанром его была акробатика. Постепенно с развитием спортивной гимнастики в цирк стали приходить и мастера, и чемпионы из этого жанра. С развитием такого вида спорта, как «прыжки в воду», исполнителей в воздушные полеты, где требуется в падении выкручивать несколько сальто-мортале, вольтижёров, стали брать именно оттуда.
Цирк 60-х стал принимать черты фундаментальности. Выдающийся деятель нашего цирка Николай Павлович Барзилович объединил всех одиночек-режиссеров, пришедших в цирк из эстрады или театра. В Измайловском проезде он создал и построил уникальное здание цирковой студии. Здесь готовились новаторские номера. Работали изумительные режиссеры, балетмейстеры, художники. В студии имелось конструкторское бюро. Для всех талантливых исполнителей режиссер в студии придумывал номер, художник рисовал костюмы, реквизит. Мастерские все это изготавливали.
В эти же шестидесятые в ГИТИСе (Государственном институте театрального искусства) создается заочное отделение цирка (очное появится позже). Друг Олега Попова Марк Местечкин, выдающийся советский цирковой режиссер, вместе с Никитой Сыкчиным создает на эстрадном отделении отделение режиссеров цирка. Первый набор режиссеров цирка был, конечно, «звездным». Там были и Котова — Ермолаев, там был Запашный, там был и будущий народный артист СССР режиссер Виль Васильевич Головко.
Главное событие должно было произойти 26 августа 1969 года. К 50-летию советского цирка Марк Местечкин создал потрясающую юбилейную программу в цирке на Цветном бульваре. Достаточно сказать, что там работали все лучшие клоуны. В одной репризе встречались Олег Попов, Юрий Никулин и Карандаш.
Юбилей цирка был делом государственным. Государство очень ценило и идеологическую роль цирка, и ту финансовую помощь, которую оказывал цирк, привозя валюту из-за рубежа. Всесоюзному объединению Союзгосцирк был присвоен орден Ленина — высшая награда страны.
Празднование юбилея цирка обсуждалось на заседании политбюро. Огромное количество наградных списков, десятки заслуженных артистов России, множество народных артистов РСФСР, сотни медалей и орденов. Пять человек в 1969 году получили высшее звание народного артиста СССР: Михаил Николаевич Румянцев (Карандаш), Ирина Николаевна Бугримова, Евгений Тимофеевич Милаев, Валентин Иванович Филатов и — Олег Константинович Попов. Он был самым молодым в этом списке. В 1969 году ему исполнилось 39 лет.
«Лечение смехом»
Юмор — явление чрезвычайно деликатное, тонкое и неоднозначное.
Бывает юмор ироничный, саркастичный, самобичующий, а бывает едкая сатира — уничтожающая предмет насмешки.
Бывает юмор мудрый, философский, острое наблюдение, зацепившее в жизни что-то смешное, хлесткое сравнение со смешным явлением.
Не часто у юмориста рождается неожиданный мощный символ. Попробуй рассмешить зал, в котором рядом сидят высоколобые интеллектуалы и уличные алкоголики.
Огромное распространение с приходом Диснея получил так называемый «болевой» смех. Том гонится за Джерри, кладет лапу на стол и вдруг получает по ней со всей дури молотком. Да не просто так, а удар по каждому пальцу в отдельности. От боли пальцы раздуваются и краснеют, как ошпаренные. В ушах раздается паровозный гудок. Ну разве это не смешно??? Так думал Дисней, а с ним и миллионы зрителей по всему миру.
Присутствовал «болевой» смех и в ранних фильмах Чаплина и Бастера Китона. Многие кинокомики и цирковые клоуны пользовались «болевыми» шутками в разумных пределах.
И вот появился Норман Уиздом со своим «мистером Питкином». Особенно в фильме «Мистер Питкин в больнице» «болевой» юмор развернулся во всей своей широте. Успех был триумфальный. И что вы после этого прикажете делать остальным комикам и клоунам всего мира? Ведь сочинить что-нибудь смешное очень трудно, а тут вот он прямо под ногами — валяй, шути! Публике нравится.
Олег всегда успешно работал в разных цирках страны. В том числе и в главном — на Цветном бульваре. К нему там очень хорошо относились буквально все — и дирижер, и главный художник, и балетмейстер, но особенно — инспектор манежа. Старейший инспектор манежа, или, по-цирковому, шпрехшталмейстер, Александр Буше взял поначалу над ним покровительство. Он явно увидел в молодом клоуне будущую большую звезду.
Особого внимания удостоился Олег со стороны главного режиссера цирка, выдающегося знатока этого редкого вида искусства, художественного руководителя Московского цирка на Цветном бульваре Марка Соломоновича Местечкина.
Между ними возникла настоящая дружба. Они часто вместе с женами выезжали куда-нибудь за город или отправлялись на шестой этаж ресторана «Пекин» «на шашлычки». Так складывался этот творческий союз. Марк Местечкин, будучи на 30 лет старше Олега, умел дружить с молодежью.
Во время этих встреч и посиделок у них и родилась идея создания уникального клоунского спектакля. Испокон веков «коверный клоун» играл в программе «вторые роли». Так было в старые времена. Но не сегодня.
В «старом цирке» главным артистом цирковой программы всегда был «гастролер». Это человек, который заканчивал всю программу. У него были или дрессированные лошади, хищники или слоны, или же очень крупный аттракцион, такой, как у Кио. Имя «гастролера» писалось на афише. На него в основном и шла вся публика. Все остальные артисты были как бы «гарниром» для «основного блюда».
Клоун часто исполнял чисто технологическую задачу — заполнение пауз. Когда это был хороший клоун — он был украшением программы. Его запоминали. Но никогда даже такой клоун, как Олег Попов, в неписаных цирковых законах не мог сравниться с главным «гастролером» по значимости в программе.
Так было до Олега Попова. Точнее сказать, до Карандаша. Потом уже пришло время Попова.
Марк Соломонович Местечкин предложил Олегу совершить этот прыжок, очередной рывок вверх. После этого Олег должен будет занять уже совсем другое место во «внутреннем цирковом рейтинге», главном для любого артиста.
Этим рывком и стало создание в 1965 году «клоунского спектакля» в Москве. В таком спектакле уже клоун становился главным героем всей программы и уже под себя подбирал цирковые номера.
Как раз тогда в советском прокате появилась английская кинокомедия «Мистер Питкин в больнице» с Норманом Уиздомом в главной роли. Фильм вызвал восторг у зрителей, и многие клоуны, включая Олега, старались в своих клоунадах использовать больничную тему, появляясь то на костылях, то перебинтованными с ног до головы. В клоунаде также бывают модные поветрия.
Родилась идея, что Олег Попов во всех своих репризах и клоунадах будет появляться в образе доктора. А его партнеры и приглашенные в репризу артисты цирка станут изображать пациентов, которые приходят к нему на прием. Подобных реприз собралось немало, хотя пришлось дописать несколько новых. Одна из реприз называлась «Зуб». В то время наша стоматология была настолько на низком уровне, что все процедуры, которые проходили у стоматологов, воспринимались как пытки. И Олег показал такого горе-стоматолога, который с помощью разных комических ухищрений «выдирает» огромный зуб у своего пациента.
Очень большим успехом пользовалась реприза «Утопленник». Здесь использовался талант Шехтмана. Того самого «человека-фонтана». Дежурный врач (Олег) сидел за своим столиком и делал вид, что кипятит шприцы в специальной железной коробочке на плитке (тогда еще не были изобретены одноразовые шприцы). На самом же деле он в этой железной коробке варил себе сосиски. Потом на носилках в манеж приносят утопленника: говорят, что он только что утонул и его еще можно спасти.
Олег наступает на огромный живот этого утопленника, и из него извергается целый фонтан воды. Доктор требует паспорт. В паспорте оказывается, что утопленник прописан в другом районе города. Возмущенный доктор кричит: «Так он же не из нашего района!! Идите и утопите его обратно!»
В создании этого спектакля принимал участие выдающийся балетмейстер своего времени Петр Гродницкий, который был фактически правой рукой Местечкина.
Эта клоунская история, пронизанная медицинской тематикой, с помощью специальной музыки, декораций и великолепной хореографии стала значительным событием в театральной жизни Москвы. Там было множество танцев медсестер, пациентов на костылях. Но одним из самых запоминающихся был «танец скелетов». Доктор делал какие-то рентгеновские снимки, и вдруг из этих негативов «оживали» скелеты. Девушки балета были затянуты с головой в черное трико, на котором светящейся краской были изображены кости. При специальном свете «кости» так ярко светились, что кроме них ничего не было видно. Это был новаторский по тому времени прием.