Александр Измайлов – Сокровище страны Бохай (страница 4)
Родная земля! Как много дней и ночей мечтал о ней маленький мальчик, а затем и повзрослевший юноша, ставший воином. В детской голове сохранилось мало воспоминаний, но чем дальше откладывалась встреча, тем величественней и необыкновенней казалась ему далёкая родина. Он не переставал любить эти сопки, покрытые непроходимыми зарослями. Сердце Путагу ликовало так, что никаким чувствам и словам неподвластно было выразить это. Трепещущее сердце всегда верило, что всё, чему научился в далёкой стране молодой воин, пригодится его земле, его народу. Путагу всегда чувствовал долг перед своей страной. Даже обучаясь боевому искусству самураев, он знал, что выбирает только это место на земле – Бохай, и готов был отдать за него свою жизнь. Юноша мог бы с помощью Сато примкнуть к любому уважаемому и богатому клану в Японии, но он этого не сделал. Своё служение самурая он твёрдо решил посвятить этой земле: жить и умереть в Бохае. Путагу проследил за силуэтом летящей куда-то вдаль птицы и мысленно послал весточку своему отцу. Как он хотел его увидеть! Бохайские моряки сообщили, что он жив и здоров и продолжает помогать Верховному правителю управлять делами казны.
Долгий отдых освежил моряков и разбудил голод, но главное – появилось непреодолимое желание пройти по земле, ощутив её твёрдость ногами, после зыбкой палубы. Не отходя далеко от причала, они пошли осматривать окрестности и вскоре вернулись с дарами тайги: один принёс пригоршню мясистого сладкого кишмиша, другой набрал несколько гроздьев сизого с дымчатым налётом винограда, третий на ходу щёлкал вкусные и сытные орехи, вышелушивая на ходу из кедровой шишки. Самураи, спутники Путагу, невозмутимо за всем этим наблюдали, не сходя с палубы. Юноша мог понять их излишнюю осторожность: это земля была чужой для них.
Путагу поздоровался с торговцами на берегу и поинтересовался, куда они собрались плыть и какой товар везут. Это был волнующий для него момент – первые люди на родной земле. Но торговцы, не разделяя его радостного волнения, сообщили, что собираются нанять корабль и отправиться в Китай. Они приготовили много товаров, но был и особый товар – плавающее «серое золото». Заметив удивление юноши, они рассказали, что люди на берегу моря находят небольшие серые куски. Это были дары самой «большой рыбы». Вещество появляется в её внутренностях, и она время от времени избавляется от него.
– Китайцы дают за него золото! Из него делают благовония и целебные снадобья, – уверяли торговцы, заметив удивление Путагу.
Самураи, не обращая внимания на заманчивые предложения, купили у торговцев немного пищи: куски курицы, обжаренные в кунжутном масле, вяленую рыбу и солёные побеги папоротника.
Глава 3
Задерживаться в порту Кёгу самураи не стали, их ждали столица Бохая – Тонид и встреча с Верховным правителем. До столицы было много дней пути, поэтому, купив лошадей в порту, самураи и Путагу двинулись в путь. Их сопровождал проводник, которого наняли здесь же, на побережье. Это был невысокий молчаливый мужчина, возраст которого было трудно определить. Он кутался в свой чёрный плащ из грубой шерсти, натянув под самые брови замшевую шапку, за спиной висела небольшая котомка. Путагу цепким взглядом сразу отметил, что у проводника не было никакого оружия, и это удивило юношу: он уже имел представление с раннего детства, как опасно, не вооружившись, выходить даже за порог дома.
Путагу, едва вступив на родную землю, легко вспомнил все слова языка своего народа, как будто исчезла невидимая пелена в его сознании. Он с удовольствием толкался среди людей в порту, после прихода корабля бохайцы собрались со всего ближнего побережья. Юношу о чём-то спрашивали, он что-то говорил, с радостью вдыхая воздух родной земли. Ушла куда-то его самурайская сдержанность, может, поэтому и лошадей он купил быстро, и проводника нашёл. Путагу надеялся, что в пути проводник будет его собеседником, но с первых минут пути понял, что из него невозможно вытащить ни одного слова. Враждебности с его стороны не чувствовалось, в нём было даже что-то притягательное и таинственное.
Три самурая и Путагу тепло простились с монахами, которые тоже пешком двинулись к столице: они по пути хотели посетить несколько храмов. У них был проводник, и за дальнейшую судьбу этих благочестивых людей можно было не переживать. Воинам-самураям предстояли другой путь и другая судьба: она притягивала в их жизнь те события, которые заставляли их выполнять своё предназначение.
Проводник, ловко управляя конём, возглавил небольшую колонну. Дорога была каменистой, но на ровной местности он пускал коня рысью и даже в галоп, не оглядываясь назад. Проводник понимал, что ведёт не простых торговцев и послов, а воинов, которых не надо излишне опекать в дороге. А самураи были рады такой разминке после долгого бездействия на корабле. Но больше всего радовался Путагу, он готов был скакать на коне, не останавливаясь, до самой столицы. Старший среди самураев, Мацумото поручил ему ехать за проводником и переводить его слова.
Скоро дорога сузилась, переходя в тропу, запахло таёжной сыростью, прелыми листьями и грибами. Путники спускались в глубокие распадки и вновь поднимались на сопки. Вокруг буйствовала свежая зелень, летали крупные бабочки необыкновенной красоты, но самураи вряд ли это замечали. Они время от времени внимательно смотрели вперёд и по сторонам тропы, окружённой стеной густой таёжной растительности, освобождённой из снежного зимнего плена.
Дорогу обрамляли оранжевые лилии, а стволы деревьев обвивали лозы дикого винограда. Такого буйства зелени Путагу никогда не видел в Японии, где каждый участок обетованной земли люди старались облагородить, внести черты своего присутствия. В тайге воздух был насыщен пряными запахами, путников сопровождали крики каких-то встревоженных птиц. Из-под копыт лошадей то и дело взлетали фазаны; пролетев немного вперёд, птицы снова садились в густую траву, совсем не страшась людей.
Тропа то расходилась ответвлениями куда-то в стороны, то снова сходилась в одну. Вдруг конь Путагу шарахнулся в сторону. Все встревоженно остановились. Юноша натянул повод: неужели впереди тигр… или барс? Но все облегчённо вздохнули, услышав треск сучьев и увидев промелькнувшие среди высокого кустарника рыжеватые спины крупных животных.
– Пятнистые олени! Старые знакомые. Я часто наблюдал за ними в детстве, – успокоил он своих спутников.
Путагу проводил оленей взглядом и подумал, что никогда не сможет стать охотником, тем более бессмысленно убивать этих замечательных обитателей тайги.
Проводник уверенно двигался вперёд по знакомым ему и охотникам тропам, это была прямая дорога к столице. Была и другая дорога – пошире, по ней приходили обозы в порт, но проводник выбрал эту тропу, потому что почувствовал величайшее волнение и нетерпение юноши, приплывшего из далёкой страны. Что-то очень важное в судьбе влекло его в столицу. Проводник умел разбираться в людях, и юноша был для него понятен: был наполнен честностью и добротой, хотя всё это было спрятано под одеждой самурая. Этого молчаливого проводника не касалось то, что творилось в душе юноши, он размышлял в седле о том, что таёжные тропы напоминают человеческие судьбы. Бесконечными лентами они тянутся среди зарослей, петляют и пересекаются. Один человек обходит буреломы, другой идёт напролом, раздирая одежду в клочья, а тело – до крови. У одного тропа впереди внезапно обрывается, а другой, сделав крюк, возвращается назад, испугавшись чего-то или передумав идти вперёд.
Тропа вновь сузилась, ветви хлестали путников по лицу, хватали за одежду, словно норовили выдернуть из сёдел. Проводник продолжал быстро двигаться вверх по тропе, хотя уставшие кони уже роняли на траву хлопья пены, храпели и поддергивали кожей: их горячие мокрые крупы густо облепили мошки.
Тайга, встревоженная вторжением людей, успокоилась и зажила своей жизнью: звенели цикады, где-то журчал быстрый ручей. Это спокойствие было обманчиво: где-то в глубине зарослей бродили хищники, готовые пролить кровь: тигры, барсы, медведи и хитрые красные волки. Но опаснее всего были двуногие хищники – люди…
Ближе к вечеру, когда люди и кони окончательно устали, самураи коротко намекнули Путагу, что пора остановиться на отдых. Юноша окликнул проводника, но тот не откликнулся на призыв и даже не придержал коня. В своём черном плаще он казался в сумерках выточенным из камня, усталость и голод ему были неведомы. Вскоре тропа пошла вниз к пересечению дорог, ведущих от порта. Всадники значительно сократили время пути. Видимо, проводник устремлялся именно сюда, теперь пришло время выбрать место стоянки. Вдруг раздался свист самурая Дзитуки, который замыкал цепочку всадников. Мацумото сразу понял, что это неспроста, и остановил коня.
Вся колонна остановилась, самураи сгрудились возле Дзи-туки. Он спешился и с опытностью следопыта осматривал дорогу. Проводник с пригорка с полной невозмутимостью наблюдал за своими попутчиками: он не собирался вмешиваться в их странные дела.
На лице Мацумото тоже не дрогнул ни один мускул, он терпеливо ждал, что сообщит Дзитуки. Тот вскоре оторвался от дороги и подошёл к застывшим в сёдлах самураям. Дзитуки, обращаясь к Мацумото, тихо проговорил: