Александр Иванов – Земной Ад (страница 6)

– Принял. Оставайся наверху, сменим через два часа. – Он отпустил кнопку и посмотрел на Козлова, который молча чистил свой пистолет. —Ночуем тут. Готовим оборону на первом этаже. Ищем самое крепкое помещение.

Решение было принято. Путь к «Ангару-7» лежал через эту вынужденную остановку. Ещё одна ночь в аду.

Глава 4: Территория неизвестного

После осмотра самым подходящим местом для ночлега оказалась небольшая, но крепкая казарма. Видимо, в ней дислоцировалось небольшое подразделение – человек двадцать. Кровати были не двухъярусные, как в остальных помещениях, а одиночные, что в условиях этого ада казалось немыслимой роскошью.

Волков отдал лаконичный приказ:

– Оборудуем здесь ночлег. Кровати сдвинуть по две, увеличить проход. Часовые – по графику, у двери и у окна.

Началась привычная солдатская работа. Но вскоре её нарушил тихий, капризный голосок Алисы:

– Я… я не хочу лежать рядом с ней, – она брезгливо мотнула головой в сторону Лизы.

По казарме прокатился сдержанный смех.

– Не проблема, девочка, – с притворной серьёзностью сказал Зимин, поправляя свою койку. – У меня место свободное. Рядом со мной поспишь.

– Или со мной! – тут же подхватил кто-то. – Я тихо храплю!

Лиза, чьё терпение лопнуло, вспыхнула:

– Да ты о чём вообще?! Ты думаешь, мне охота рядом с тобой лежать, принцесса? Ты мне всю ночь будешь сниться со своими дурацкими постами! Лучше бы научилась хоть что-то делать, кроме как ныть!

Её вспышка вызвала новый взрыв хохота. Солдаты, уставшие от постоянного напряжения, с жадностью ухватились за этот бытовой, почти домашний конфликт.

Волкову не было дела до этой бури в стакане. Он сидел на отодвинутой в угол кровати, разложив перед собой карту и документы. Шум доносился до него как отдалённый гул. Его мозг был занят другим.

Он водил пальцем по фамилии командира части на одном из приказов. «Майор Семёнов». Фамилия вроде бы знакомая. Но главной загадкой была записка, которую оставил Семёнов. Волков перечитывал её снова, вглядываясь в карандашные строчки.

«…получили шифровку. Приказ: «Каждый сам за себя». Высшее командование… молчит. Больше нечего ждать. Принимаю решение – выдвигаюсь с личным составом в сторону Базы «Ангар-7». Боже… прости нас всех».

«Каждый сам за себя». Кто вообще мог отдать такой приказ в условиях полного коллапса? Или это была не команда, а констатация факта? Или, что было страшнее, – чья-то отчаянная, ни на что не надеющаяся инициатива?

Волков поднял голову и посмотрел в зарешечённое окно, за которым сгущалась багровая, беспросветная «ночь». Он сидел в тишине мёртвой базы, окружённый своими солдатами и двумя ссорящимися девушками, и пытался разгадать замысел тех, кто, возможно, уже давно перестал существовать. Замысел, который теперь определял их путь.

Ссора девушек уже стала для всех привычным развлечением, но следующая фраза Лизы повергла казарму в гробовую тишину.

– Ладно! – выпалила она с вызовом, глядя на Алису. – Тогда я буду спать с Волковым!

В комнате воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Удивлённые, а затем быстро наполняющиеся неподдельным интересом взгляды солдат уставились то на Лизу, то на майора. Да и сам Волков, обычно непроницаемый, отвлёкся от карты и с нескрываемым изумлением уставился на покрасневшую «Фиалка». В его голове пронеслось: «Что, прости?»

– Опа… Решила сразу напасть на нашего командира, стратегически…

– А у командира-то, гляди, наконец девушка появится…

– Блин, ребята, командира у нас уводят!

Волков, явно раздражённый и этим всплеском эмоций, и глупыми шутками, резко поднял голову. Его взгляд упал на самого ухмыляющегося бойца.

– Ты что, дежурный по улыбкам? – отрезал он. – Пошёл на вышку, смени Уйгурова. Немедленно.

Боец, мгновенно помрачнев, поспешил выйти. Волков обвёл взглядом остальных.

– Фиалка, – его голос не допускал возражений. – Не хочешь спать рядом с Принцессой – можешь спать на улице. Всем – отбой. Смена через два часа.

Он снова уткнулся в карту, четко показывая, что разговор окончен. Шёпоты стихли. Лиза, пунцовая от смущения и злости, плюхнулась на койку, демонстративно отвернувшись ко всем спиной. Алиса с торжествующим видом устроилась поудобнее.

Казарма погрузилась в тревожный, напряжённый полумрак, нарушаемый лишь тяжёлым дыханием и скрипом кроватей. А в воздухе всё ещё витал немой вопрос и следы хитрющих солдатских ухмылок. И пока одни засыпали, другие бодрствовали, прислушиваясь к тьме за стенами.

***

Волкову нужно было курить. Не для ритуала, а чтобы вырваться из этой давящей атмосферы казармы, насыщенной глупыми шутками, взглядами и собственным смущением. Он вышел в прохладный, пропитанный гарью воздух, прислонился к стене и, наконец, поднёс к губам сигарету. Первая затяжка была горькой и долгожданной.

«Что это вообще, блин, было?» – единственная связная мысль в его голове.

И, словно по злому умыслу, дверь скрипнула, и на улицу, явно смущённая, вышла Лиза. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Товарищ майор, я… – она прокашлялась. – Я не то чтобы… Я просто доверяю вам больше всех. И я серьёзно! Я могу стоять в карауле! Днём, ночью, не важно! Я научусь!

Волков смотрел на неё, выпуская струйку дыма. «То, что она вышла за мной следом, завтра породит новую, ещё более едкую волну слухов». Но, к его собственному удивлению, мысль об этом не вызвала раздражения. Скорее, показалась забавной. Обычно девушки обходили его стороной – резкие глаза, седые виски, шрамы и привычка командовать мало кого располагали. А тут такое…

Он тяжело вздохнул, сделал ещё одну затяжку.

– Ладно, – сказал он коротко. – Сейчас. Пост у двери в казарму. Правила простые: не спать, не отходить, любой шум – сразу мне. Поняла?

Он выбрал для неё самый лёгкий пост в самое спокойное время. Пост у двери располагался рядом с его кроватью, и в случае чего он успел бы среагировать.

– Поняла! – Лиза выпрямилась, и в её глазах вспыхнула та самая решимость, что он видел ранее. – Спасибо! Я не подведу!

Она развернулась и почти побежала обратно в казарму, явно боясь, что он передумает.

***

Волков снова углубился в изучение схемы «Ангара-7», стараясь запомнить каждый подъездной путь, каждый рубеж обороны. И сразу же, на всякий случай, его палец пополз по карте, выискивая другие, менее значимые базы в округе. Нужно было иметь запасной вариант. Всегда.

Из темноты до него донёсся сдавленный шёпот:

– Командир и его адъютант… Классика.

Волков не отреагировал. Но в уголке его губ, скрытый тенью, дрогнул едва заметный жёсткий изгиб. Почти улыбка.

***

Волков сидел над картами, когда к нему бесшумно приблизилась тень. Это был Уйгуров.

– Командир, разрешите вас на пару слов?

Волков, слегка удивлённый, кивнул. Они снова вышли в багровые сумерки. Волков, почти на автомате, достал ещё одну сигарету. Пламя зажигалки осветило на мгновение каменное лицо Старика.

– Командир, с той базой, куда мы пойдём завтра… с ней что-то не так, – Уйгуров говорил тихо, его слова висели в воздухе тяжелее дыма. – Это просто ощущение. Но я уверен в нём. Нужно ожидать засады. Предчувствие у меня такое.

Волков слушал со спокойной, почти абсолютной уверенностью. Он не спрашивал «ты уверен?». Если Уйгуров говорил о предчувствии, это значило больше, чем донесение разведки.

– Да, спасибо, я тебя понял, – его голос был ровным. – Завтра будем действовать так, как будто этот пункт занят врагом. С самого подхода.

Он сделал затяжку, ожидая, что разговор окончен. Но Старик не уходил. Он стоял, глядя куда-то в багровую даль, и после паузы добавил с той же невозмутимостью, с какой докладывал о противнике:

– И ещё, командир… Девчонка-то, которая Лиза… Она же втюрилась в вас без памяти.

Волков дёрнулся, и сигарета выскользнула из его пальцев, упав на землю с маленьким снопом искр.

– Чёрт…

Он не мог сердиться на Старика. Никак. Вместо гнева из его груди вырвался короткий, хриплый, почти бессильный смех. Он потёр переносицу.

– Иди отдыхай, старый хрен. Выспись.

Уйгуров кивнул, без тени улыбки, и бесшумно скользнул обратно в казарму, оставив Волкова одного.

Волков поднял упавшую сигарету, смахнул с неё пыль и снова закурил, на этот раз затягиваясь глубже. Слова Старика крепко засели в нём, как осколок.

«Итак. Вот это я попал».

Он стоял, опершись о холодную стену, и смотрел в кровавое небо. Перед ним была карта, условный противник, возможная засада. А теперь ещё и это.

«И действительно… что же делать?»