Александр Иванов – Земной Ад (страница 3)

– Ничего нового, – сухо прокомментировал Волков. – Одни пытаются вымолить прощение у тех, кого нет. Другие – купить расположение у ада, которому на них плевать. Все тот же цирк.

Внезапно Караев, идущий во главе дозора, поднял руку. Отряд замер.

Впереди, из-за угла полуразрушенного здания управления, донеслись голоса. Не визг бесов. Человеческие. Но в них не было ничего человечного – это были гортанные, истеричные выкрики, переходящие в песнопения на сломанном, выдуманном языке.

Волков медленно, почти беззвучно, снял с предохранителя автомат.

– Пропускаем, – тихо скомандовал он. – Наша цель – база. Не ввязываемся.

Но иногда ад сам решает, ввязываться тебе или нет. Из-за угла, спотыкаясь и плача, выбежала худая, оборванная фигура. А за ней, с ритуальными ножами в руках и диким огнем в глазах, появились трое в самодельных балахонах, испещренных теми же кощунственными символами.

Приказ Волкова был произнесен тихо, но каждое слово врезалось в сознание.

– Фиалка – в конец отряда. Старик – снимай их по одному, определяй самых опасных. Остальные – в круг. Экономим боеприпасы.

Отряд, словно живой организм, сомкнулся. Лиза была оттеснена в самую защищенную точку. Уйгуров бесшумно исчез в тени развалин, его СВД легла на обломок бетона. Остальные бойцы образовали плотное кольцо, выставив штыки-ножи и приклады – теперь это были не автоматы, а дубины с клинком.

Безумие уже не победить. Тела уже не уничтожить. Но вот попробовать спасти их пленницу – это хоть что-то. Капля смысла в море абсурда.

Сзади раздался удивленный, усталый голос одного из бойцов:

– Да что за день-то такой… Еще одна девка.

Волков пригляделся. Да, это была еще одна девушка. Но совсем другая. Не как Лиза. Даже в грязи и копоти ее тонкие черты лица, ухоженная кожа и аккуратная стрижка говорили о другом мире – мире, где были салоны красоты, дорогая косметика и вечера в ресторанах. Обрывки ее платья, когда-то дорогого и элегантного, висели на ней как пародия на былую роскошь.

«Модница, что ли?» – мелькнуло в голове у Волкова. И тут же приказ, вырвавшийся наружу:

– Бой!

Первый выстрел Старика прозвучал почти как хлопок. Один из культистов, самый крупный, с окровавленным ножом, рухнул на землю с аккуратной дыркой во лбу. На секунду воцарилась тишина, а затем истерика фанатиков сменилась яростью.

– Они против Воли Падшего! Убейте их! Принесите в жертву всех! – завопил их предводитель, тощий мужчина с горящими глазами.

Они ринулись на круг. Это не была атака. Это было дикое, неконтролируемое наваждение. И это делало их еще более жуткими.

Бой был коротким, молчаливым и ужасающе жестоким. Зимин встретил первого ударом приклада в горло, и, пока тот захлебывался, вонзил нож под ребро. Караев действовал как молотобоец – его мощные удары ломали кости и отшвыривали тела в сторону. Новиков, бледный, но собранный, отбивался яростно, компенсируя нехватку опыта отчаянием.

Волков, не спеша, вошел в схватку. Его движения были выверенными, экономичными. Удар – падение. Еще удар – еще одно тело.

Второй выстрел Уйгурова уложил предводителя, когда тот пытался зайти с фланга.

Через три минуты все было кончено. Шесть тел культистов лежали на земле. Они не исчезли. Они просто лежали, искаженные гримасами боли и фанатизма, и Волков знал – утром они восстанут, чтобы продолжить свой бессмысленный путь.

Тишину нарушил только тяжелый вздох Караева, вытирающего клинок о брюки одного из убитых.

– Ну и денек… Благотворительный.

Волков не ответил. Он подошел к пленнице. Та стояла на коленях, дрожа, ее ухоженные руки вцепились в разорванное платье. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах был не просто страх, а животный, панический ужас.

– Встать, – сказал Волков, и его голос, грубый и лишенный всякой ласки, заставил ее вздрогнуть и послушно подняться. – Кто такая?

Она молчала, беззвучно шевеля губами.

– Говори! – рявкнул Зимин сзади. – Командир спрашивает!

Девушка вздрогнула еще сильнее и прошептала, чуть слышно:

– Я… я инстаграм-модель…

Из глубины круга бойцов донесся тихий, язвительный смешок. Кто-то пробормотал: «Ну, теперь твой контент стал поинтереснее».

Волков игнорировал это. Он смотрел на эту бывшую королеву соцсетей, теперь стоящую перед ним в аду в лохмотьях от платья за несколько тысяч долларов.

– Позывной, – отрывисто бросил он. – Быстро.

Девушка растерялась.

– Я… не знаю…

– «Блогерша», – кто-то предложил из толпы.

– «Инста»!

Волков вздохнул. Он посмотрел на ее разорванное платье, на остатки былого шика.

– Позывной – «Принцесса». – Он повернулся к отряду. – Шевелись! До базы еще семь километров. Теперь у нас на две грешницы больше.

Он снова возглавил колонну, не оглядываясь. Сзади к Лизе робко пристроилась новая попутчица – «Принцесса». Две женщины, два разных греха, два разных прошлых мира, объединенные одним – жестокой иронией вечности, в которой им предстояло существовать.

И пока они шли, Волков думал о том, что ад, оказывается, обладает бездонным запасом не только боли, но и сарказма.

Взвод двигался быстрее. Опыт подсказывал – любая задержка смертельна, даже если смерть стала временной. Волков, идя в голове колонны, мысленно возвращался к только что закончившейся стычке. Его внутренний взгляд остановился на мощной фигуре Караева.

Караев. Дагестанец. Сильный, твердый, уверенный в себе. Надежный. В бою его движения были размашистыми, мощными, почти древними – как будто он не автоматным огнем, а силой своего рода вышибает дух из врагов.

И только Волков знал его настоящий грех. Несмотря на внешнюю разговорчивость и грубоватый юмор, Караев никогда не говорил о прошлом. Но однажды, еще «в нормальном мире», в темном углу казармы, он сказал это Волкову. Просто потому, что командиру надо знать, с кем он воюет.

Обычный клуб. Обычная вечеринка. Алкоголь. Девушка из его города. Пьяные рожи, лезущие к ней, не желающие понимать слова. Несколько ударов Караева – быстрых, сокрушительных, как горный обвал. И жизнь одного из них, того, что упал неудачно, ударившись виском о бетонную ступеньку. Дальше – суд, крики родни. Но родственники погибшего алкаша не были святыми, а Караев был своим. Сделали так, что он не сел. Но исчезнуть из своего города, из республики ему пришлось. И он исчез – растворился в армии. Нашел новую семью и новую войну.

Мысли Волкова вернулись в настоящее, когда его слух уловил тихий разговор в хвосте колонны.

– …но кто вы? И что это вообще было? Это какая-то… спецоперация? – это был голос «Принцессы», тонкий, с дрожью. Она все еще цеплялась за тень нормальности.

– Нет, – ответила Лиза, и в ее голосе не было ни страха, ни отрицания. Только усталое принятие. – Это ад. Самый настоящий.

– Не может быть! Это какая-то война, химоза, мутанты… – голос «Принцессы» срывался на истерику.

– Спроси у них, – Лиза мотнула головой в сторону бойцов. – Они не станут тебя обманывать. Им это незачем. Ты уже мертва. Мы все уже мертвы. Просто… не до конца.

Волков не стал вмешиваться. Пусть говорит. Пусть доходит. Отрицание было роскошью, которую они не могли себе позволить. Рано или поздно реальность добьет и ее, и лучше, чтобы это случилось под защитой взвода, а не в лапах бесов.

Он свернул карту и убрал ее в планшет. Ориентиры совпадали.

– Пять километров, – бросил он через плечо, и в отряде почувствовалось легкое, почти физическое облегчение.

Пять километров до возможного «дома». До старой базы, где, возможно, остались патроны, консервы и, если повезет, несколько часов относительной безопасности за крепкими стенами.

Они шли, оставляя за собой следы на пыльной, пропитанной пеплом земле. Две женщины – одна, принявшая проклятие, и другая, все еще пытавшаяся его отрицать. И отряд грешников-солдат, для которых этот ад стал единственным домом, а долг друг перед другом – последней религией.

Глава 2: Мёртвая крепость

База действительно была на месте. За колючей проволокой и бетонными заграждениями угадывались силуэты ангаров и казарм. Но то, что увидел Волков, заставило его не облегченно выдохнуть, а сжать планшет так, что костяшки пальцев побелели.

Его чутье, выточенное годами войны – и старой, и этой, новой, – кричало об опасности. Он вспомнил последний, истеричный приказ «сверху», который пришел по рации: «Круговая оборона! Каждая часть – крепость! Ни шагу назад!»

Какой-то генерал, уже, наверное, растерзанный, орал это в эфир. И тут, судя по всему, командир части выполнил приказ с невероятной педантичностью.

Поле перед базой было усеяно воронками. Не от бомб, а от подрывов. Много воронок. Тела, конечно, исчезли – адский рассвет все очищал. Но земля была изрыта, как лицо прокаженного. Кто-то отчаянно минировал все подходы. И не только минами. Проволока была натянута так, что заметить ее в багровом свете было почти невозможно. Повсюду виднелись самодельные растяжки, а кое-где торчали жутковатые конструкции, напоминающие фугасы.

– Вижу тропу, товарищ майор, – раздался спокойный, чуть насмешливый голос рядом.

Волков даже не вздрогнул. Это был сержант Козлов. Мелкий, юркий паренек с вечно грязными руками и умными, слишком живыми глазами. Он был профессионалом, в котором нуждались все и которого все слегка побаивались. Он вечно сыпал дурацкими шутками, которые всегда «взрывались» неловким молчанием. Но сейчас его лицо было серьезным.