Александр Иванов – Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 (страница 4)

Из портфеля же достал небольшую металлическую коробочку и, прихватив пачку сигарет, зажигалку, а также свое личное оружие, направился в ванную комнату.

Сама ванна, к его сожалению, отсутствует, зато имеется закрываемый шторой душевой закуток, обложенный простенькой кафельной плиткой.

Разогрев душем плитку до комфортной температуры, граф уселся, опершись спиной на стену закутка.

Предаваться размышлениям, душевным терзанием и прочим бесполезным теперь вещам Мстислав не стал. Вместо этого достал из коробочки крошечную пилюлю и…

— Ваше императорское величество, приношу Вам свои искренние и последние извинения! Прошу простить неблагодарного слугу Вашего за то, что подвел Ваше высочайшее доверие!

…не запивая, проглотил.

После этого закурил вновь.

Принятая таблетка — высокотехнологичный яд. И, со слов очень специального фармацевта, принявший это средство покидает бренный мир без каких-либо мучений.

В перерыве между затяжками, граф, рассматривая рисунок на шторе, напевал детскую песенку.

Около минуты спустя, сигарета, выкуренная до самого фильтра, упала на плитку, где, моментально намокнув, с шипением потухла.

Очень специальный фармацевт, выдавшая года назад эту таблетку, не обманула графа.

«Выхода нет». — надпись на табличке двери, ведущей в техническое помещение душевой.

Интерлюдия

Тобольская губерния, Алтай. Катуньский тракт. Раннее утро.

Возле неприметного и ничем не отмеченного съезда с тракта остановился старенький грузовичок темно-зеленого цвета, один из тех, на которых местные в этих краях перевозят лошадей.

Усталый водитель, мужчина лет пятидесяти, вероятно русский поселенец, обернулся к юным пассажиркам, сидящим на заднем ряду (с плотно зашторенными окнами) двухрядной кабины, и спросил:

— Запомнили, что должны будете сейчас сделать?

— Да. — односложно ответила старшая из девочек, а затем в очередной уже раз повторила вслух полученные ранее указания.

— Надевайте сапоги! — велел он.

Мало кто признал бы теперь в этих девочках дочерей Государя и его зарегистрированной любовницы, однако это были именно они — великие княжны Елена и Наталья.

Вышедший «покурить» напарник шофера, дождавшись, когда в жиденьком потоке автомобилей образуется достаточное, по его мнению, «окно», открыл заднюю пассажирскую дверь и скомандовал:

— Выходите! Скорее!

Девочки одна за другой торопливо покинули кабину грузовичка.

И едва только ноги младшей из сестер коснулись земли…

— Бежим!

…старшая схватила ее за руку.

Сестры стремглав помчались (насколько им это позволяли резиновые сапожки) по изрядно поросшей травой и влажной от росы грунтовке, ведущей в лес, и когда-то очень давно частично отсыпанной щебнем.

— Шустрее! — прошептал шофер, глядя то на бегущих детей, то на дорогу. На его лбу выступила испарина, ибо распоряжение на сей счет было предельно конкретным: не допустить наличия случайных свидетелей и свидетельств (записей с виртуальных камер авто) эвакуации принцесс.

Забежав в лес и спрятавшись там за стволом исполинского кедра, девочки переводили дух.

Грузовичок же, когда водитель убедился в том, что дети успешно добрались до спасительного леса никем не замеченными, а экспедитор вернулся на свое место, неспешно тронулся с места.

Жеребенок, находящийся в грузовом отсеке, громко заржал, словно бы прощаясь с принцессами.

Заслышав, как со стороны тракта на большой скорости пронесся автомобиль, Елена, все ещё хватая ртом воздух, произнесла:

— Ка-жись, ус-пе-ли.

Она обернулась на младшую сестру.

Наталья привычно уже молчала. Одной рукой она теребила свою серенькую вязаную шапочку, а другой бездумно царапала ногтем кору дерева.

После того, чему сестры в усадьбе стали невольными свидетельницами, младшая из них совершенно перестала говорить. Во всяком случае, за те дни, пока они окольными путями добирались досюда, Наталья не проронила ни слова.

Младшая, подняв взгляд на сестру, внезапно разревелась.

Елена, обняв сестренку, тоже зарыдала в голос.

Это был первый раз, после произошедшего в усадьбе, когда обе девочки оказались предоставлены самим себе и сдерживать эмоции им было уже не нужно.

А еще они впервые в жизни остались совсем одни, отчего обеим было до смерти страшно.

Внезапно раздался свист и принцессы синхронно обернулись.

К ним шла еще довольно молодая женщина, одетая в штормовку, брезентовые штаны и обувь военного образца. На ее левом плече висит ремень, пристегнутый к полуавтоматическому карабину (Елена видела такие у солдат, охранявших дворец).

И несмотря на то, что все происходит ровно так, как обещал дядя Миша (водитель грузовичка), моментально прекратившая реветь Елена, крепко прижав к себе младшую, спросила:

— Здравствуйте. Кто вы?

Дядя Миша сказал, что женщину, которая будет их встречать, зовут Анастасией.

— Привет! Меня Настя зовут!

Услышав ответ, Елена окончательно успокоилась.

— Идемте, нас ждут! — произнесла Настя.

И они (Наталья все еще всхлипывала) побрели по лесной дороге вслед за своей провожатой, вслушиваясь в гомон птиц, коих в этом весеннем лесу какое-то невероятное множество.

Впрочем, далеко им идти не пришлось. Буквально через несколько сотен метров дорога вывела путников на небольшую лесную прогалину, посреди которой стояла телега, запряженная лошадью.

— Каков красавец! — на мгновение позабыв обо всех страхах и невзгодах, воскликнула Елена, завидев громадного жеребца вороной масти, с шикарной ухоженной гривой.

Чуть в стороне от телеги, удобно устроившись на раскладном стульчике и смоля папироску, сидел старик, так же, как и женщина, одетый в брезентовые штаны, штормовку и военные ботинки. И тоже при карабине. На его голове красовалась пижонская — по крайней мере, она была таковой много лет назад — шляпа.

Старшая принцесса, поглядев на старика, обернулась на женщину. Они очень похожи. А значит, эти люди — члены одной Семьи.

Позже.

— Дед Коля, а когда мы домой вернемся? — спросила Елена старика, сидящего на козлах (обе девочки и женщина устроились в телеге).

Могучий упряжной конь, который бы сделал честь любому королевскому экипажу, в руководстве возницы не нуждался, аккуратно катя телегу по не самой скверной дороге, а посему старик просто любовался открывшимися взору красотами этого чудесного края.

Из леса они выехали уже некоторое время назад, и дорога теперь вела телегу по его опушке. А с другой же стороны, аж до самого горизонта, распростерся луг, на котором пасся огромный табун лошадей. Холмистая местность делала пейзаж поистине завораживающим. Особенно для жителей равнинной части России.

— Ты же сказку про Йонсу слышала? — отпив из фляги травяной отвар, вопросом на вопрос ответил ей старик.

— Да. Йонса — принцесса, чье королевство захватили коварные враги. Ее спасла лесная ведьма и забрала жить в свою хижину. — произнесла Елена, поинтересовавшись затем. — Нам теперь тоже дадут новые имена, как та ведьма Йонсе?

Елене вспомнилось то, что за все время путешествия к ним ни разу не обратились ни по имени, ни по титулу.

— Как та ведьма Йонсе, верно… А вот и наши хижины! — сказал старик, взглядом указав нужное направление. — Вы поживете здесь какое-то время. Как и Йонса из сказки у своей ведьмы.

Впереди, «вгрызаясь» в лес, на месте бывшего урочища, спешно возводился новый хуторок.

Кран собирал последнюю из четырех бревенчатых изб. Настоящий терем, точнее.

Было заметно, что это не свежие срубы, а кто-то где-то разобрал уже готовые постройки и перевез их сюда.

Плюс несколько мужчин, явно торопясь, городили высокий деревянный забор.