Александр Иванов – Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 (страница 5)

— Но Йонса же прожила в той хижине целых десять лет. — не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотала Елена, разглядывая строящийся хуторок.

— А потом она вышла замуж за прекрасного рыцаря, которого тоже спасла ведьма. — улыбнувшись девочке, сказала женщина.

— Так-то оно так… — согласилась великая княжна, подняв взгляд на женщину. — Но ведь Йонса из сказки перестала быть принцессой.

Глава 149

5 апреля. Утро.

Я сплю? Это сон?

И если да, то почему тогда вижу столь яркий белый свет, который буквально ослепляет меня?

А если нет, то почему у меня совершенно нет мыслей? Абсолютно пустая башка. Не могу думать.

Такое ощущение, будто бы я мертв. Снова.

В этот момент где-то невдалеке раздалась птичья трель. И ей тут же принялась вторить другая птица.

— Господи боже. — одними губами прошептал я.

Ну, по крайней мере, хотя бы что-то теперь известно наверняка. Я жив. А белый свет это…это как ни банально, просто идеально белый потолок, от которого…

По моему лицу ласково прошелся легкий теплый ветерок, видимо, в помещении открыто окно, и я почувствовал весьма сильный цветочный аромат. Очень приятный.

…отражается солнечный свет.

Во рту премерзопакоснейшее ощущение сухости. Ну, правильно, нос-то полностью забит, и я дышу ртом.

— Бляха-муха. — беззвучно прошептал я, ощутив сильнейшее давление в районе мочевого пузыря, а затем добавил. — Нужно срочно в сортир.

Я попытался было встать…аккуратно приподняться на локте, точнее, дабы от резкого движения банально не обмочить постель…однако сделать этого у меня не получилось.

Внезапно выяснилось, что я натурально прикован к кровати. Привязан, вернее.

Совершенно некстати вспомнил…

— Господи, как же его, там, звали-то? Башка ни черта не соображает.

…Льва Моисеевича.

— Лев Моисеевич…точно.

Ассоциативная память моментально вывалила в сознание все то, что для меня связано с этим человеком.

Клиника пограничных состояний. Исчезнувшая Маргарита. «Консервация».

А вместе со всей этой хренотой в мой практически стерильный сейчас разум вернулись и страхи. Те самые, что сопровождали меня там бо́льшую часть американской «командировки». И страхи эти моментально трансформировались в натуральный ужас. А ужас, в свою очередь, изо всех сил пытался заставить меня начать метаться, словно бы птицу, угодившую в силки. Однако, как и прежде, на выручку мне пришел годами тренируемый самоконтроль. Какой же все-таки это полезный навык!

В общем, вырываться из пут, мечась по кровати, я все же не стал.

Подрагивая от ужаса, как осиновый лист, прикрыл веки и принялся безмолвно зачитывать литанию от страха. Раз за разом, раз за разом. До тех пор, пока не успокоился настолько, что более-менее смог соображать.

В памяти всплыло то, что случилось в усадьбе… А когда, собственно, все случилось-то? Вчера? Позавчера? Неделю назад? Может, месяц? Неважно! В любом случае, меня не могут отправить в дурдом на «консервацию» (или на Семейное кладбище, это уж как получится), не узнав прежде, что же в точности произошло в покоях принцесс.

Перед глазами встало сначала лицо барышни Кочубей, которая, несмотря на потерю контроля над собственным телом, одними губами силилась прошептать мне…

Sauve moi.

…а затем и Люсии, до самого конца боровшейся со своей убийцей.

С силой закусил губу, дабы прогнать из головы образы обеих покойниц.

Или, быть может, меня уже допросили при помощи очень специальной фармы, а я этого просто не помню?

Мысль о подобной возможности вызвала новый выброс адреналина.

Я вновь закрыл глаза и снова прикусил губу, силясь избавиться от этих ненужных теперь мыслей, и тех физиологических проявлений, что они вызвали.

А когда, призвав наконец эмоции к порядку, открыл глаза, то мое внимание привлекла разгуливающая по белоснежному потолку муха, которую пробудило ото сна теплое весеннее солнышко.

А может, все произошедшее мне просто померещилось⁈ Может, это был всего лишь ночной кошмар⁈ Учитывая все то, что уже пережил здесь, это было бы совсем неудивительно.

Я перевел взгляд на левую руку.

Помимо того, что конечность привязана (на запястье закреплен широкий браслет, подозрительно похожий на те, что возможно приобрести в магазинах для взрослых) к специальному металлическому «ушку» медицинской кровати, она…

Зубами схватив рукав пижамы, в которую меня обрядили, стянул его с предплечья.

…полностью перевязана и пахнет какой-то мазью.

Стало быть, не сон.

В памяти возникла очередная пренеприятнейшая сцена: то, как из-за невыносимого зуда я раздирал ногтями кожу. А также то, как Бобла своими когтями нанесла еще больший урон моей руке.

Должно быть, останутся очередные шрамы, тем более что вряд ли кошачьи когти были так уж стерильны. — ощущая изрядное раздражение по этому поводу, подумал я.

Раздражение…

А ведь точно! Я же теперь — после обращения в «зомби» — вновь способен ощущать эмоции!

Бобла… Бобла… — мысли мои скакнули к кошке. — Что-то точно случилось с животиной…правда, никак не могу вспомнить, что именно.

Ах да! Сущность, захватившая контроль над телом моей Кайи, подстрелила кошку.

Хорошо бы Бобла осталась жива, хотя надежды на это откровенно немного, ибо кошке требовалась немедленная ветпомощь, а кто бы там и тогда её оказал?

— Меня никто не допрашивал. — мои губы продолжали беззвучно шевелиться. — А иначе бы…

Поврежденный протез мизинца оказался на месте.

Протез…

На сетчатке глаз моментально вспыхнули здоровенные зеленые адреналиновые кляксы, и от избытка гормона стресса меня натурально выгнуло дугой. Рот и ладошки стали совершенно сухими.

Кайа! Кайа! Успокойся! Устройство сломано! Его Бобла зубами повредила, помнишь⁈ Сейчас это просто…просто нефункциональный кусок чего-то там! — я попытался мысленно успокоить себя, ибо из-за парализующего ужаса не мог даже беззвучно шевелить губами.

Охвативший меня ужас требовал немедленно избавиться от протеза. Вырвать его!

Чуть позже, когда самовнушение взяло верх над панической атакой, я, глядя на протез, вспомнил обрывки сновидений. Воспоминаний, точнее, о которых позабыл. Воспоминаний до.

«Сущность, захватившая мое тело». — в сознании вновь появилось это словосочетание.

Из мира грез меня выдернул едва слышимый посторонний звук. Звук открываемой двери.

— Доброе утро, барышня.

Я повернул голову к вошедшей, и это движение отозвалось изрядной болью в шее.

Надеюсь, что боль — результат сна в не слишком-то удобной позе, а не предвестник раннего шейного остеохондроза.

Возникший из-за открывшейся двери небольшой сквознячок, сделал цветочный аромат еще более интенсивным. И ответ на вопрос: «Почему?» обнаружился сразу же.

— Я точно дуба дал…

А как иначе объяснить тот факт, что вся эта небольшая (относительно, конечно) уютная комната, в которой я очнулся после очевидно длительного — и, скорее всего, медикаментозного — сна оказалась заставлена живыми бело-голубыми цветами?

Будто бы в каком-то фильме, ей богу!