Александр Ионов – Один день… (страница 3)

Когда хирург ушел, Анна снова опустилась на скамью. Она смотрела на свои руки. Те самые руки, которые утром так уверенно лежали на руле Lexus, готовясь вести переговоры о миллиардах. Теперь они дрожали. Но в этой дрожи была новая сила. Сила человека, прошедшего через ад и увидевшего в конце тоннеля слабый луч. Шанс. Она будет здесь. Она будет ждать. Она будет бороться за этот шанс вместе с Катей. Всю свою волю, всю свою железную хватку, которую она раньше использовала для контрактов, она направит теперь на это. На сестру. На искупление. На надежду.

Она достала телефон. Открыла контакты. Нашла номер, который не открывала пять лет. Номер Катиного мужа (бывшего? настоящего? она даже не знала). Набрала. Голос ее был тихим, но твердым, когда трубку подняли:

– Здравствуйте. Это Анна Павлова. Сестра Кати. Она в больнице. В реанимации. После аварии. Операция прошла… шанс есть. Я здесь. Вам нужно приехать.

Она положила трубку. И снова стала ждать. Теперь не одна. Теперь с хрупкой, но упрямой надеждой внутри, заменившей собой ледяную пустоту отчаяния. День только начинался. Битва за жизнь Кати – тоже.

Глава 2: Петр. Обрушение Фундамента. (08:00 – 11:45)

08:00. Офис Сомова Строй. Кабинет Петра.

Запах был Петру родным и дорогим: крепкий, чуть горьковатый аромат свежесваренного кофе, смешанный с терпким запахом дорогой древесины – его рабочий стол был сделан из массива мореного дуба, тяжелый, монументальный, как и все, что Петр Сомов ценил в жизни. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в жалюзи, выхватывал из полумрака кабинета золотистые переливы столешницы и пылинки, танцующие в воздухе. Петр стоял у окна, спиной к столу, глотнул из массивной керамической кружки. Горячая жидкость обожгла язык, но он лишь удовлетворенно хмыкнул. Так и надо. Бодрит.

Внизу, за окном второго этажа модульного офиса, расположенного прямо на стройплощадке нового жилого комплекса «Северные Зори», кипела жизнь. Его жизнь. Гул дизельных двигателей кранов и бетономешалок, металлический лязг арматуры, сварка, шипящая синими искрами, переклички бригадиров через рации, смешанная ругань и смех рабочих – все это сливалось в мощную, бодрящую симфонию созидания. Петр любил этот хаос. Любил ощущать себя дирижером этой сложной, иногда капризной, но всегда понятной ему машины. Он видел, как его люди – крановщик Васька, сварщик Толян, молодой прораб Леха – делали свое дело. Надежно. Качественно. Как он учил. Фундамент третьего корпуса был почти готов. Сегодня должны были заливать плиту перекрытия. Большая веха.

Он обернулся к столу. На мониторе компьютера горело расписание дня: планерка в 8:30 – утвердить график работ на неделю, приемка бетона на плиту (надо лично проконтролировать марку!), звонок поставщику труб (опять задерживают, черти), встреча с архитектором по изменениям в фасаде пятого корпуса… Дела. Много дел. Но Петр чувствовал себя в своей тарелке. Он выстроил этот бизнес – «Сомов Строй» – из ничего. Из бригады из пяти человек с одним стареньким «ЗИЛом» и мечтами. Теперь у него десятки объектов, сотни рабочих, своя техника, репутация надежного застройщика, который не кидает и платит вовремя. Пусть не гигант, но крепкий середнячок. И все это – его рук дело. Его пот, его кровь, его бессонные ночи. Его фундамент.

Дверь кабинета приоткрылась.

– Петрович, доброе! – ввалился Леха, молодой прораб, с папкой под мышкой и вечным планшетом в руке. Лицо озабоченное, но глаза горят. – Народ собирается. Бетонщики звонят, через час будут. Давай планерку быстрее, а? Горят сроки.

Петр усмехнулся. Леха – выскочка, но толковый. Горит на работе, как Петр в его годы.

– Горишь ты, Леха. Успокойся. Чайку попей сначала. – Петр махнул рукой в сторону кофемашины. – Сейчас выйду. Пусть все в сборе будут.

Леха кивнул и скрылся. Петр допил кофе, поставил кружку на стол с глухим стуком. Провел ладонью по гладкой, прохладной поверхности дуба. Его стол. Его крепость. Он взглянул на единственную фотографию в рамке на столе – старая, еще пленочная. Он и Сергей Морозов. Молодые, в касках, стоят на фоне первого их объекта – гаража, который они строили втридорога для какого-то «нового русского». Улыбаются во весь рот, руки на плечах друг у друга. «Серега…» – мысленно вздохнул Петр. Сергей Владимирович Морозов. Не просто друг. Брат. Побратим по стройке, по жизни. Тот, кто поверил в него, Петра-прораба из глубинки, и вложил первые серьезные деньги, когда Петр решил идти своим путем. Партнер. Инвестор. Человек, которому Петр доверял как себе. Больше, чем себе. Именно Сергей настоял на оформлении всех бумаг «по-взрослому», именно он привел своих юристов, именно он подписывал все доверенности, которые Петр, не глядя, ставил своей размашистой подписью. «Ты, Петь, строй, а бумажную волокиту я беру на себя. Тебе же проще!» И Петру было проще. Он верил.

08:15. Звонок.

Мобильный на столе завелся, как оса. Петр взглянул на экран. Незнакомый городской номер. Наверняка какой-нибудь поставщик или чиновник мелкий. Взял трубку.

– Сомов.

– Доброе утро, Петр Иванович. Говорит Андрей Калинин, ваш персональный менеджер в «Сигма-Банке». – Голос был вежливым, но… подчеркнуто нейтральным. Как у робота. Не было в нем ни обычной приветливости, ни ноток «доброго банкира», который всегда готов помочь постоянному клиенту.

– Андрей, привет. – Петр нахмурился. Что-то не так. – Какими судьбами? Обычно вы по почте шлете все. Зарплатный проект в порядке?

– Петр Иванович, звоню по экстренному вопросу, требующему вашего немедленного внимания. – Менеджер сделал микроскопическую паузу. – Сегодня утром, в 07:45, с вашего основного расчетного счета №40702810K… в нашем банке были сняты все средства. Полностью. До нулевого остатка.

Тишина. Не просто отсутствие звука. Глухая, звенящая тишина, в которой внезапно громко застучало сердце Петра где-то в висках. Гул стройплощадки за окном превратился в отдаленный шум прибоя.

– Что… Что вы сказали? – Петр сглотнул ком, внезапно вставший в горле. – Все средства? Это… Это невозможно. У меня там… – Он мысленно прикинул. Зарплатный фонд на две недели вперед. Деньги на оплату бетона для сегодняшней плиты. Деньги на аренду кранов. Деньги на трубы, которые вот-вот должны прийти. Все. Более ста миллионов рублей. – Сняты? Как?! Кто?! У меня же… – Он вспомнил о доверенности на Леху для операций до миллиона, но это… это не та сумма.

– Операция проведена на основании нотариально заверенной доверенности, – голос менеджера оставался ледяным и бесстрастным. – Доверенность № Д-1457 от 12 марта 2024 года, выданная вами, Петром Ивановичем Сомовым, на имя Сергея Владимировича Морозова. Доверенность дает право господину Морозову совершать любые операции по счету, включая полное распоряжение средствами. Сегодня утром господин Морозов лично явился в наше головное отделение с паспортом и оригиналом доверенности. Средства сняты наличными и переведены на счет в… – менеджер назвал банк-однодневку, название которого Петр слышал впервые.

Сергей Владимирович Морозов.

Серега.

Друг. Партнер. Инвестор.

Человек, которому он доверял как брату.

Петр не услышал, что менеджер говорил дальше – про то, что доверенность действительна, про то, что банк не несет ответственности… Слова сливались в бессмысленный гул. В ушах звенело. Перед глазами поплыли пятна. Он оперся ладонью о дубовый стол, чтобы не упасть. Его крепость вдруг закачалась.

– Петр Иванович? Вы меня слышите? – голос в трубке казался доносящимся из глубокого колодца.

– Морозов… – прохрипел Петр. – Он… он снял ВСЕ? Зарплатные? Операционные?

– Да, Петр Иванович. Все средства, включая неснижаемый остаток. Счет обнулен. – Пауза. – И… по нашим данным, аналогичные операции были проведены в двух других банках, где у «Сомов Строй» открыты счета. Все счета обнулены господином Морозовым по аналогичным доверенностям.

Петр медленно опустился в кресло. Кожаный офисный стул скрипнул под его весом. Он смотрел в окно, но не видел ни кранов, ни рабочих. Видел лицо Сергея. Улыбающееся. Доверчивое. «Петь, подпиши тут бумажку, формальность!». «Петь, да я тебя как родного, какие могут быть вопросы?». «Петь, мы же братья!». Годы. Годы дружбы. Годы совместной работы. Горы перекопанной земли, тысячи уложенных кубов бетона, десятки сданных объектов. И все это… ради этого? Ради того, чтобы в одно утро прийти и вычистить все до копейки?

– Почему… почему вы не позвонили мне? Не предупредили? – спросил Петр, и его голос, обычно басистый и уверенный, звучал чужим, надтреснутым.

– Согласно доверенности, господин Морозов имеет полное право распоряжаться средствами без дополнительного согласования с вами, – ответил менеджер с ледяной вежливостью. – Мы действовали строго в рамках договора и представленных документов. Я… приношу извинения за доставленные неудобства.

«Неудобства». Петр усмехнулся, но звук вышел больше похожим на стон. Он бросил телефон на стол. Трубка отскочила. Он сидел, уставившись в одну точку на столе – крошечную царапину на лаке. Его мир, его тщательно выстроенный фундамент, рушился с оглушительным грохотом. Не из-за кризиса, не из-за неудачного контракта. Из-за предательства. Холодная волна ненависти, бессилия, отчаяния накатила изнутри. Он схватился за края стола, сжал пальцы так, что побелели костяшки. Голова раскалывалась.