Александр Харонов – Время клонов (страница 22)
— Как именно клоны обучаются? — спросил я, когда мы подошли к следующей панели. В воздухе сразу же возникли изображения, показывающие несколько сцен: клоны разных возрастных групп, выполняющие разные задания.
— Мы следим за развитием каждого клона с самого начала. Воспитание начинается с первых дней. Это не обучение в привычном понимании, — Лира начинала объяснять, а на панели перед нами выстраивалась последовательность действий. Я видел, как на разных уровнях работают «модули», которые занимались развитием разных аспектов личности и знаний клонов.
— Подождите, — я остановился. — Как так? Они обучаются по специальной программе? Что-то вроде школьного курса?
— Можно сказать и так, — кивнула Лира. — Но это не просто программа, это процесс, встроенный в саму структуру клона. С момента «рождения» каждый клон сразу начинает получать информацию, подходящую для его роли. В зависимости от того, какую задачу он должен выполнять, его обучают специфическим навыкам. Всё строго, без отклонений.
Я задумался. Всё, что я видел до этого, казалось рациональным, но каким-то абсолютно безликим. Кажется, все вопросы, которые я задавал, приводили к одному: никакой свободы, никаких случайностей, всё — как по рецепту.
— И как это происходит? Я видел, как они все похожи. То есть, если одна девушка рождается с определёнными навыками, она в дальнейшем будет... ну, как бы… выполнять одну и ту же роль, верно?
— Да, — Лира объяснила спокойно. — Изначально все клоны имеют в своей базе одинаковые элементы. Но в процессе обучения их развитие уже зависит от назначения. Например, если клон предназначен для работы в производственной зоне, её развитие будет сосредоточено на технических и механических навыках. Те, кто будет заниматься научными исследованиями, получают гораздо более глубокие знания в области аналитики и обработки данных.
Мне было интересно, но и как-то немного тревожно. Вроде бы всё правильно, но у меня не уходило ощущение, что здесь нет места для ошибок, для выбора.
— То есть, ни один клон не может выбрать себе другую роль? Он должен жить, выполняя одну и ту же задачу?
— Именно так, — сказала Лира, её голос оставался ровным, но я заметил в нём лёгкую нотку чего-то вроде сожаления. Может, мне просто показалось. — Мы ориентированы на оптимизацию, и чем быстрее клон осваивает свою роль, тем быстрее он станет частью системы. Так работает рациональная структура нашего общества.
В этот момент перед нами появилось новое изображение: молодые клоны в возрасте около 10-12 лет, работающие в лаборатории. Они двигались синхронно, их движения были быстрыми и точными. Один из них аккуратно подносил к экранам какие-то материалы, другой сортировал данные, третий сканировал объекты с помощью специального устройства.
— Посмотрите, — Лира указала на экран, — здесь вы можете увидеть, как начинается специализированное обучение. Каждый клон с раннего возраста начинает развивать только те навыки, которые соответствуют его роли.
— Это… это довольно жестоко, не находите? — я не удержался. — Не даете им шанса на выбор.
Лира немного замолчала, но не была удивлена. Она уже привыкла к таким вопросам.
— Мы даём им шанс на развитие. Но этот процесс отличается от того, что вы называете «свободой выбора». Здесь нет места случайности. Мы не можем позволить себе отклонения, потому что система должна оставаться сбалансированной. Если мы позволим клону выбрать роль, это нарушит баланс, а это приведет к ущербу всему обществу. Да и если подумать, то какой толк, когда маленькие люди выбирали себе роль, если их представления о мире так ничтожны?
Хм… логично. Я как-то и не думал об этом. Жалея клонов по-привычке, я забыл в какое иррациональное время я сам жил. Ну действительно, может ли ребенок сделать выбор сам? Нет такого и не было. Всегда родители задавали направление. Ты пойдешь туда, станешь этим-то. И только с возрастом появлялось действительное понимание кем хочешь стать.
А что касается клонов... это была система, которая жила и функционировала без всякой нестабильности, без «лишних» людей, без изменений. И она была не такой уж плохой. Тем более, что все работало, без сучка, без задоринки. Каждый был приспособлен к своему делу и ощущал свою «нужность» для общества, в котором жил (на ум почему-то пришло слово «функционировал», но я намеренно заменил его на «жил»).
— А что с личной жизнью клонов? — я продолжал, пытаясь понять. — У них есть личные предпочтения, эмоции? Могут ли они стремиться к чему-то большему?
Лира слегка наклонила голову, оценивая мой вопрос.
— У клонов есть способности к эмоциональной привязанности, но в рамках своей роли. Они способны к межличностным отношениям, но не так, как это происходит у людей, которых вы знаете. Всё в пределах установленной нормы. Их «стремления» в основном направлены на совершенствование их роли, их задач.
Я почувствовал, как в груди возникает лёгкое беспокойство. Это была не просто рациональная система, это была система, лишённая всего, что я понимал, как человеческое.
— То есть, их жизнь — это просто работа?
— Это — их существование, — ответила Лира. — И оно не менее полноценное, чем была ваша жизнь. Они выполняют свою функцию и находят удовлетворение в том, что делают. И всё это — часть общей гармонии системы. И каждый здесь – ощущает себя частью системы. А раньше люди были так одиноки, хоть вроде и стремились к общению. Ну, наверное, поэтому и стремились, так как этого им не доставало.
Я молчал, не зная, что ответить. Система, в которой нет выбора, но есть гармония. В которой все идеально сбалансировано. И всё-таки… что-то было не так. Хоть в этом мире и не было никаких явных нарушений, я всё равно чувствовал, что чего-то мне не хватает. Видимо, человеческая непредсказуемость мне ближе, чем это идеально сбалансированное общество. Хех, похоже я тут не впишусь.
Я всё больше погружался в рассказ Лиры, но не мог избавиться от чувства, что чего-то не хватает. Всё слишком идеально, слишком упорядоченно, чтобы быть настоящим. Я продолжал задавать вопросы, не удерживаясь, пытаясь найти хоть что-то, что мне было бы знакомо.
— Лира, — я решил не притворяться и прямо задать вопрос, который давно меня терзал. — Существуют ли другие государства? Или весь мир — это просто одна огромная система, в которой все одинаковы?
Лира немного задумалась. На экране перед нами вновь появились изображения: глобус, разделённый на секторы, каждый из которых светился разными цветами.
— Нет других государств, — ответила она, как всегда сдержанно. — В нашем мире всё объединилось в одну систему, которая управляется единой логикой. Мы не нуждаемся в старых формах разделения, таких как государства или народы. Наши задачи — поддержание системы и её устойчивости.
— То есть, нет никаких различий между людьми? — я не мог понять, как это возможно. — А культура, язык, традиции?
— Культура существует, но она имеет общие принципы. Языки не разделяют нас. Мы все понимаем друг друга. Мы живём в едином информационном пространстве, которое синхронизировано, и потому не существует культурных барьеров. Всё это стало частью системы.
Я почувствовал… хм, радость. Здесь нет ни стран, ни наций. Это было странно, но все же здорово, что они преодолели эту проблему, разделение, которое терзало человечество всю историю. Но в то же время в этом было что-то чуждое. Их мир был настолько единым и безраздельным, что все их различия просто исчезли. «Это не мир людей» – сказал я себе. «Это мир клонов».
— Понял… — я всё ещё не мог осознать, как такая система могла бы существовать. — А как у вас с благами? Как распределяются ресурсы? Как я понимаю, ваша система не совсем похожа на экономику, которую мы знаем.
— Всё рационально, — ответила Лира, — ресурсы распределяются на основе потребностей. У нас нет ни классического деления на богатых и бедных, ни валюты, как в вашем времени. Вместо этого мы используем систему распределённых балансов, где каждому клону выделяются необходимые ресурсы в зависимости от их задач.
— То есть, у вас нет денег? — я был немного ошарашен этим ответом. — Нет банков, кредитов, долгов?
Лира слегка покачала головой, как будто это было что-то совершенно очевидное.
— Нет. В нашей системе нет денег, так как мы отказались от традиционных форм обмена и накопления. Всё, что нужно для жизни, производится и распределяется автоматически. Потребности людей удовлетворяются без необходимости в финансовых инструментах. Мы не испытываем нужды, которая существовала в вашем обществе.
Это было мощно! Мир без денег. Без долгов. Без кредитов. Без всего того, с чем я привык жить каждый день. И самое странное — это казалось… идеальным. Тут не было необходимости в том, что определяло мою жизнь и жизнь большинства людей. И кажется, я вряд ли стану здесь по этому поводу скучать!
— Вы говорите, что всё это автоматически распределяется. А как же стимулы? Как они мотивируют себя? — я не мог не задать этот вопрос. — Где мотивация для личного роста, амбиции?
Лира посмотрела на меня, и на её лице мелькнуло нечто похожее на сочувствие.
— У нас нет той мотивации, которую вы описываете. Каждый клон существует в системе, которая обеспечивает ему всё необходимое для нормального существования и выполнения своей роли. Мотивация для нас —