Александр Гусев – Самурай Мусаси (страница 2)
В мгновенье ока, подобно ниндзя, который осквернил меня и госпожу, я проскользнул в раздвинутые двери и облачился в дождь и мрак. Как оказалось просто слиться с местностью и раствориться. Теперь бегу из собственного дома. Бегу по улице, освещенной лишь бамбуковыми фонарями-тётин, покрытыми бумагой-васи с иероглифами-модзи. Бегу, подобно дворовой собаке, между домов-минка с закругленными по краям крышами-гассё-дзукури, из соломы и из черепицы. Бегу, скрываясь в узких улочках и подворотнях.
И наконец, когда я понял, что уже добрался достаточно далеко и рядом ни души, я, обессиленный, упал. Упал я прямо в лужу, поднявшись, увидел в ней свое отражение. Изможденное лицо, с приятными чертами, с впалыми щеками, без намека на какую-либо бороду. И только лишь – безумный взгляд узких карих глаз, наполненных слезами, заставил меня отвернуться и упасть на землю, в грязь лицом. Мое белое кимоно совсем покрылось кровью Химико и грязью, стало серым, деревянные сандалии-гэта поломались, пока я убегал, подобно крысе. Длинные черные волосы завязанные лентой растрепались и лежат в грязи, как и я сам…
Глаза!
Вот и зацепка, теперь настало время выполнить последнюю волю хозяйки. Но где его найти? Он иностранец, но где его искать? Расспрашивать людей на улицах? Таких красивых глаз во всем Эдо больше нет и если кто-то видел, то скажет. Как смешно.
Я смеюсь, как сумасшедший и говорю сам с собой, лежа своим собственным лицом в грязи.
– Скрытный ниндзя с яркими глазами, что за шутка? Его любой местный бака-дурачёк узнает в Эдо и скажет мне. Нет. Ткнет пальцем – вот он.
Я смеюсь. Меня уже настигло безумие?
– А перед этим скажет, я и тебя знаю, ты – ронин, Миямото Мусасси, убивший собственную госпожу, в позор, в бесчестие ты облачился, подобно кимоно.
Потом он позовет другого самурая и меня убьют.
– Вот это действительно смешная шутка будет.
Я смеюсь.
– Миямото…
Она меня зовет. Готов поклясться – это Химико, она.
Я поднимаю голову. И перед моим лицом сияет ее прозрачный лик. Она сидит на корточках и смотрит прямо мне в глаза, так близко, что если вытяну я губы, то вновь смогу коснуться их.
– Ты кто? Ты Химико? Не может быть.
– Когда ты стал так фамильярно говорить со мной, Миямото? А где же ГОСПОЖА Химико? Или ты перешел на «ты», когда меня поцеловал?
– Простите, госпожа, вы живы?
– Нет, к сожалению, я умерла. Я – только призрак. Прости, если расстроила. Ты ожидал чего-то большего?
– Химико! Госпожа Химико! Я отомщу за вас! И это всё, чего желает мое сердце! Исполнить ваше последнее желание!
– Исполни!
– Но…
– Что?
– Я не знаю как и где мне искать убийцу-ниндзя с голубыми глазами. Да, таких в Эдо больше нет, но все же…
– Какой же ты глупый и наивный, Миямото, милый, такой забавный.
– Тебе должны были открыться знания и правда, теперь, когда ты переступила порог смерти, ты должна мне помочь отыскать этого ниндзя. Где он?!!
Химико смеется.
– Что смешного?
Она смеется громче.
– Что я сказал не то?
Она смеется еще громче. Дворовой пес, тихо спавший под навесом, прятавшийся от дождя, вскакивает и убегает, испугавшись ее смеха.
– Что?!!
– Миямото, ты глупенький совсем. Тот ниндзя – только лишь катана. Скажи, Миямото, твоя катана сама, без помощи твоей руки, способна лишить жизни?
– Такое невозможно!
– И ниндзя – наемный убийца, не будет убивать покуда не получит деньги за убийство. Ты понимаешь к чему веду?
– Да, я понял, тот ниндзя только исполнял приказ, а кто сказал ему – тот и убийца на самом деле.
– Точно.
– Но ниндзя тоже я убью…
– Конечно…
Я смеюсь и Химико смеется, как приятно снова с ней общаться, хоть она и призрак теперь.
– Так, как узнать, кто убийца на самом деле? Ты должна видеть больше, чем я, расскажи мне.
– Не нужно быть шаманом или видящим, чтобы догадаться, что ниндзя знает, кто его нанял, и он тебе расскажет.
– Значит я его спрошу, но как я его найду?
– Я думаю, что убийца может посетить мои похороны.
– Ты это видишь?
– Нет, я просто так считаю. Бывает, знаешь ли, что убийца возвращается на место преступления, а может, невзначай, возложит цветок к могиле жертвы. Там ты его и схватишь, если это, конечно, произойдет.
Я резко поднимаюсь на ноги, полный решимости, дождь уже перестал и из-за туч выглядывает полная луна освещая фигуру и лицо госпожи Химико ярким призрачным сиянием.
Я хватаю, лежащий рядом черный плащ, на котором еще недавно мирно спала дворовая собака и накидываю его на плечи, закрывая лицо черным капюшоном. Меня не должны узнать в Эдо. Теперь я – преступник. Теперь я – ронин. Теперь я облачен в позор и бесчестие, как в черный плащ, на котором спал дворовой пёс.
– Ты права, но сперва мне нужна новая катана…
***
Провел бессонную ночь, бродя босым по улицам Эдо. И вот только лишь с кроваво-красным рассветом, скрытым за серой стеной облаков, я уже стою у раздвижных дверей в лавку великого мастера-кузнеца Мурамасы. С первыми криками петухов Мурамаса-старик открывает двери.
Незаметно проникнув внутрь, облаченный в черный плащ, я стою в самом темном углу его лавки. Что я вижу на прилавках?
Здесь: боевые веера и вакидзаси, копья и кагинавы, кодати, нодати и одати, саи и сирасаи, дайсё и танто, тати и менгу, тидзакатаны, цубы, цуки, луки, стрелы, сюрикены, ниндзя-то кинжалы и, наконец-то – катаны.
Также доспехи для самураев: О-ёрои, сэндан-но иты, кюби-но иты, агэмаки, херамаки и хараатэ, до-мару и мару-до-ёрои.
А также: макибиси и кусаригамы.
– Кто ты? Тот, кто прячется в тени?
Старик Мурамаса, с длинными седыми волосами, завязанными белой лентой, со сморщенным лицом и с узкими закрытыми глазами заметил меня.
– Я – покупатель, о великий мастер-кузнец Марумаса.
– Нет, ты – Миямото Мусасси, ронин, облаченный в позор и бесчестие, как в твой грязный плащ.
Старик Мурамаси, сутулый и худой, одетый в серое, простое кимоно без рисунка, узнал меня.
– Даже суток не прошло, как весь Эдо обо мне узнал уже.
– Зачем ты пришел сюда?
– Великий мастер-кузнец Мурамаси, мне нужна катана, моя была поломана в схватке с ниндзя.
– Зачем тебе катана, ты можешь совершить харакири и с помощью танто, который висит у тебя на поясе в саях. Ты оскверняешь кодекс бусидо.
– Моя душа не обретет покоя и не достигнет нирваны после смерти, если я совершу харакири сейчас. Последние слова моей госпожи Химико были такими: «Отомсти за меня». И пока я не свершу ее последнюю волю, мне не видать покоя ни в этом мире, ни в ином.
– Прости меня, Миямото, я этого не знал, выйди из тени…