Александр Гуров – Проект особого значения. Версия 20.25 (страница 25)

Соблазн списать всё на неопытного коллегу был велик. Но Владимир не поддался искушению и честно ответил:

– Нет, не думаю, что это он. Мы можем ехать быстрей?

Вездеход ускорился до немыслимых тридцати пяти километров в час, за что пришлось заплатить серьёзной болтанкой. Хорошо хоть прицеп с грузом остался на полигоне, иначе они бы точно перевернулись.

Разглядев на горизонте прямоугольный выступ ангара, выделявшийся на фоне острых конусов льда и бесформенных каменных глыб, Владимир почему-то обрадовался. Словно в самом деле боялся, что база исчезла и они останутся торчать посреди пустоши, пока в скафандрах не кончится кислород. Но ни строительная техника, ни солнечные панели, ни само здание никуда не делись.

Подъехав вплотную, они дружно уставились на вышедшие из-под контроля дроны, повисшие прямо над головами. Четыре «птички» образовали ровный квадрат, пятая держалась посередине.

– Что за…? – начал Пётр, но дроны, словно откликнувшись на знакомый голос, скинули оцепенение и синхронно опустились на поверхность, подняв у входа в шлюз небольшое облако пыли.

Инженер проверил сигнал на планшете и неуверенным голосом сообщил:

– Контроль восстановлен… Отправить их на повторный облёт?

– Нет, не надо. Лучше разбери один. Может, контакт какой отошёл… Выясни причину, в общем, это уже ваша с Чоном епархия.

На базе Владимира ждала ещё одна новость, на первый взгляд хорошая, а при более внимательном изучении уже и не очень… Пришёл ответ на утренний запрос. Знакомый сотрудник «ЗАСЛОНа» учился на одном курсе с кем-то из американцев, участвовавших в подготовке проекта «Каллисто–1». Американец знал кого-то из членов экспедиции, так по цепочке и удалось добраться до правды: работу свернули из-за нестабильного психического состояния профессора Джины Патерсон. Женщина едва не застрелила коллегу, приняв его за «инопланетную сущность, пытавшуюся ей угрожать». Помимо прочего, Джина Патерсон утверждала, что приборы на базе с ней говорят, нарочно её пугая и доводя до приступов паранойи.

Художник Эльмира Султангулова

– Ёкарный бабай, – выругался Владимир, прочитав про «инопланетную сущность». Шутка про призраков погибших пришельцев-вампиров казалась всё менее смешной.

Врачи объяснили психоз Джины Патерсон стрессом от длительного пребывания в замкнутой обстановке. Профессора вернули домой и отправили лечиться в клинику неврозов в Канзасе. Где Патерсон, по слухам, демонстрировала хорошие результаты и уже соглашалась брать в руки смартфон.

До самого отбоя Владимир оставался мрачным. Проектор срабатывал ещё дважды. В первый раз включилась хаотичная нарезка из фильма «Зелёная миля». А во второй, аккурат во время ужина, чей-то хорошо поставленный голос принялся декламировать стихи, опознанные Натальей Андреевной как «Баллада Редингской тюрьмы» Оскара Уайльда. Пётр и Чон заново перепроверили систему жизнеобеспечения, волнуясь, как бы странные неполадки не добрались и туда. Но подача кислорода и терморегуляция работали как часы.

Ночью первым вызвался подежурить Пётр, уговорив Наталью Андреевну поменяться вахтами. Владимир пожелал ему доброй ночи и отправился отдыхать. Но, проворочавшись сорок минут на неудобной койке, так и не задремал. Смирившись с бессонницей, командир откинул одеяло, опустил пятки на колючий ковролин и повозил по нему босыми ступнями. В голове звенела пустота. Владимир поднялся, оделся и отправился на пост.

Судя по напряжённой позе Петра, сгорбившегося на самом краю сиденья, дежурство проходило не так спокойно, как им хотелось. Пальцы инженера барабанили по пластиковому подлокотнику. Правая рука скользила по сенсорной панели, открывая и вновь сворачивая какие-то вкладки.

– Что? – коротко поинтересовался Владимир.

– Вот, – так же лаконично ответил инженер, указывая на сектор, куда выводились данные от сканеров с первой площадки. Пётр увеличил середину карты, и Владимир разглядел знакомый силуэт загадочного пятна. Грушевидное тело осталось прежним. Зато отросток заметно увеличился, вытянувшись в длину.

– Уменьши масштаб. Ещё. Ещё. – Владимир наклонился вперёд, опершись ладонями о колени. – А теперь соедини прямой эти две точки.

Пётр шёпотом выругался. Было отчего: экран перечеркнула красная линия, конец которой упирался в базу. Отросток двигался по направлению к людям, с невероятной скоростью прокладывая тоннель в неподатливом для бурения грунте. Инженер с командиром обменялись тревожными взглядами.

– Будить остальных… Что за на фиг? – перебив самого себя, Пётр ткнул пальцем в ту часть монитора, куда выводилась трансляция с внешних камер.

По чёрно-серой каменистой равнине двигалось оранжевое пятно.

Глава 3

– Камера один. Сектор восемь-а, двукратное увеличение! – скомандовал Владимир.

Оранжевое пятно выросло в размере и оказалось бредущим по пустоши человеком. По крайней мере, у него имелись две руки, две ноги и бритая налысо голова. При этом человек или похожее на него существо не носило скафандр, а довольствовалось мешковатым комбинезоном цвета апельсиновой кожуры.

– Я на выход. Поднимай Наталью Андреевну, пусть готовит реанимационный набор.

Пётр попытался вскочить из кресла, но Владимир усадил его обратно, с силой надавив на плечо.

– Стой. Никуда ты не пойдёшь.

– Там человек!

– Никого там нет.

Слова оказались пророческими: через несколько секунд фигура скрылась за конусообразной глыбой, но так и не появилась с другой стороны. Остальные камеры тоже ничего не обнаружили. В пределах видимости с базы не было никакого человека в оранжевом комбинезоне. Упрямый инженер запустил дрон, но даже тот не нашёл ни тепловой сигнатуры, ни отпечатков ног, которые должны были остаться в пыли.

– Как ты понял, что это фантом? – устало поинтересовался Пётр, когда ему надоело нарезать круги над ангаром, изучая глазами «птички» однообразную панораму.

– Откуда там взяться человеку? – задал встречный вопрос командир. И попытался развить свою мысль, довольно запутанную даже для него самого: – Понимаешь, все замеченные нами странности нельзя было потрогать руками. Мы слышали музыку, видели кадры из фильмов…

– А дроны? – возразил Пётр. – Самые что ни на есть физические объекты.

– Да, но необычными были не сами дроны, а их поведение. Фигура, в которую они сложились. Грубо говоря, до сих пор никто не подошёл к ангару и не швырнул камнем в дверь, оставив настоящую вмятину. Это всё не иллюзия, а… Не знаю, как сформулировать…

Инженер откинулся на спинку кресла, сцепив ладони на белобрысом затылке. А после отыскал удивительно ёмкое слово, вертевшееся у командира на кончике языка:

– Знаки. Это всё были знаки.

Спать Владимир и Пётр больше не легли. Но, посовещавшись, позволили Чону и Наталье Андреевне отдохнуть ещё три часа, после чего объявили экстренный сбор в столовой. Владимир перечислил все происшествия, случившиеся после того, как команда заняла покинутую базу. В доказательство его слов Пётр вывел на монитор короткую видеозапись с человеком в оранжевом комбинезоне. Затем переключил её на фотографию непонятного символа, собранного в воздухе из пяти дронов. И, в качестве финального аккорда, показал карту с подземной полостью, тянущей щупальце по направлению к базе.

В конце короткого доклада Владимир добавил:

– Очень похоже, наши предшественники столкнулись с чем-то похожим. Патерсон оставила на зеркале надпись «Экраны». Наверняка она же разбила планшеты. Наталья Андреевна, ваше мнение как профессионала: всё увиденное может объясняться нашим общим с ней помешательством?

Медик задумалась, сдвинув на переносицу тонкие брови.

– Случаи массового психоза известны, это правда. Но, во-первых, им подвержены внушаемые люди со слабой волей. Таких среди нас нет, мы все проходили строгий отбор. А во-вторых, всё равно нужен толчок, влияние какого-то внешнего фактора. Пророк, который способен завести толпу. Или идея о конце света, наложившаяся на образ жизни определённой группы людей…

– Что общего между нами и ботаниками? Только база, – принялся размышлять вслух инженер. – Здесь и надо искать этот фактор.

– Радиация? – впервые нарушил молчание Чон.

Наталья Андреевна покачала головой.

– Одна сотая бэр, почти безопасно для человека. И это на поверхности, а мы большую часть времени проводим внутри хорошо защищённого здания.

– На Каллисто низкий уровень излучения, поэтому её и выбрали в качестве полигона, – подтвердил слова медика командир. И предложил другой вариант: – Какие-то неизученные бактерии или вирусы? Заразили американцев, потом и нас. Бактерии могут влиять на психику людей.

Но медик вновь отрицательно помотала головой. Палец женщины с коротко обстриженным ногтем, покрытым перламутровым лаком, ткнул куда-то вниз, на напольную плитку.

– Учёные допускают существование бактерий в подземном океане. Но океан там, а мы здесь. К тому же для подобного влияния на организм нужны тысячелетия совместной эволюции.

– Есть многое на свете, друг Гораций… – не согласился с медиком Пётр. – Может, это очень сообразительные бактерии. Решили не ждать тысячу лет. Уложились за день.

Наталья Андреевна слабо улыбнулась, а Владимир, тяжело вздохнув, обратился к старшему инженеру:

– Давай посмотрим, что происходит с пятном. Покажи новые данные.

Когда вращающийся по кругу индикатор загрузки исчез, Владимир испытал облегчение: размеры «клизмы» не изменились, очертания остались прежними. Щупальце по-прежнему тянулось к базе, но в длину не росло. И только потом на уровне подсознания прозвенел колокольчик: что-то было не так. Карта попросту не обновилась. Чон, вскинув брови, указал на застывшую дугу диаграммы: последний пакет данных от «апашек» был передан в четыре часа утра. А после сигнал исчез.