Александр Гуров – Проект особого значения. Версия 20.25 (страница 24)
Всю дорогу словоохотливый белорус болтал о ерунде, травил байки из прошлых экспедиций и придумывал названия для скальных наростов необычных форм, исключительно скабрезные и не годившиеся ни для одной карты. Владимир, напротив, молчал, всё больше погружаясь в угрюмые раздумья. Во-первых, мигрень не успокоилась до конца, а сократилась до ноющего, болезненного пятна на виске. Во-вторых, командира терзали сомнения в собственной правоте.
Может, зря он никому не рассказал о ночном происшествии? Да, ему не хотелось лишний раз волновать экипаж. Ну включилась старая песня, появились помехи на мониторе… Находись они в офисе на Земле, история не стоила бы и выеденного яйца. Но, умолчав обо всех этих странностях, он решил за команду, что считать важным, а на что позволительно закрывать глаза. А если это всё же была галлюцинация? А подчинённые ни сном ни духом, что у их командира начинает посвистывать фляга?
Собравшись с духом, он коротко и без эмоций рассказал обо всём Петру. Некоторое время инженер ехал молча, резче обыкновенного двигая рычагом управления. За непрозрачным снаружи шлемом выражение его лица было не разглядеть. Наконец он сказал:
– В следующий раз буди меня.
– Обязательно, – пообещал Владимир, отчего-то испытав облегчение и впервые за день слабо улыбнувшись.
Добравшись до первой площадки, они выбрали относительно ровный участок площадью около квадратного километра. Отметили на карте границы, расставили на ключевых точках сканеры на треногах. Прежде чем приступать к испытаниям «апашек», следовало более детально изучить плотность грунта и его состав.
Сканеры закрепились на поверхности, растопырив стальные опоры. Из цилиндрических тел выдвинулись стержни, отлитые из сверхпрочного сплава, и принялись вгрызаться в неподатливую смесь из камня и льда. Владимир приглушил звук, идущий с наружного микрофона: приборы жужжали и гудели, словно он очутился на стройке, где рыли котлован.
Через полчаса стержни углубились достаточно далеко, чтобы начинать сканирование.
– Сим-сим, откройся, – пробормотал Пётр. После чего поколдовал с настройками и запустил трансляцию данных в режиме реального времени на монитор, вмонтированный в приборную панель.
– Без сюрпризов, – удовлетворённо заключил командир, глянув на первые формулы, всплывшие на экране.
Прямо под ними уходил на многие километры вниз слоёный пирог изо льда и скальных пород. Тут и там мелькали вкрапления замёрзшего газа. Где-то на глубине, вне досягаемости сканеров, должен был находиться океан из воды, смешанной с аммиаком. Но он на испытания повлиять не мог. Новая климатическая система должна была нагреть грунт всего на одну десятую градуса в пределах ста кубических метров. Если опыт пройдёт успешно, температуру можно будет повысить ещё на одну десятую долю, а площадь растянуть на весь полигон.
Понемногу данные свелись в объёмную карту, где более тёмным цветом обозначались участки с высокой плотностью, а светлым – с низкой. Сверху бежали данные о химическом составе – обнаружены оксиды железа, кремний, всё в пределах нормы. Небольшие отклонения объяснялись космической пылью, попавшей в лёд миллионы лет назад.
– А это что? – Владимир указал толстым пальцем скафандра на залёгшую на глубине километра очень светлую область. В неё было заключено совершенно белое пятно, по форме напоминавшее клизму: от грушеобразного тела уходил под острым углом короткий отросток.
– Полость с аммиаком? – предположил инженер, но тут же сам себя опроверг: – Нет, не похоже. Давай-ка сравним.
Пётр изменил ракурс карты, выбрав вид сверху. А потом наложил на неё данные, собранные пять лет назад, когда в «ЗАСЛОНе» только присматривались к Каллисто в качестве опытного полигона.
– Это до ботаников или после? – уточнил Владимир.
– До, за месяц или два.
На старой карте, расплывчатой и покрытой артефактами из-за низкого разрешения, светлая область выглядела по-другому: не было никакой «клизмы», а небольшое серое пятно походило на обыкновенное скопление углекислого газа.
Пётр присвистнул.
– Что могло образовать за несколько лет пузырь размером… – Владимир соотнёс изображение с масштабом карты. – …Размером восемьсот метров. Тектоническая активность?
– Маловероятно. Каллисто в этом отношении тихое место, ни гор, ни вулканов. А мы вообще стоим на палимпсесте. Какие бы процессы здесь ни происходили, они закончились во времена динозавров.
– Возможно, разумнее сменить участок, – Владимир задумался, не сводя прищуренных глаз с подозрительного пятна. – Надо собрать больше информации и отослать в центр.
– Как скажешь.
Командир только хмыкнул в ответ. К его удивлению, Пётр даже не попытался спорить. А ведь раньше он непременно бы кинулся доказывать, что ничего лучше первой площадки не найти, что в центре сидят перестраховщики, которые любят разводить панику на пустом месте, и так далее. Белорус отличался завидным упрямством и терпеть не мог бросать дело, не доведя его до конца. К тому же площадка номер два находилась почти в ста километрах от базы, а это означало в три раза более утомительный путь.
Ещё около часа они слонялись у вездехода, наблюдая за тем, как растёт количество данных. Иногда переключались на съёмку с дрона, но ничего достойного внимания на ней не происходило. В условленное время с ними связался Чон, сообщив, что всё спокойно. Подошла пора возвращаться.
– «Апашки» обратно повезём? – поинтересовался Пётр.
Владимир нахмурил брови и пожевал губу. Если оставить прицеп с оборудованием здесь, то вездеход поедет быстрей. К тому же центр может и не дать отмашки на смену площадки. Тогда им придётся тратить ещё один день, чтобы заново всё подготовить.
– Нет, – наконец решил командир. – Давай установим, пусть изучают температуру пород.
– Тогда сканеры предлагаю тоже не выключать. Посмотрим на цифры в динамике.
– Добро.
Предложение звучало разумно. Что сделается с техникой на необитаемом спутнике, где не бывает ни землетрясений, ни пожаров с наводнениями, ни каких-нибудь пыльных бурь? Украсть его тоже никто не украдёт. Строительные боты вон пять лет простояли – и ничего. Блестят как новенькие, разве что заряда в блоках питания осталось на донце.
– Оставим «птичку» присматривать, – добавил Владимир и принялся разбираться со сцепкой позади вездехода.
Обратный путь показался ничуть не короче, хотя ехали они в два раза быстрей. Вездеход двигался на автопилоте, повторяя маршрут, пройденный семью часами ранее. Владимира исподволь съедала тревога. У Петра, похоже, тоже душа была не на месте – инженер всю дорогу молчал, иногда подавая короткие реплики исключительно на рабочие темы. Двигался он тоже как-то нервозно, словно кукла на шарнирах, несмотря на общую неповоротливость скафандра. Под конец Пётр и вовсе начал постукивать пальцами по панели, не отводя взгляда от лобового стекла и явно мечтая побыстрей вернуться на базу.
– Командир, это Чон. Ты меня слышишь?
Уже на подъезде к ангару в динамиках раздался голос младшего инженера. Качество связи ухудшилось, несмотря на то что сейчас они находились куда ближе к ретранслятору, чем работая на полигоне. Голос парня, обычно высокий и чистый, казался охрипшим из-за помех.
– Владимир на связи. Что случилось?
– Дроны… Они странно себя ведут.
– Что ты имеешь в виду? – Владимир ощутил болезненный толчок в груди, словно сердце попыталось спрыгнуть в живот. В голове пронеслась неясная мысль: «Началось». Только сейчас он понял, что с самого утра подсознательно ожидал чего-то такого: известия о поломке или болезни, о какой-то беде.
– Дроны сменили маршрут и вернулись на базу. Все, включая вашу «птичку». И не реагируют на команды.
– Понял тебя, будем разбираться, – дав отбой, Владимир обернулся к Петру. – Выведи картинку с номера пять.
Судя по изображению на мониторе, «птичка» зависла над ангаром на небольшой высоте. Тем же занимались четверо её собратьев, паривших вблизи друг от друга. Группа дронов походила на стаю ворон, заприметивших на земле какую-то падаль, но не уверенных, нет ли поблизости хищников покрупней.
– Сигнал не проходит?
– Сигнал есть, реакции нет, – ответил инженер, набирая на планшете цепочку команд. – Попытаюсь их посадить.
Ракурс съёмки на мониторе не изменился. Дроны не опустились, не поднялись и вообще не сдвинулись с места.
– Ерунда какая, – возмутился Пётр, продолжая попытки наладить связь.
Заработал приёмник. Из динамиков донеслось тихое потрескивание, за которым они ожидали услышать голос. Но никто с ними не заговорил. Вместо слов сквозь шипение помех пробилась мелодия, исполняемая на гитаре. Там та-ра-ра там-там-там, там та-ра-ра там-там-там… Играл чёртов «Дом восходящего солнца», от первых аккордов которого у Владимира проступили мурашки по коже.
– Чон, это ты? База, приём!
В ухе громко зашуршало, будто впритык к микрофону смяли бумажный пакет. Владимир дёрнулся на сиденье и бросил на напарника встревоженный взгляд. Он хотел и боялся задать очень важный вопрос: слышал ли музыку инженер? Или она звучала исключительно в воспалённом мозгу командира?
Но Пётр догадался о его смятении и произнёс полушутливым тоном:
– Ты под эту песню ночью танцевал, да? Может, Чон развлекается? Он толковый специалист, но в некоторых вопросах как ребёнок, ей-богу.