Александр Григорьев – Империя темная сторона /спин-офф Империя десяти. Часть 1 (страница 2)

Этот вызов Эвери носил в крови с самого детства. Он был «неприкосновенным плебеем» – чужим для обеих каст. Для аристократов – выскочкой, чей дед не имел предков в золочёных свитках. Для настоящих простолюдинов – баловнем судьбы, получившим незаслуженные привилегии.

В четырнадцать его, как потомка Героя, приняли в юнкерское училище. Двери для простолюдинов были наглухо закрыты, но для него, с его происхождением, они приоткрылись ровно настолько, чтобы можно было просунуть ногу и ощутить, как их с силой захлопывают.

Высокомерие потомственных аристократов было не показным. Оно было органичным, как дыхание. Они впитывали тактику, историю побед и уставы с молоком кормилиц и в стенах специальных придворных школ. Эвери приходилось выгрызать каждую формулу, каждую дату. Его упрямство было не добродетелью. Это был каменный бастион, который он строил вокруг своего уязвимого «я». Он выдержал. Не благодаря системе, а вопреки.

Тот же барьер он встретил в училище военных пилотов. Блестящие юноши из древних родов уже в двенадцать лет могли наизусть читать схемы звездных двигателей. Эвери снова уперся, как баран в стену, и протаранил ее своим лбом.

А потом пришел Выбор. Тот самый, что делил мир на две касты.

Путь первый: пилот истребителя. «Однодневка». Быстрая, героическая и бессмысленная смерть в титановом гробу. Удел для плебеев и отчаянных карьеристов из новых родов.

Путь второй: пилот транспортника. «Извозчик». Без славы, без званий выше старшего лейтенанта. Зато с шансом дожить до тридцати.

Эвери выбрал транспорт. Не из трусости. Из холодной ярости. Он видел подковерную игру. Он не был готов стать разменной монетой, статистикой в отчете о безвозвратных потерях. Он выбрал выживание, чтобы наблюдать. И годами, за штурвалом своего «Дельтоносца», он эту ярость копил.

Он возил грузы, десант, оборудование. И наблюдал. Его однокурсники из таких же, как он, «неприкосновенных» родов, те самые «однодневки», сгорали в первых же стычках на окраинах Империи. Их имена вычеркивали из списков с казенной эффективностью.

А другие. Потомственные. Те, с кем он пил в юнкерской столовой. Они поднимались. Не за подвиги. По лестнице, выстроенной их предками. Лейтенант, капитан, майор. Капитаны линкоров. Командующие флотилиями. Их назначали на флагманы и авианосцы, словно передавая по наследству фамильные драгоценности.

Он видел, как генералы и полковники из «голубых кровей» воровали. Не тысячами, как мелкие воришки, которых расстреливали перед строем. Миллионами. Целыми партиями топлива, списанными «в утиль» кораблями, бюджетами на несуществующие укрепления. Воровство было для них не преступлением, а естественным правом, данью, которую Империя платила их роду.

Его обида была тихой. Глухой. Она не кипела, а тлела, как непотушенный фитиль в пороховом погребе. Она была в каждом унизительном приказе от мальчишки-аристократа, в каждом снисходительном взгляде, в каждой украденной победе.

И тогда судьба свела его с Джоном фон Сильвером. Тогда еще «фоном».

Джон был интендантом. Но не из простых. Из обедневшей, но все еще знатной ветви Сильверов. Он был таким же чужим среди своих. Его мозг, отточенный для многоходовых логистических схем, видел всю гнилую изнанку системы. Видел, как воруют его куда более успешные cousins. И его собственная, аристократическая обида, горшая и более ядовитая, нашла родственную душу в обиде выскочки-Голда.

Они не стали друзьями. Дружба была для сентиментальных дураков. Они стали сообщниками. Двумя разными ключами, подобранными к одному и тому же замку под названием «Империя». И оба мечтали этот замок сломать.

Их падение было стремительным. Кто-то из «настоящих» аристократов, чью схему они отказались покрывать, подставил их. Их лишили званий. Род Сильверов, чтобы сохранить лицо, публично отрекся от Джона и лишил его приставки «фон». Их выбросили на помойку, как бракованное снаряжение.

И теперь, на дне 89-го сектора, их обида, выношенная и взлелеянная, наконец обрела форму. Форму холодного пистолета, который они готовы были направить в сердце той самой Империи, что их породила и отринула.

Часть 4. Генерал

Генерал Иохим фон Валенштайн сидел в своём кабинете в Центральном штабе СБ. Кабинет располагался на 10-м этаже. Выше, не могло быть ничего. Во всём Эдеме, городе, раскинувшемся на целый континент, лишь одна постройка имела право возвышаться над остальными, Дворец Императорской резиденции. Все остальные, даже здание Службы Безопасности, были призваны лишь подчёркивать его величие, оставаясь в подчинённом положении.

Иохим смотрел в матовое окно-триплекс на бульвар внизу. Его мысли витали вокруг одного человека. Советника. Так он мысленно называл его, избегая даже в своих мыслях произносить имя, которое было ему ножом в сердце.

Досье лежало перед ним на столе, открытое на разделе «Происхождение».

Имя: Неважно.Происхождение: Планета Земля, сектор WIN-95. Бывший раб.Статус: Дон, личный советник Императора, генерал-полковник, глава Департамента развития новых территорий.Достижения: Включение четырёх навигационных маяков за шесть лет. Феноменальная карьера, вызов, брошенный всей старой аристократии.

Иохим с силой щёлкнул перстнем по столешнице из полированного чёрного камня. Раб. Дикарь. И теперь, его ровня по званию. Это было оскорблением. Оскорблением для Империи, для СБ, для него лично. Для всех фон Валенштайнов, чья родословная насчитывала двадцать семь поколений верных слуг престола.

Именно поэтому был запущен план «Крысолов».

Два списанных транспортника, самые новые, с теми самыми двигателями на новых физических принципах. Идеальное оружие для пиратов, которых невозможно поймать.

Две идеальные крысы, Голд и Сильвер. Опальные аристократы, голодные, злые, с пустыми карманами и амбициями, упирающимися в потолок помойки 89-го сектора. Предложение, от которого они не могли отказаться.

Земля была идеальным полигоном. Родной мир Советника, который тот должен был цивилизовать и интегрировать. Но что имела Империя сейчас?

Павшее правительство.Восемь миллиардов дикарей, предоставленных самим себе.Сто тысяч чиновников Департамента, большинство из которых не держали в руках даже шокера.Один пехотный полк и три корабля на орбите, капля в море хаоса.Вся электроника землян – выжжена. Ядерное оружие, вывезено. Остались стволы, ножи и примитивная жестокость.

Идеальный бульон, в котором должны были завариться крысы земные и крысы имперские. Голд и Сильвер, с их кораблями и командой таких же отбросов, станут новой силой на планете. Они будут грабить, убивать, сеять хаос. А когда это станет невозможно игнорировать, СБ «случайно» выйдет на их след. И все ниточки приведут прямиком в Департамент развития новых территорий. Прямиком к Советнику.

Личная неудача советника Императора. Провал в управлении родной планетой. Покровительство пиратству. Или, что еще хуже для выскочки, организация пиратского рейда для личного обогащения. Любой из этих вариантов был билетом в забвение. А может, и на плаху.

Иохим позволил себе холодную улыбку. Деньги, которые будут перечислять крысы, были приятным бонусом, способом финансировать свои собственные, более важные проекты. Но главный приз, это голова Советника на блюде. Восстановление естественного порядка вещей, где у рабов нет права голоса, а у аристократов – есть право на всё.

Он закрыл досье. План был запущен. Крысы уже бегут по лабиринту.Оставалось лишь ждать, когда они сделают свою грязную работу и приведут его к цели.

Часть 5. Новые корабли

Для потомственного военного путь всегда предопределён. Но внутри этого пути – сотни развилок. Эвери Голд мог стать пехотинцем, чьё тело превращают в бронированный кибернетический комплекс. Или абордажником, чья жизнь – это десять секунд адреналина в стыковочном коридоре. Или штабным офицером, чьё оружие – цитаты из уставов и карандаш на тактической карте.

Но нет. Его душа, эта упрямая аномалия, не поддававшаяся логике сословий и уставов, всегда жаждала одного – полета. Не просто перемещения из точки А в точку Б. А именно полета. Ощущения, когда твоя воля, пропущенная через нейроинтерфейс, становится волей корабля. Когда ты не просто управляешь машиной, а становишься ею. Когда за иллюминатором – не звезды, а бездна, и ты можешь бросить ей вызов на скорости, в сотни раз превышающей световую.

Империя предложила ему два варианта воплощения этой мечты.

Вариант первый: пилот истребителя. Красиво, героически, безнадёжно. Смертник в титановом гробу, чья жизнь измеряется не годами, а количеством вылетов. Выживают лишь счастливчики и те, кто умеет прикрыться чужой спиной. Эвери не был ни тем, ни другим.

Вариант второй: пилот транспортника. «Извозчик». Перевозка грузов, десанта, оборудования. Опасности меньше, но и славы – ноль. Карьерный потолок – старший лейтенант. Капитанами линкоров, флагманов, авианосцев становились только свои, приближённые к Двору, аристократы с правильными связями.

Он выбрал транспорт. Потому что даже роль «извозчика» была лучше, чем никакой. Потому что это давало шанс выжить и увидеть больше. Но с каждым годом душа медленно умирала, перемалываясь жерновами рутины и унижений.

Теперь, после позора, лишения званий и состояния, он стоял в ангаре 7-C и смотрел на то, что должно было стать его новым домом, тюрьмой и оружием одновременно.