Александр Григорьев – Империя души, живые маяки 3 (страница 4)
Михаил поклонился – коротко, чуть ниже пояса.
– Дядя.
Разговор начался с ничего. С погоды. С новостей. С учебников истории, где теперь не было слова "император".
Эдвард слушал, не перебивая. Он знал: если человек начинает с мелочей – значит, у него важный запрос.
– Ты собирал древности, – вдруг сказал он. – С малых лет. Помню, как ты в семь лет принёс мне обломок керамики… и три дня не отходил, пока я не объяснил, отчего там трещина.
Михаил кивнул.
– Ты сказал: "Этот горшок лопнул не от огня. От смеха".
Эдвард усмехнулся.
– История – не наука о прошлом, племянник. Это наука о намерении. Кто что хотел – и что получилось.
Он прошёл к столу и сел. Подал знак.
– Я хочу поехать на Жемчужину, – сказал Михаил. – Туда, где всё началось.
Он не просил. Он заявлял.
Эдвард не спросил зачем. Он знал.
Кто, кроме историка с геном Администратора, мог почувствовать: камень ждёт?
Он открыл планшет. Провёл пальцем в воздухе: голографический ключ.
– Разрешение выдано. Не просто посещение. Исследование. Раскопки. Архивирование. Ты – уполномоченный представитель рода Романовых, 1-й степени доступа.
– Тебе выделяется:
– флаер класса "Страж";
– три специалиста: техник-архиватор, биохимик, и один – из Чёрной Гвардии (не охрана. Наблюдатель);
– доступ ко всем архивам Жемчужины.
Пауза.
– И дом на скале. Тот, что закрыт. В нём – стол. И в ящике…
Он не договорил. Не нужно было.
– Старая советская поговорка, – вдруг добавил Эдвард, и в его голосе прозвучала тень улыбки. – "Начальство не бегает. Если начальство бежит – рабочие должны паниковать".
Он встал.
– Так что, племянник…
– Не беги.
– Иди.
– Мир ждёт.
Часть 6. Возвращение
На следующий день Михаил вылетел с личным помощником Васей.
Жемчужина стала музеем под открытым космосом. Всё сохранялось так, как было при нём. Как он завещал – не указом, а поступком.
Телепортация действовала лишь на орбите. Все спускались на планету по-человечески: на флаере, через атмосферу, с ожиданием.
Флаер "Страж" – не игрушка, а символ. Чёрный, без герба. Пилот – почти обязательная специальность у потомков Георгия I. Не для войны, а для прикосновения к миру.
Михаил тоже прошёл перестройку. Он чувствовал полёт.
Когда "Страж" сел на площадку на скале, Михаил велел Васе оставаться на орбите.
– Завтра всех привезёшь. А сегодня… дай мне побыть одному.
Он ступил на землю.
Тишина. Не пустота – глубина. Ни ветра, ни птиц. Только облака внизу и скалы, помнящие каждое слово.
Он шёл медленно. К дому.
Маленькому. Старомодному. Без автоматики. Здесь нужно было действовать.
Дверь не была заперта. Строительные дроиды поддерживали здесь идеальный порядок, но внутри царила стерильная, мемориальная тишина.
Он вошёл.
Пыль. Свет – солнечный, сквозь окна. Спальня – простая. Здесь он умер. Не Император. Человек.
Но зов тянул его не туда.
– Туда, – прошептало что-то в генах.
Он прошёл в бывший сарай.
Там – началось всё.
Старый деревянный стол. Кресло – потрёпанное, живое.
Михаил сел.
И сразу – как будто кто-то сел рядом. Не тень. Присутствие.
Рука сама потянулась к ящику.
Дерево скрипнуло.
Внутри – пыль. Чистый лист, высохший цветок, флешка…
…и он.
Наконечник стрелы.
Базальтовый, шершавый.
Михаил взял его.
Теплый. Живой.
И в тот же миг —
ощущение
Тёплое, как объятие. Твёрдое, как решение.
"Привет, сын".
Слёзы не хлынули. Они вошли внутрь.
Михаил не ответил. Он не мог.