Александр Григорьев – Империя души, живые маяки 3 (страница 3)
Она ещё работала. Но уже не жила.
Ей нужна была замена.
– Новая душа.
И вот – звонок.
Не в ухо. Не на коммуникатор.
– Внутрь.
Мягкий, но неотвратимый, как гравитация звезды.
"Михаил Алексеевич.
Мы знаем, кто ты.
Ты – потомок того, кто нашёл первую душу.
Тот, кто не бросил её в машину.
Тот, кто оставил камень на столе – потому что знал: она придёт."
Ядро говорило не голосом. Оно показывало.
Мгновение – и он видел:
– свою руку, держащую камень;
– руку Георгия, поднимающего его у "Колыбели";
– руку Таши, с её странной, почти священной теплотой;
– и, глубже всего – руку первой, чья ДНК дала начало роду.
"Камень – ключ.
Он – последний носитель памяти, которую не взял ни ИИ, ни страх, ни время.
В нём – сама воля быть человеком.
Нам нужен он.
Нам нужен ты.
Нам нужен обряд.
И только тогда – дыхание новой души пройдёт по 15 миллионам маяков.
И галактика… вздохнёт".
Михаил не спросил – зачем? Не спросил – почему я?
Он знал ответ.
Ген не ошибается.
История не врёт.
А камень – ждал.
Часть 5. Разрешение
Михаил никогда не был в этом здании. Но его гены помнили.
Он стоял в огромной приёмной, выложенной светлым мрамором. На потолке мерцала голографическая карта галактики: 15 000 000 живых узлов.
За стеклом – кабинет.
Тот самый, что раньше принадлежал канцлеру Императора.
Теперь – Эдварду Романову.
Наследнику. Главе рода. Человеку, чьё слово могло зажечь звезду.
Михаил ждал у монументального панно. Оно изображало не триумф, а семью: мужчину в комбинезоне, женщину в халате, двоих детей.
И вдруг – щелчок в памяти.
"Пришёл человек… и вернёт людям Золотой век".
Слова Ядра всплыли как воспоминание, запечатлённое в генах.
Он не слышал их тогда. Он получил их.
Ядро узнало в нём – не наследника, не учёного.
Оно узнало в нём – человека, который ещё помнит, каково это – хотеть, а не получать приказ.
А теперь он стоял здесь, в приёмной того, кто правил всем.
И понимал: Эдвард знает. Он должен знать.
Дверь открылась без звука.
Молодой человек в тёмно-зелёном костюме с гербом Империи на запястье шагнул вперёд. Взгляд – спокойный, без оценки.
– Господин Михаил Романов?
– Да.
– Глава рода ждёт вас.
Михаил кивнул. Вошёл.
***
Кабинет Эдуарда находился в самом ядре власти: в Императорском дворце на Эдеме.
Георгий сравнивал его с лётной палубой флагмана. Воздух был плотным. Каждое слово – как импульс двигателя.
Михаил вошёл без доклада. Не потому, что мог – а потому, что должен был.
Его походка была уверенной, выстраданной кровью рода.
Эдвард встретил его не за столом.
Он стоял у панорамного окна. В 45 лет он был гордостью рода.
Официально – Полковник Строительного полка.
Неофициально – диктатор Республики. Но он не любил это слово. Говорил: "Я не управляю. Я удерживаю баланс".
Когда Михаил вошёл, Эдвард не обернулся сразу. Он дал ему прочувствовать комнату. Потом – медленно повернулся.
Их взгляды встретились. Не родственников. А – двух точек в одной цепи наследия.
– Племянник, – сказал Эдвард. Голос без тепла и холода – только точность. – Здравствуй.