Александр Григорьев – Империя души, живые маяки 3 (страница 6)

– Все мои исследования, вся опись – это была пыль в глаза. Республиканской бюрократии и нашим собственным сомнениям. Мне нужно было одно – остаться наедине с ним. Получить отклик. Он посмотрел на Эдварда, сидевшего напротив. Тот не моргнув глазом, держал его взгляд.

– Камень отозвался, – произнёс Михаил с предельной, почти жестокой простотой.

– Камень живой. Он дышит. И он ждёт.

В этот миг боковая дверь бесшумно отворилась. В проёме стояла невысокая фигура в простом сером одеянии. Человек, чьё появление не зафиксировала никакая сигнализация. Он не вошёл – он возник.

Приглашённый медиум. Его глаза, цвета старого мёда, обвели стол, и каждый почувствовал, будто кто-то провёл лёгким перышком по самой поверхности мозга. Он не был похож на аристократа. Он был похож на пустоту, в которой вдруг зажглись два зрачка.

– Я слушаю, – тихо сказал медиум. Его голос был беззвучным шёпотом, который, однако, отчётливо слышал каждый в комнате.

– Камень говорит. Не только голосом Георгия, а голосами истока и колыбели всего человечества.И все, как один, почувствовали, как по коже побежали ледяные мурашки. Игра детей в саду внезапно стихла.

Часть 9. Нет.

Слово «нет» повисло в воздухе гостиной, холодное и окончательное, как приговор. Оно было произнесено не из злобы или страха. Хуже. Из комфортного, глубокого непонимания.

Родственники Михаила дышали иными категориями. Они настолько привыкли, что вселенная для них – это обширный, отлаженный сервис. Что им все подчиняются, льстят, заискивают, затаскивают в высшие круги. Что деньги льются рекой сами по себе, подчиняясь незыблемым законам рынка и их врожденному праву ими распоряжаться.

* **Военные Фон Грец** привыкли безжалостно отправлять солдат на убой, видя в этом статистику, а не трагедию. Потери были статьей расходов, а не оборванными жизнями.

* **Чиновники Дон Ромни** привыкли, что их законы и циркуляры выполняются без рассуждений. Их воля, облеченная в бюрократическую форму, была законом природы.

* **Торговцы и промышленники Бон Светланы** привыкли, что могут разорять целые планеты одним движением бровей на бирже, а на их заводах поколениями работают плебеи, чьи жизни были лишь строкой в отчете о прибыли.

Весь род, от мала до велика, привык, что Республика их кормет, поит, обслуживает и защищает. Это был естественный порядок вещей. И в мыслях не держали, что им нужно что-то делать для других. И уж тем более – бесплатно. Сама эта концепция была абсурдной, почти оскорбительной.

А когда Михаил, уже предчувствуя бурю, добавил последнюю, самую страшную деталь – что камень, носитель души их великого предка, неминуемо разрушится при совершении Перехода, – это переполнило их чашу непонимания и самолюбования.

Отдать свою реликвию? Свою самую ценную, хоть и не осознаваемую ими, семейную святыню? Чтобы её уничтожили ради каких-то абстрактных маяков и какой-то там галактики? Чтобы перестать быть уникальными хранителями и стать всего лишь… донорами?

– Это безумие! – кто-то выкрикнул.

– Мы не можем позволить уничтожить память о Георгии!

– Пусть найдут другой способ. Наши ученые лучшие в галактике.

Их «нет» было единодушным. Оно исходило не из злого умысла, а из глухой, непробиваемой стены эгоизма, возведенной поколениями привилегий.

Эдвард, наблюдавший за этим спектаклем с каменным лицом, понимал всё. Он видел истинный масштаб угрозы. Но он также видел и единодушный порыв своего клана. Против него – один племянник с его мистическими озарениями и бездоказательными (для них) историями. Против – вся логика их мира.

Ему ничего не оставалось, как поддержать мнение родственников. Не потому, что он был с ними согласен. А потому, что глава рода – это прежде всего хранитель единства.

– Позиция рода ясна, – его голос прозвучал, как удар молота по наковальне, заставляя всех замолчать. – Мы не можем рисковать наследием основателя. Решение окончательное.

Он перевел взгляд на Михаила, и в его глазах на мгновение мелькнуло нечто, что можно было принять за сожаление. Но лишь на мгновение.

– Однако, – продолжил Эдвард, возвращаясь к привычной, деловой манере, – проблему маяков игнорировать нельзя. А потому, – он отдал мысленный приказ, и в воздухе возникла голограмма приказа, – я устанавливаю на дом и всю скалу на Жемчужине охранную систему «Страж-Плюс» последней модели. Никто не приблизится к реликвии без моего личного кода.

Он сделал паузу, давая понять, что это не обсуждение.

– А что касается маяков, – его тон стал холодным и казенным, – я создам специальную комиссию по их всестороннему обследованию. Пусть эксперты разберутся, что там на самом деле происходит и есть ли альтернативные пути решения проблемы.

Михаил понял. Это был не компромисс. Это было похоронная команда для всей его миссии. «Комиссия» – это то, куда уходят навсегда самые неудобные вопросы Республики.

– На этом всё, – Эдвард отодвинул свой стул. – Собрание закрыто.

Люди стали расходиться, обсуждая уже не судьбу галактики, а предстоящие приемы и биржевые сводки. Проблема была решена. Удобно. Без лишних усилий. Как и всё в их жизни.

Михаил остался стоять у пустеющего стола, сжимая в кармане холодный планшет. Он чувствовал не провал, а нечто иное. Глухое, леденящее одиночество. И тихий, настойчивый зов камня, который теперь был обречен на вечное заточение в золотой клетке под присмотром систем безопасности. Камня, который хотел дышать для всех. Но ему сказали «нет».

Михаил понял, что добровольно камень ему не отдадут. Михаил понимал, что ему придется пойти на крайние меры. Вот только он тогда не знал, в какой ад ему придется спуститься, что освободить галактику.***На фуршете, среди звона хрусталя и светской болтовни, к Михаилу подошла Капитан Алиса Фон Грец. Мрачная красавица с глазами цвета стальной закалки и шрамом, тонкой нитью пересекающим скулу.– Твои аргументы были слабы, учёный, – её голос был тихим, но резал слух, как скрежет брони. – С такими людьми есть только один язык. Силы. У меня есть взвод. Верных людей. Мы можем «убедить» стариков. Требуется лишь твоё согласие. Наш альянс.Она смотрела на него без улыбки, предлагая не помощь, сделку. Стать новым Эрнестом. Жестоким, но «их» жестоким.Михаил посмотел на её лицо, на холодную решимость в глазах, и понял, что это – тупик. Тот же абсолютизм, та же воля к власти, просто под другим соусом.– Нет, – тихо, но чётко ответил он. – Спасибо за предложение, но я не хочу менять одного тирана на другого.Алиса усмехнулась, беззвучно, лишь уголок её губ дрогнул.– Сентиментальность. Непозволительная роскошь для реформатора. Жаль.Она развернулась и ушла, оставив его в одиночестве. И в этом одиночестве, горьком и очищающем, рождалось новое понимание. Сила, которую он искал, лежала не в союзах с кланами и не в уговорах. Она была в чём-то ином. В чём-то «диком».

Глава 2

Часть 1. Начало пути.

В своем доме, высоко в столичном шпиле, Михаил долго не мог успокоиться. Он металсь по кабинету, сжимая кулаки. Воздух звенел от его ярости, подавленной и оттого еще более разрушительной.

– Как они могли! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. – Почему не поддержали?! Они совсем обросли паразитами! Они лишились не только мозгов и человечности! Они лишились инстинкта самосохранения! Слепые черви на трупе собственной империи!

Он видел их лица – самодовольные, сытые, неспособные увидеть дальше края своей тарелки. Они думали, что защищают реликвию, а на самом деле хоронили себя заживо, подписывая смертный приговор всему, что их кормило и оберегало.

Его спасла Аэлита. Его наложница из плебеев. Она вошла без звука, как призрак, принесла ему кубок прохладного вина с Древнего Эдема и просто положила свою руку на его затылок. Ее прикосновение было легким, успокаивающим.

– Господин, – ее голос был тихим, как шелест страниц, – их мир ограничен горизонтом их владений. Они не видят звезд, они видят только их стоимость.

Она была генетически стерильна, как и все наложницы ее класса – чтобы не оставлять незаконных потомков. И ее иммунная система была шедевром имперской биоинженерии, тихо и эффективно разлагавшей любые болезнетворные микробы, вирусы и бактерии, делая ее идеально чистой и безопасной для патриция. Иногда Михаилу казалось, что эта же система разлагала и любые ее собственные болезненные эмоции, оставляя лишь тихую, мудрую преданность.

Вино и ее присутствие постепенно усмирили бурю в его душе. Ярость сменилась холодной, расчетливой решимостью. Они сказали «нет». Что ж. Он сделает это без их благословения.

***

На следующий день, едва занялся рассвет, Михаил уже сидел за своим терминалом. Отбросив эмоции, он погрузился в сухие, технические характеристики.

**Охранная система «Страж-Плюс». Последняя модель.**

Его взгляд скользил по строкам, выуживая ключевые параметры, которые предстояло обойти.

* **Эшелонированное поле сканирования.** Не просто датчики движения. Сплошное лазерное покрытие Лидар-Х, выявляющее малейшее нарушение целостности воздушной среды. Шаг сетки – 2 миллиметра. Проникнуть, не пересекая луч, физически невозможно.

* **Квантовый сенсорный барьер.** Опутывал периметр объекта. Реагировал не на массу или движение, а на квантовые флуктуации любого живого существа или робототехники. Обмануть его можно было только одним – абсолютной пустотой.