Александр Григоренко – Мобик (страница 2)

Из-за перекрёстка неторопливо забренчал красный, разрисованный рекламой, переживший многое трамвай. Его стариковское дребезжание сорвало с парня всякое стеснение, и он впился в губы Милы, своей девушки. Та ответила поцелуем, несмотря на стоявших в ожидании трамвая людей – в основном угрюмых пенсионерок с продуктовыми сумками и возвращавшихся с заводов крепких мужиков с потухшим взглядом.

– До свидания, Лёша! – проворковала Мила и заскочила на подножку трамвая. Зажатая в левой руке красная роза и красивые ноги Милы резко выделялись на фоне пожившего на свете транспорта. Лёха помахал ей. Девушка ответила воздушным поцелуем. Дождавшись, пока трамвай уйдёт, он помахал ещё раз.

Лёха находился в отличном настроении. Три месяца он встречался с Милой, и уже задумывался о совместной жизни. Мила тоже ничего не имела против.

Их отношениям мешал только извечный квартирный вопрос. Мила училась на втором курсе педуниверситета и жила в общежитии на набережной. Лёша снимал квартиру со своим бывшим однокурсником Серёгой. Правда, на выходные Серёга обычно садился на электричку и уезжал в Иваново, где жили его родители и девушка. И это облегчало встречи с Милой.

Работал Лёха, несмотря на своё высшее образование, на моторном заводе. Правда, не рабочим, а специалистом по качеству. В его задачу входила проверка произведённых на заводе деталей на соответствие требованиям заказчиков и стандартам качества. А требований этих – мама не горюй.

Оплачивалась такая работа не очень хорошо, но на холостую жизнь было достаточно. И даже хватало на нехитрые развлечения, вроде похода в бар раз в две недели и свидания с девушками без особых претензий. Как и на более-менее приличную одежду и даже айфон (правда, не последней модели).

И всё же этого было недостаточно с учётом предстоящей жизни с Милой. Главные статьи будущих расходов: аренда квартиры, мебель, бытовая техника. Да и съездить с Милой в Турцию следующим летом не помешало бы. Она на это пару раз намекала.

Но Лёха не унывал. На работе пообещали повышение и прибавку к зарплате.

– Ты парень умный, с высшим образованием, старательный. У тебя всё впереди, – сказал Лёше начальник при последнем разговоре.

Утром Лёху вызвали в отдел кадров. Отправился он туда в отличном настроении. Он шёл мимо хорошо изученных за три года станков и установок. Многие из них приходилось проверять во время работы. Но дело не в проверках – за три года Лёха сжился с заводом, он стал для него как родной дом. Тем более, собственной квартиры парень не имел, а времени на работе часто проводил больше, чем дома.

Знакомые по прежним проверкам рабочие вежливо кивали. Всё-таки он для них хоть какое-то, да начальство. Но большее, чем на кивки, времени у них не хватало. Работа на заводе в последние месяцы кипела – количество заказов выросло в разы.

На предприятии уже семьдесят лет собирали двигатели для грузовиков. Часть шла на машины для Министерства обороны, другая – на гражданские автомобили. В последнее время большинство продукции уходило военным. Движки с завода ставили и на военные грузовики, и на БТРы.

Сейчас на одной из площадок стояло пятьдесят готовых двигателей. По плану их на следующей неделе перед финальной приёмкой должен проверить Лёха. А затем движки ждал грузовой поезд до Кургана, где и собирали новейшие БТРы. Хотя нет, новейшими их можно было назвать с оговорками. Просто новые.

Приёмку производил специально назначенный представитель «Ростеха». Этот усатый мужчина лет пятидесяти с военной выправкой встретился Лёхе по пути в административный корпус. Лёха поздоровался с ним. Дельный мужик, из бывших военных, и на ремонте БТРов собаку съел. Он мог на спор определить неполадки по гулу двигателя.

Ещё по дороге в кадры Лёха встретил несколько приятелей. Здороваясь с ними, Лёха обратил внимание на почти незаметную тревогу, которая пряталась в их глазах. Чем моложе были мужики, тем больше этой тревоги читалось на вечно усталых от заводского шума лицах и давно потухших глазах.

Мария Валерьевна, – многолетний начальник отдела кадров (женщина лет пятидесяти, с блёклым лицом и соломенного цвета волосами), встретила Лёху без особой радости. Хотя, вообще, они были хорошо знакомы. Её сын был ровесником Лёхи, и она относилась к нему почти с материнской любовью.

– Лёша, – сразу начала с дела Мария Валерьевна, – пришли согласованные с военкоматом списки на бронь. Тебя там нет, ты ведь не рабочий, – вздохнула она. – Удачи тебе… там, – добавила она и передала повестку.

Лёха растерялся. Он, конечно, знал про мобилизацию. Вот уже вторую неделю о ней трубили с экранов телевизоров, и Интернет не отставал. Но следил за этим Лёха неактивно. Телевизор он смотрел только по выходным, а из каналов предпочитал ТНТ и Матч-ТВ. В социальных сетях тоже особо не сидел. Всё свободное от работы и общения с Милой время он посвящал любимой онлайн-игре «WOT blitz».

Лёха не соотносил мобилизацию с собой. Гражданский долг перед Родиной он считал выполненным. Срочную службу в полку связи честно оттарабанил три года назад, сразу после окончания университета. В отличие от многих сокурсников, он не стал косить, а тут…

– Спасибо, Мария Валерьевна, – вежливо ответил он и, взяв в руки повестку, направился в родной отдел. Предстояло о многом подумать и многое сделать.

Вслед ему устремилось несколько сочувственных взглядов от традиционно женского коллектива отдела кадров. У всех – мужья, братья, дети. И многим из них в ближайшие недели предстояло отправиться на фронт.

Мария Валерьевна отметила со вздохом Студеникина Алексея Леонидовича в списке на предстоящую мобилизацию от завода. Лёха – двадцать четвёртый за сегодняшний день, кому она вручила повестку. «И почему завод должен делать работу за военкомат?» – мысленно посетовала она, пряча список под кадровой инструкцией. И сама же поправила себя: «Так всегда было. Заводы занимались призывом и мобилизацией с советских времён».

Лёха же вернулся к себе и зашёл к начальнику – Сергею Петровичу. Он хотел уведомить его. Но Петрович уже всё знал.

– Ты давай это, Лёха, не грусти, – сказал он, посмотрев на поникшего подчинённого, – всё будет пучком. Я тоже полтора года в Афгане отвоевал, а потом ещё в Чечне в 94-м. Тяжело было, конечно. Но и на войне можно жить. Главное – держаться за пацанов и не трусить… – так наставлял Петрович своего сотрудника, похлопывая по плечу.

В восемь утра в понедельник Лёха, как предписывала повестка, явился в военкомат. Сотрудница в стеклянной будке на входе сверила паспорт с повесткой и направила новобранца на второй этаж, в восьмой кабинет.

Перед кабинетом уже стояла очередь мужиков: молодых и старых, здоровых и не очень, хорошо одетых и слегка неряшливых. Мобилизация гребла всех. Ну, или почти всех, если верить оппозиционным телеграм-каналам. Последних, впрочем, Лёха не читал. Из мессенджеров он использовал только Ватсап и только для рабочей переписки. С друзьями и Милой Лёха тоже общался через него. Ну, и ВК, который он завёл ещё в школе, как и все его сверстники.

Лёха поздоровался со знакомым парнем Виктором и занял место в очереди. С ним Лёха учился в одной школе и занимался самбо в одной секции.

– Что, Лёха, тебя тоже мобилизуют? – спросил Виктор с оттенком сочувствия.

– Видимо… – грустно ответил тот.

– Ничего, всё нормально будет. Съездим ненадолго, накостыляем хохлам, денег заработаем, вернёмся королями!..

Лёха впервые задумался о деньгах. Президент Путин на днях объявил о выплатах в двести тысяч рублей в месяц для мобилизованных. Это намного больше, чем он получал на заводе. Так что логика в словах Вити есть. Вряд ли война продлится больше года, но заработать пару миллионов и купить хотя бы простую однушку реально. Тем более, мобилизованным обещали льготную ипотеку (или не обещали, Лёха точно не помнил).

Но Лёха не думал, что война будет лёгкой прогулкой. За новостями он особо не следил, но выводы делать умел. Поход на Украину уже не казался таким лёгким, как в первые дни СВО. Сначала наши отступили из-под Киева и Чернигова, затем застряли на Донбассе, а этой осенью украинцы прорвали фронт в Харьковской области. Что, собственно, и привело к мобилизации.

«Поэтому лёгкой победы не будет, – думалось Лёхе, – нас ожидает тяжёлая и изнурительная война, в которой запросто можно погибнуть или стать инвалидом». Погибать не хотелось, как и превратиться в искалеченного. Таким стал недавно Лехин знакомый. Он вернулся из-под Киева без ноги и сейчас проходил лечение в военном госпитале.

Но мысли сбежать у Лёхи не возникало. Некуда было бежать. Да и не так он был воспитан. Зря, что ли, два его прадеда погибли на Великой Отечественной? Один под Сталинградом, второй – как раз под Харьковом…

Тем временем очередь дошла до Лёхи. В кабинете за двумя столами сидели пожилой мужчина в зелёной военной форме с двумя звёздами подполковника на погонах, врач в белом халате и женщина лет пятидесяти в синей вязаной кофте.

– Фамилия, имя, отчество? – сурово спросил военный.

– Студеникин Алексей Леонидович…

Пожилая женщина сделала карандашом пометку в какой-то ведомости.

– Документы! – повелительно потребовал военный.

Лёха отдал повестку, паспорт и военный билет. Мужчина посмотрел его военник, потом подождал, пока женщина достанет из папки какую-то бумагу.