Александр Григоренко – Мобик (страница 4)
Запустив «WOT», Лёха выбрал танк – любимый ИС–4. В отличие от многих бывалых игроков он предпочитал советскую линейку танков. За своих играть морально легче. Зарядив танк и поставив на него снаряжение, Лёха запустил рандомный выбор карт и противников. В итоге выпала его любимая Прохоровка.
Лёха рванул в верхнюю часть карты, к скалам возле мельницы. За ним, прикрываясь ИСом как щитом, увязался союзник на «американце» 9-го уровня. Почти сразу Лёха заметил скрывающегося за скалами «противника». «Бах!» – ударил по боковой броне врага. «Бам-бам-бам!» – поддержал его своим барабаном «Йох». За это время Лёха успел перезарядить свою пушку и добил немца: «Бам!..» И вот на счету первый «фраг». С нижней карты подтянулась ещё пара вражеских танков. И тут раздался звонок.
Лёха захлопнул ноут и бросился открывать дверь. Мила вошла навстречу раскрытым Лёхиным рукам. Пара поцелуев и нежных объятий. Освободившись от них, девушка положила кожаную сумочку на тумбочку и стала снимать со своих обворожительных ног кроссовки. Сначала расшнуровала одну ногу, потом – другую. Всё это время Лёха восхищённо любовался ею. А Мила это прекрасно видела и специально затягивала процесс. Девушка – она и в Африке девушка.
Спустя десять минут они, обнявшись, сидели на диване перед телевизором. На маленьком журнальном столике перед ними лежали пицца, сыр, оливки и вино. По телевизору шла «Бриджит Джонс» – старый, ставший классикой романтический фильм.
– Мила… – начал было Лёха, но тут же передумал.
Вместо этого он обнял Милу одной рукой, закрыв её губы поцелуем. Другой рукой начал гладить бедро девушки. Следующим действием расстегнул нежно-розовый бюстгальтер. Словом, стало не до мобилизации…
На следующее утро Лёха тоже ничего не сказал Миле. Они просто гуляли по району, смотрели кино и постоянно целовались. Вечером поехали в центр города. Вначале прошлись по центральной улице, выйдя на пешеходную зону – местный «Арбат», названный так в честь одноимённой московской улицы. Они прошли мимо магазинов, сувенирных лавок и немного посидели в небольшом молодёжном кафе. Мила съела десерт, а Лёха просто выпил кофе – сладкое он не любил.
Центр города в вечер субботы заполонила местная молодёжь. Модно одетые, в основном в западные бренды, группами, парами и поодиночке, они свободно гуляли по центру. На одной из улиц столпилось несколько десятков девчонок и парней. Они наблюдали за файер-шоу. Лёха и Мила тоже подошли туда, решив посмотреть, как одетый в синие джинсы, белые кроссовки и чёрную кожанку спиннер ловко управлялся с файерами. Выглядело очень красиво.
«И как будто нет войны и мобилизации…» – подумалось Лёхе. Он попытался снова рассказать Миле о повестке, но, увидев, с какой радостью она смотрит на происходящее, передумал. «Пусть ещё порадуется», – решил он и продолжил любоваться своей девушкой.
Рядом с «Арбатом» находилось жёлтое здание городского театра, одного из старейших в России. Как-то они ходили с Милой туда на спектакль по классической русской книге – то ли «Анны Карениной», то ли «Мастера и Маргариты».
Но сегодня они пошли не в театр, а в кинотеатр. На очередную мелодраму. Название Лёха даже не запомнил, Мила выбирала. Всё как всегда. Они случайно встретились, полюбили друг друга, потом поссорились, появился соперник, но потом всё наладилось, и наступил хэппи-энд. «Эх, почему в жизни так не происходит? – хандрил тем временем Лёха. – Зачем постоянно возникают всякого рода форс-мажоры?..»
– Ты чего не смотришь? – зашептала ему Мила, – фильм не нравится?
– Нравится, – улыбнулся он, – отвлёкся просто немножко…
Тем временем фильм закончился, и они уехали домой на такси. Время позднее, а на улице было по-осеннему прохладно. Вечер прошёл так же насыщенно и приятно, как и предыдущий.
В воскресенье вечером Лёха крепко обнял девушку и, запечатав поцелуем её губы, посадил на трамвай. Про мобилизацию так и не сказал ни слова. Остатки вечера он посвятил тому, что снова cобрал и пересобрал своё снаряжение. А заодно почитал в Интернете, что ещё необходимо на фронте.
А требовалось там много чего: мобилизованная впервые за семьдесят лет армия остро нуждалась в бронежилетах, касках, форме, обуви и много ещё в чём. Всего этого в нужных количествах не имелось ни на складах, ни у коммерсов. Даже китайцы не могли быстро поставить всё необходимое. Но бизнес начал постепенно перестраиваться и разворачивать цеха по пошиву формы, мастерские по изготовлению бронежилетов и много другого. Не отставали и волонтёры. Окопные свечи, маскировочные сети, носки – всё это в огромных количествах уходило на фронт. Страна сосредотачивалась для войны.
Глава вторая
Вечером Лёха позвонил своему дяде в Кострому. После смерти матери дядя стал самым близким человеком. Лёхе тогда исполнилось восемнадцать лет, но, несмотря на разницу в возрасте, они подружились.
Тогда Лёха ещё жил в Костроме и часто бывал у дяди дома по праздникам, и так, когда имелось свободное время. Ему очень нравилось посещать его наполненную книгами и интересными историями квартиру.
Дядя работал учителем истории и много интересного рассказывал племяннику. Не всё из услышанного Лёха понимал, но одна история дяди Василия въелась ему в душу. Начинал дядя с выбора веры князем Владимиром Красное Солнышко, про то, как к нему последовательно приходили мусульманин, католик, иудей и православный. И как в итоге Владимир выбрал православие как государственную религию для своего молодого государства. И тут дядя с хитринкой сделал остановку и продолжил рассказ:
– Мало кто знает, что перед тем как прийти на встречу к правителю Руси, мусульманин, иудей, католик и православный отобедали вместе с дружиной великого князя. Первым пировал с дружиной мусульманин Аслан-бей. Булгарин приехал в Киев на прекрасном ахалтекинском скакуне, в сверкающих доспехах и шлеме, увенчанном арабской вязью, с саблей дамасской стали в руке и сложносоставным луком из рога и кости. Во время соревнований дружинников храбрый бей три раза подряд попал точно в цель из лука и обогнал всех русичей на скачке. Увидев это, дружинники позвали его на дружеское застолье. Уважали русичи хороших воинов. Сначала предложили ему выпить. Тот отказался.
«Чего это ты?» – спросил его Алёша Попович, заливая в себя большой кубок с мёдом.
«Аллах запрещает. Нельзя нам, мусульманам, пить вино».
Тогда гостю предложили поесть. Тот съел баранью ногу, кусок телятины, а от сала отказался.
«Чего не ешь-то?» – спросил его Елисей, которого позвали на пир только из-за его невесты, Забавы Путятичны – племянницы князя Владимира. А так-то молод он ещё с дружинниками пировать.
«Харам! Аллах не велит».
Посмотрели на него дружинники недоумённо и продолжили пить и есть. Ибо «Руси есть веселие пити – не можем без того быть» – как любил говорить князь Владимир.
Потом прибыл иудей из Хазарии. Тоже воин, ибо иудеи знали, кого посылать на Русь. Купца дружинники бы даже на порог своей трапезной не пустили, да и князь тоже. Хазарин приехал на дорогом арабском жеребце, в полных доспехах, золочёном шлеме, увенчанном надписью из Торы, с отличной саблей из кордовской стали. Он тоже выиграл скачки и отлично показал себя в рубке. Недаром его учили лучшие степные батыры, из тех, кто остался служить иудейскому кагану и принял его веру. Обрадованные дружинники позвали хазарина на пир. Налили чарку с вином. Тот выпил и не поморщился. Заулыбались дружинники. Дали ему закусить салом.
«Это что, свинина?» – испуганно оттолкнул тот тарелку.
«Это сало», – ответил ему богатырь Добрыня Никитич и, выпив чашу крепкой браги, смачно закусил салом с чёрным хлебом.
«Есть свинину – грех! Яхве запрещает».
Дружинники косо посмотрели на хазарина и продолжили пировать. Что с него взять – рахдонит. Они все с душком. И чего князь Святослав их всех не перебил?
Потом приехал немецкий рыцарь. Высокого роста, на великолепном рыцарском тяжеловесе, в блестящих зерцальных латах, с мечом-каролингом, щитом и копьём в руках. Рыцарь вынес на турнире всех дружинников князя и, гордый этим, смотрел на них с презрением. «Немецкие рыцари есть лучший рыцарь на Welt!» – сказал он после победы. Но выбитые им дружинники позвали его на пир. Обиды они на него не держали и уважали хороших рубак. Рыцарь выпил жбан мёда и не поморщился, съел кучу баранины, говядины и свинины. Хорошим едоком и выпивохой оказался.
После пира позвали дружинники рыцаря в баню.
«Это есть варварство!» – сказал рыцарь и отказался.
Пригляделись тогда дружинники к рыцарю, а он грязный весь. И воняло от него знатно. Прямо как от свиньи. Недаром у него на гербе кабанья голова была нарисована.
«Ты что ж, не моешься совсем?» – спросил его Илья Муромец.
«Мыться – грех!» – гордо заявил ему рыцарь и перекрестился.
Добрыня косо посмотрел на немца и ничего не сказал. А остальные просто отвернулись. Что взять с немчуры этой проклятой? Пускай важничает, рано или поздно покажем мы им, где раки на дне Чудского озера зимуют.
Последним в тогда ещё не златоглавый Киев добрался ромей. Он тоже приехал на коне и с оружием. Неплохо показал себя на тренировке, хоть не выделывался как рыцарь. Потом съездил с дружинниками на охоту. Набили много гусей, лебедей и уток. Позвали его тогда русичи на пир.