Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 17)

— Ну, это вы уж слишком, товарищ полковник! — встрял ещё кто-то. — Звери они, что ли?

— Звери, не звери, но средневековые жители, слыхом не слыхивавшие ни про права человека, ни про Гаагскую конвенцию об отношении к военнопленным. И пытки в это время — самое нормальное явление. В том числе — жесточайшие.

Честно говоря, я и сам об этом не задумывался.

А пацанов понять можно. Начальство, вон, включая самое высокое, в шатре с командованием рязанского отряда заседало, обедало с ними, потом юного князька на верто… автожире в Рязань увезли. И бойцы, что лагерем за речкой стоят, вроде, не рыпаются воевать с нами. Да только и правда: их воеводе ведь наверняка хочется узнать о нас побольше. Не только то, что мы боярину Глебу показали, а Деев с Денисенко рассказали старому вояке и княжёнку. Вон, даже Путята, сидящий, как сыч, в недостроенной крепости, и то пытался лазутчиков засылать, а уж такой волчара, как Омельяныч, наверняка не побрезгует «языка» взять, если кто-то из ребят зазевается.

В общем, приказал Денисенко убрать «лишние» БТР от брода, оставив караулить рязанский лагерь одну боевую машину с отделением мотострелков. Поднявшуюся в нём суету и мы заметим, дадим сигнал на базу, а к тому времени, когда начнётся форсирование реки, к нам прибудет подкрепление.

Рязанцы в лагере сидят. Да не все. То, что они установили связь с недостроенной Рясской крепостью по правому берегу Хупты, для нас не секрет. Там ведь, у крепости, никакой проблемы нет перевезти через реку несколько человек на лодках. Вот и возят кого-то туда-сюда. Судя по лубку на руке, Путята тоже приезжал. Между прочим, час три провёл в шатре у Омельяныча, прежде, чем назад уехал. О чём они там разговаривали, нам неизвестно, но явно не о том, насколько хороши девки из деревушки, расположенной через овраг от крепостцы.

Деревенские девки… Эхе-хе! Грустновато без них. Народ-то у нас молодой, а женщин на всю толпу в четыре сотни рыл, военных и гражданских, пока ни одной. И начальство не обещает, что появятся до тех пор, пока не будет завершено строительство оборонительных рва и вала. Опасно, говорят, пока не создан внешний оборонительный рубеж. Вот и приходится думать о местных. Без всякой надежды на то, что удастся к ним наведаться и «замолодить» какую-нибудь. Может, позже, когда рязанцы решат, что им точно ничего не светит, и восвояси утопают?

Но то, что наших не везут сюда, в какой-то мере правильно. Мы-то живём в казармах да вагончиках, а их куда селить? Причём, живём в худших традициях прежней армии: с двухярусными кроватями, минимальными проходами, как селёдки в банке. Даже у офицеров в офицерской «общаге» почти то же самое. Только проходы чуть пошире, чем у солдат. Улучшение жилищных условий планируется лишь после того, как закончатся работы с валом и рвом, на которые брошены все силы.

Видел я план городка. Северо-восточный «угол» — промзона. К ней вплотную примыкает и тянется почти до середины будущего города складская зона, к которой и подтянут от «дыры» железнодорожную ветку. А всё остальное, до самой юго-западной стены у Малинового оврага, отведено под жилую застройку. Включая казармы, в которых со временем останется лишь холостой молодняк. Оттуда, между прочим, самый красивый вид на окрестности отрывается. Если со временем крепостная стена его не загородит.

Застройка планируется малоэтажная, два-три, максимум — четыре этажа. Наиболее массовые дома — так называемые таун-хаусы, каркасные, из готовых панелей, пропитанных огнестойким составом, с полным набором удобств и центральным отоплением. Ну, а чего нет-то? Уголь для котельной будет свой, скважины для питьевого водоснабжения уже начали бурить, мини-ГЭС на Ранове запланирована, технической воды для производственных нужд в водохранилище или той же Хупте, текущей под горкой, хоть залейся. Для желающих постоять раком на грядках целый Ямской луг на берегу Хупты выделили, протяжённостью около километра и шириной метров четыреста в самом узком месте. Глядишь, местных научат сажать те овощи, которые в это время до Руси ещё не дошли.

Кстати, про местных.

Те уже начали с нашими устанавливать торговые контакты. Покупать, правда, у них почти нечего, разве что, дичь и свежую рыбу. Шикарную рыбу, нужно сказать! Рязанцы в этом плане более непривередливые, вот народ из окрестных деревенек и тащит к ним всё подряд. В том числе — и через брод, у которого мы посменно дежурим. Велено в этом деле им препятствий не чинить, вот и мотаются они туда-сюда мимо нас, что мордва из деревни, стоящей на правом берегу Рановы, и русские из соседней, но уже на левом берегу.

И ведь наверняка же среди них есть переодевшиеся «в гражданку» вояки, посланные Борисом Омельяновичем! Нутром чую, что есть. Да только Денисенко от моих слов просто отмахнулся.

— Ну, и что они увидят кроме того, как у нас работы на валу идут? Так боярину Глебу мы сами это показали, ты же сам его возил вокруг города.

А провокация, как и «обещал» полковник, таки случилась. Не у нас, в районе строительства моста. Ребятам же там тоже скучновато, вот один из них и решил ближе к вечеру развлечься, покидать спиннинг в Ранову. Да так увлёкся, что и не заметил в кустах парочку, поджидавшую его. Пытался отбиваться приёмами рукопашки, но, как известно, против лома нет приёма, если нет другого лома. В общем, получил дрыном по башке и вырубился, а его потащили в сторону мордовской деревни. Но суету заметили со сторожевой вышки. Парня отбили, злоумышленники смылись, рейд в мордовскую деревню ничего не дал, поскольку он не помнил физиономий нападавших. Пришлось грозиться повесить старосту (или как у них он называется?) в случае повторного нападения на кого-нибудь из наших близ этой деревни.

На нашем участке ответственности другое случилось. Сначала ближе к вечеру по дороге, идущей с севера, притопало две сотни вояк, два десятка конных, остальные пешие. И самое главное — рязанцы никаких договорённостей не нарушили, поскольку, во-первых, увеличение численности их войска на переговорах не обсуждалось, а во-вторых, из Рязани (или откуда они там припёрлись?) эти двести рыл вышли ещё до начала тех переговоров.

Это с вечера. А к полудню подтянулись ещё три сотни, конных, вооружённых и облачённых несколько иначе, чем рязанцы. И с раскосыми физиономиями. Похоже, союзная Рязани мордва пожаловала. Я так думаю, поскольку на половцев эти вояки не похожи.

Новость, прямо скажем, не из приятных, поскольку в два приёма, меньше чем за сутки, у Бориса Омельяновича армия выросла сразу вдвое. И кто знает, какие именно тараканы в его голове теперь одержат победу: настаивающие на том, чтобы он дождался решения своего князя по нашим предложениям, или подталкивающие его нашу кровушку пролить?

18

Малков

— Что значит «исчезли»? — чуть ли не проорал в рацию полковник Денисенко.

Это — реакция на доклад караула, выставленного близ брода через Хупту, о том, что подошедшей с вечера мордовской конницы утром не обнаружилось в лагере рязанцев. Вечером были, пустив стреноженных коней пастись по луговине, а с рассветом, когда стал рассеиваться туман, ни коней не обнаружилось, ни их седоков.

— В общем, Сергей Александрович, полётный план меняется. Первоочередная задача — отыскать эту конницу, и уж после этого, если не поступит никаких новых вводных, контроль за дорогой на Рязань. Грузитесь с Ярославцем в машину, и на взлёт.

Козырнул, развернулся через левое плечо и вышел из «кабинета» в штабном вагончике. Мой «лётнаб» уже возле автожира, позёвывает. Видимо, утренний кофе ещё не до конца подействовал. Ну, сейчас мы тебя разбудим осмотром машины. Как меня учили в аэроклубе? Хочешь, чтобы число мягких посадок равнялось числу взлётов, строго соблюдай протокол предполётного осмотра.

Конструкция автожира достаточно простая, много времени на проверку узлов и систем не требуется. Пятнадцать минут, и не только бланк протокола заполнен, но и двигатель прогрет.

Сразу после взлёта набираем над стройкой по спирали высоту. Может, просто «забравшись вверх», обнаружим «пропавшую» конницу.

Пока я «прислушиваюсь» к поведению машины и слежу за показанием приборов, Володя Ярославец вертит головой по сторонам. И ведь нашёл! Не сам отряд, а оставленный им след:

— Гляди, роса на траве на луговине сбита. Куда-то на юг вдоль Хупты шли.

Вот что значит следопыт, имеющий опыт выслеживания браконьеров! Я бы на такое даже внимания не обратил: мало ли, по какой причине цвет травы чуть-чуть отличается от окружающего фона.

Прошли вверх по течению реки километра три на полукилометровой высоте, что успели набрать, кружась над будущим городом, и снова мой «лётчик-наблюдатель» голос подаёт.

— А вон там через реку переправились и двинулись на запад. Сергей, снизься метров до трёхсот, чтобы мне лучше было видно то, что на земле происходит.

Ещё пару километров от места переправы тянулись на запад, а потом Владимир снова дал команду сменить направление полёта. Теперь уже на северо-западное.

— Вон они, красавчики! Явно в сторону мостов через Ранову направляются.

Конники явно услышали звук, издаваемый двигателем и ротором автожира, люди выворачивают шеи, чтобы рассмотреть, что там такое стрекочет в воздухе, но колонна продолжала трусИть через редколесье в известном ей (а теперь ещё и нам) направлении.