Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 16)

16

Никитин

Даже до начала этого проекта Максим Андреевич Деев при приёме людей на ответственные должности отдавал предпочтение бывшим военным, спецслужбистам и уволившимся сотрудникам органов внутренних дел. Последним, разумеется, после доскональной проверки их прошлого, поскольку ни для кого не секрет, насколько часто те, кто призван бороться с преступностью, срастаются с криминалитетом. Впрочем, негласную проверку проходят все будущие руководители, претендующие на руководящие посты. Но «менты» — особо тщательную. В общем-то, его пристрастие к служившим понятно: сам он — из тех, которых «бывших» не бывает, офицерскую психологию хорошо знает, и этим подчинённым не нужно объяснять, что такое приказ командира.

Сейчас же, после того, как Деев получил подряд на «переоборудование ракетно-артиллерийской базы хранения в хранилище Госрезерва», его фирма «охотников за головами» при вербовке вообще одним из важнейших параметров называет армейскую службу. Даже срочную лет двадцать назад для тех, на чьи должности нет жёстких возрастных ограничений. Вон, даже батюшка, отец Исидор, и тот бывший десантник, после тяжёлого ранения поменявший капитанскую форму на сутану.

Да, существуют и такие, хотя для основной массы при заключении трёхлетнего контракта верхний порог поставлен очень невысокий — тридцать пять лет. Исключение — действующие военные спецподразделений и уникальные специалисты, вроде конструктора вооружений Геннадия Петровича Ладыжникова.

С самим Ладыжниковым при «вербовке» беседовал Максим Андреевич, и лишь когда тот, пылая взором, подписал контракт, «свалил» его на моё попечение. Его и тех молодых, но весьма толковых ребят, которых тот подберёт в своё оружейное конструкторское бюро.

Должность моя в холдинге Деева называется «руководитель инновационных проектов», а назначением на неё я обязан парой «закрытых» научных работ по военно-технической тематике. Хотя, конечно, о каких инновациях может идти речь, если обрисованные Максимом Андреевичем перспективы касаются вовсе не технического прогресса, а наоборот, регресса? Отказ от современных, технологически сложнейших решений, полное исключение из разработок полупроводниковой электроники, примитивизация всего и вся, касающегося оружия и военной техники, практически полный возврат к уровню середины и конца XIX века.

— Формально, если исходить из реалий XIII века, это, Иван Сергеевич, всё-таки инновации. Причём, колоссальные инновации, — посмеивался тот в ответ на мои реплики.

— Но я же ни хрена не смыслю ни в моторостроении, ни в металлургии, ни в химии, ни в металлообработке.

— А вы думаете, генерал Гровс, руководивший созданием атомной бомбы, что-то смыслил в ядерной физике, реакторах и разделении изотопов? — прозвучало в ответ. — По ходу дела, конечно, чего-то «нахватался». Вот и вы «нахватаетесь» с помощниками, которых мы вам подберём. Неужто российский танкист-инженер, которому поручено руководить созданием устаревшего оружия, не переплюнет американского военного строителя, который создал целую атомную отрасль?

В общем, взял меня «на слабО». Тем более, в танках сконцентрировано всё, чем мне придётся заниматься: и металл, обработанный особыми способами, и стрелковое вооружение, и артиллерийское оружие, и мотор, и элементы транспортного средства.

Совершенно верно! Оружейное КБ — только одно из подразделение конструкторско-технологического центра, который временно, до постройки соответствующей базы «по ту сторону дыры», будет размещаться на территории базы в Шелемишевских хуторах. Будут ещё химическое, металлургическое, транспортно-моторостроительное и… педагогическое. Их задача — подготовить нашему городу возможность существования на техническом уровне, на несколько порядков превышающих общий уровень «окружающего общества», когда «дыра» закроется навсегда. Ну, а педагоги будут разрабатывать и воплощать в жизнь программу ликвидации безграмотности местного населения и обучения его азам технических знаний.

Первая же задача, поставленная мне руководителем Проекта — сформировать перечень уже имеющихся вооружений для использования на начальном этапе существования «государства» и технических требований к оружию, производство которого можно будет начать, как только заработает промышленная база. С учётом того, что первые годы придётся повоевать «от души». И с русскими князьями, не желающими создавать единое государство, и, что станет для нас серьёзнейшим испытанием, с ордой Батыя.

А значит — максимальная унификация и ремонтопригодность «на коленке» всего, что только возможно. Особый упор — на проходимость (леса, болота, снега по пояс) и «всеядность» техники, поскольку нефти у нас нет и не предвидится, а придётся пользоваться искусственным топливом, получаемым перегонкой в него бурого угля.

Не следует увлекаться бронетехникой с мощной артиллерией и серьёзной толщиной брони. Ни к чему это, поскольку ей бороться просто не с кем, у вероятных противников не существует оружия, способного пробить даже десятимиллиметровые бронелисты, а неоправданно завышенная масса лишь снижает проходимость и ведёт к неумеренному потреблению горючки. Главное качество запасаемого оружия — эффективность в борьбе против противника, не защищённого или слабо защищённого средствами индивидуальной защиты. Плюс надёжность и простота в эксплуатации и обслуживании.

Со «стрелковкой» всё более или менее ясно. Пистолет Токарева модернизированный как индивидуальное оружие тех, кому не положены более серьёзные «стволы». Пистолет-пулемёт «Витязь» под такой же патрон — для разведчиков и спецгрупп. Массовый автомат Булкина-Калашникова под массовый патрон 6,5×39 мм и ротный пулемёт Калашникова с таким же боеприпасом. В дополнение к нему — самозарядный карабин Симонова, использующий тот же патрон. Его сняли с вооружения в «линейных» частях, но запасы на складах огромные, и практически не уменьшатся после выполнения нашей заявки. Ими предполагается вооружать «самооборону» и охрану объектов.

«Единый» пулемёт с ленточным питанием под патрон 7,62×54R, используемый и как станковый, и как ручной, и для установки на танки и бронетранспортёры. Это, без сомнения, снятый с производства, но очень широко используемый в мире модернизированный пулемёт Калашникова. Наше будущее главное оружие против масс конницы и пехоты. На бронетранспортёрах никакой замены крупнокалиберному, 14,5 мм, пулемёту Шпагина не планируется. Мощнейшее оружие не только против открыто расположенной живой силы, но и способное «прошить» забрала крепостей и даже их бревенчатые стены. «Прошить», но не разрушить.

Разрушать будем миномётами. В том числе — автоматическими. Калибра 82 миллиметра для этого более чем достаточно, если всадить очередь из автоматического «Василька» в сруб крепостной стены. А осколков мины, выпущенной на дальность почти четыре километра, хватит не только для того, чтобы шокировать врага взрывом, но и поразить всех, оказавшихся на расстоянии почти в два десятка метров от места её падения. Учитывая дальность стрельбы, это просто вундерваффе. К тому же, весит обычный миномёт очень немного, сорок два кило, а трёхкилограммовых мин к нему можно тащить с собой немало.

С автоматическим «Васильком», конечно, возни куда больше, поскольку весит он 632 килограмма, без тягача не увезти, плюс боеприпасы жрёт, как не в себя. Но их много и не нужно — три-четыре. Парочка на обороне города, один-два для походов на врага.

Если продолжать об артиллерии, то самая тяжёлая система, которую я предлагаю к использованию, это самоходный миномёт с женским именем «Нина-СК» (самоходный колёсный) на шасси БТР-6. 120 миллиметров, дальность стрельбы 8,8 километров, просто мощнейшее, гаубичное действие мины, возможность преодоления водных преград вплавь. Пары таких машин нам — за глаза. К тому же, они по шасси унифицированы с бронетранспортёрами, и даже в случае неисправности, можно будет каннибализировать БТР, чтобы вернуть «Нину» в строй.

Никаких танков! Даже лёгких плавающих. Их роль будут выполнять боевые машины пехоты второй модели, с автоматической 30-мм пушкой, снаряды которой имеют неплохие осколочно-фугасные характеристики. А боеприпасы и топливо для всего этого будет доставляться бронированными транспортёрами МТ-ЛБ. И всё! Ни к чему плодить разнообразие калибров и типов боевой техники. Правда, это лишь моё мнение, что решат сами военные, пока неизвестно.

Фрагмент 10

17

Орешкин

— Бдительности не терять! У нас с ними — не мир и даже не перемирие, поэтому возможны любые провокации.

— Так ведь переговоры же вели, товарищ полковник, — вздохнул ефрейтор Ивлеев.

— И что с того? То, что мы обсуждали, никем не утверждено, рязанцы на наши условия согласия не давали. По большому счёту — это просто предварительный обмен мнениями, никого ни к чему не обязывающий, — отрезал Денисенко.

— Так ведь свои же люди, русские…

— Это для тебя они «свои». А мы для них — никому не ведомые чужаки. Можно сказать, враги, вторгшиеся на их территорию и пытающиеся её «отжать». «Свои» для них — только жители Рязанского княжества. Даже соседи из Владимирского и Черниговского — уже чужие. Потому что каждое княжество — это отдельное государство. «Феодальная раздробленность» называется, если учебники истории вспоминать. Не осознали ещё в это время общерусского единства. Понятно? Так что службу нести добросовестно, никакого братания с предками даже не пытаться устраивать, если нет желания испытать на своей шкуре средневекового воинского «гостеприимства». С подвешиванием на дыбе, поркой кнутом, отрезанием ушей и пальцев.