Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 15)

Высадили боярина, не доезжая метров триста до лагеря рязанцев, чтобы зря не полошить тех. И прямо на глазах войска, всё ещё не распущенного, но явно немного расслабившегося, повторили «заплыв» через реку, чтобы вернуться к своим. Думаю, информации к размышлению воеводе и княжичу Глеб Батькович привёз вагон и маленькую тележку.

Фрагмент 9

15

Деев

«Лицо, приближённое к Его Величеству Государю Императору». Именно эта «должность» пришла мне на ум, когда Денисенко сообщил, что для переговоров рязанцы настаивают на том, чтобы нашу сторону представлял не один «вояка», а лицо знатное, хотя бы близкое по статусу к племяннику Князя Рязанского. На переговорах, которые на дипломатическом языке именуются предварительными консультациями, поскольку Фёдор Юрьевич пока даже не получил полномочий на то, чтобы представлять дядю в обсуждении предложенной нами сделки. Неизвестно даже, даст ли согласие старик Ингварь Игоревич на её заключение. Может ведь просто упереться рогами в землю: не для того рязанцы подчиняли себе эту землю, пусть и малонаселённую, чтобы делиться ею неизвестно с кем. Так что Фёдор, посоветовавшийся с воеводой и другом детства боярином Глебом, которому полковник устроил «экскурсию» вокруг нашей стройки, взял на себя смелость не сразу кидаться в совершенно безнадёжную битву, а узнать подробности наших предложений. И заодно дождаться инструкций от главы государства «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами». В общем, потянуть время, но с пользой для дела.

Глеб, конечно, своим рассказом об увиденном очень сильно подорвал решимость воеводы и княжича «проучить чужаков». Это мы сами слышали, прослушивая запись их совещания, сделанную с помощью радиомикрофона, который наши ребята прилепили к нему, когда помогали устроиться на броне БТР. Потому, составив отчёт правителю, рязанцы и отправили гонца в стольный град. А нам сделали предложение продолжить переговоры, но уже с конкретным обсуждением наших условий.

Смех смехом, а вот «титул» «лица приближённого» для местного сословного общества звучит примерно как «простолюдин, заключивший ряд (договор) о должности тиуна (управляющего)». В общем, не пойдёт. Боярин? Тоже почти простолюдин. Может, граф? С Европами Русь общается, должна слышать, что «писарь», как дословно переводится этот титул на русский язык, это нечто весьма значимое в дворянской иерархии. Ну, типа удельного князя, но на западный манер, поскольку для просто князя на Руси требуется быть Рюриковичем. А у меня с принадлежностью к русскому дворянскому сословию… Никак, в общем. В отличие от нашего президента, каким-то едва заметным краешком родственного дореволюционному баронскому клану Чичериных. Ну, не считая выдуманной нами байки о древнеримском происхождении его рода.

Ладно, пусть будет граф, если так нужно. Не приезжать же на эти переговоры самому Алексею Васильевичу, которому и «за дырой» забот хватает. Если только сам Ингварь Игоревич явится соглашение подписывать…

Теперь одежда. «По гражданке» ехать — не поймут, в чём тут суть: для этого времени знатный — значит, служивый. Вне зависимости от возраста и социального статуса. Но рядиться во все эти панцири и кольчуги — тоже как-то не комильфо. Просто за неимением у меня оных. Пожалуй, лучшим выходом будет парадный полковничий мундир: наверняка ведь рязанцы уже смекнули, что единообразная форма, погоны, головные уборы с кокардой — признак принадлежности воинскому сословию. А уж то, что погоны «золотые», кокарда огромная, да ещё и награды на мундире, ну однозначно толкуются, что я, даже в сравнении с одетым в полевую форму «тысяцким», имеющим на погонах такое же количество звёзд, не шухры-мухры, а «большая шишка».

Прибыл на луг к шатру, установленному на «нейтральной полосе», тоже с апломбом. Не на бронемашине в «штабном» исполнении, а на том самом автожире, ради которого моим помощникам пришлось «поставить на уши» несколько областей, чтобы срочно выполнить срочный «заказ» Денисенко. Теперь-то уже есть возможность в спокойной обстановке разжиться ещё парочкой — лишними они не будут — но вот тогда им пришлось попариться. Главное — не зря.

Да уж! Впечатление я действительно произвёл. Летящего «дракона», ясное дело, все услышали и увидели издалека. И тут этот «коркодил» спускается с небес на землю, и из него выходит «глава делегации», перед которым даже «тысяцкий» тянется во фрунт. А в глазах чёртики: понял, зараза, мою уловку с парадной формой.

Есть среди моих наград и современный крестик, вручённый церковниками за благотворительность при постройке храма, так что и подозрения в «сатанинской» сущности автожира сразу у них исчезли. А на религии, блин, в это время все поведены не меньше современных нам кликуш. И из-за обвинения в безбожии или, что ещё хуже, в связях с Нечистым, можно таких неприятностей огрести, что мало не покажется.

За переводчика у нас Денисенко. Именно он лучше всего древнерусский язык освоил. Ну, а «местные» нашу речь, сильно изменившуюся в сравнении с их временами и пересыпанную заимствованиями из других языков, не понимают совершенно. Может, что-то и улавливают по знакомым словам, но полный смысл до них явно не доходит. В общем, обменивайся мнениями между членами делегации, сколько хочешь, всё равно это для второй стороны секрет. Тем не менее, всё равно на будущее следует озаботиться каким-нибудь лингвистом, который Спиридона Ивановича заменит. Опять моим помощникам срочная внеплановая работа. А ещё — парой батюшек. И церковь надо слепить в Ряжске в числе одного из первых зданий. Иначе нам в налаживании отношений с местными никак.

Начали с того, какие именно рязанские земли мы хотим «купить». Карта у нас уже заготовлена, на ней нанесены известные нам города и крепости. И линия прочерчена. Дабы не «плеваться в окно на другое государство», как это было в период раздробленности Германии на «великие микро-державы», граница отодвинута вёрст на двадцать к северу от Рановы. Севернее будущего села Петровское, где мы планируем начать разработку фосфоритов, она идёт на восток и юго-восток по водоразделу рек Хупта, Мостья, Ложва, Пара, Лесной и Польный Воронежи до впадения в Цну реки Челновая. Дальше на юг по Цне. Самый сложный вопрос — на западе. От верховий Рановы по волоку к Кочуровке и по ней до Дона. Ну, и сам Дон — наша западная граница с Курским удельным княжеством Великого Княжества Черниговского.

Карта особо поразила воеводу, никогда таких качественных географических чертежей не видевшего. Лесов, дорог и прочих болот на ней не обозначено, но реки нанесены, а это в тринадцатом веке — главные ориентиры.

То, что под нашу юрисдикцию попадает несколько крепостей, значит, судьба у их обитателей такая: уснуть в одном государстве, а проснуться уже в другом. По ним-то и заспорили. Данков, Воронеж, недостроенная Рясская крепость. Плюс оказавшиеся отрезанными не так давно вошедшие в состав Рязанского княжества Елец с Талицей. Ну, последний вопрос решаемый, поскольку никакой контрольно-следовой полосы с колючей проволокой нам просто не по силам организовать, и от Кир-Михайлова, стоящего на северном берегу реки Кочуровки, в этот эксклав можно будет шляться беспрепятственно. Кроме того, мы ведь предлагаем Рязани не просто территорию поделить, а заключить оборонительный союз. А значит, заинтересованы и в том, чтобы она оставалась достаточно сильной.

После того, как обозначили позиции сторон по территориальным вопросам, сделали перерыв на обед. Стол сервировали мы, еду доставили в армейских термосах, но посуду привезли неплохую, фаянсовую с росписью. Которой (вместе с прозрачными стаканами и бокалами под напитки) добавили охренения рязанцам. И посудой, и термосами, и газированными напитками в прозрачных пластиковых бутылках с цветными этикетками. Так что противоположная сторона больше налегала на них, а не на винцо. Тоже, кстати, неплохое и в это время очень ценимое, поскольку виноградные вина везутся аж из-за моря, из обломков разгромленной крестоносцами Византийской империи.

Уже после обеда перешли к вопросу, что мы можем предложить Ингварю Игоревичу в оплату за территорию. Про золото и серебро речи быть не могло априори, хоть и заикались об этом наши контрагенты. От слов «тысяча пудов оружейного железа» у Фёдора чуть челюсть не отпала, но у воеводы Бориса нервы оказались крепче, и он «зарядил» втрое больше. Понятно. Значит, сойдёмся где-то посерёдке.

Пугает цифра две тысячи пудов? Так это всего тридцать две тонны. Оружейная сталь по нынешним временам — это всего лишь высокоуглеродистая конструкционная. Если удастся уломать Ингваря Игоревич, то, можно сказать, «за стеклянные бусы» себе земли купим. Даже если учесть, что половину придётся отдавать в виде уже готовых наконечников, заготовок мечей и пластин ламеллярных доспехов.

— Осталось только дождаться, когда гонец отвезёт письмо в Рязань, а Ингварь Игоревич пришлёт ответ.

— Можно и ускорить дело, — пожал я плечами. — Если не испугаешься, Фёдор Юрьевич, по небу, аки птица, до Рязани добираться, уже завтра там будешь. Не в самом граде, чтобы людей не пугать, а у стен его.

Борис Омельянович от такой страсти даже перекрестился испуганно, а у Фёдора только глаза загорелись: молодёжь — она падка на всё новое, необычное.