Александр Горохов – Красная строка. Современная проза (страница 7)

– Ба-ба, о-о-о! – Ясмина сидела на кровати и показывала пальчиком на окно.

– Что это такое? – Ия привстала со стула. – Снимайте на видео, скорее снимайте на телефоны, смотрите какое же это же чудо. В жизни ничего подобного не видела.

Темная тяжелая неповоротливая туча медленно отползала к горизонту. На улице становилось светлее. Ужасающие раскаты грома слышались теперь вдалеке и были похожи на грохот бомбежки истребителей или на выстрелы артиллерии. Ия подошла к кровати, взяла внучку на руки, нежно прижала к себе и пошла к окну, чтобы лучше было видно.

Все завороженно смотрели в окно. Там, далеко за лесом вспыхивали огромные огненные всполохи, это уже были не яркие ломанные линии, а огромные залпы фейерверков, которые светились ярко-алым цветом, собранным из тысяч маленьких огоньков. Залпы вспыхивали то слева, то справа, то по центру. Просто чудеса какие-то.

«Это же как салют Победы! Победы добра над злом! У дочери жизнь наладилась, да и сын встречается с хорошей женщиной, может, женится, – Ия крепче прижала внучку, чмокнула в щечку и стыдливо посмотрела на всех. – Как же сильно я их всех люблю!»

Александр Горохов

День не задался с вечера

День не задался с вечера. До полуночи под окнами горланили и ржали обпившиеся энергетиками малолетки. Потом захрапел сожитель, он же хозяин квартиры, Гришка. Утром лил дождь. Болела голова. Еле встала после третьего будильника. Не завтракав, побежала на работу. На улице сообразила, что забыла зонт. Добежала до остановки, впихнулась в автобус. С соседних зонтов на ноги стекали струйки холодной воды. Аккуратные владельцы держали их подальше от себя. Из окон дул холодный ветер. На остановке еле продралась сквозь толпу желающих впихнуться в автобус. Выдохнула. Дождь почти закончился. Под грязной мелкой лужей не увидела водосточную решетку, каблук угодил в нее, по инерции сделала шаг. Нога подвернулась, она вскрикнула от боли, упала. Поднялась, еле доковыляла до кафешки, в которой работала. Нога опухла, ныла, болела. Каблук почти отвалился. Кожа на нем ободралась. Переобулась в удобные кроссовки. Опухшая нога без шнуровки с трудом, но влезла. Отдышалась. Пришла в себя. Сделала кофе. Откусила круассан. Горячий кофе и сладкая булочка начали успокаивать, боль утихать. Увидела содранную коленку. Пшикнула на нее антисептиком, высушила бумажной салфеткой, залепила пластырем.

В кафе, грохнув дверью, влетела хозяйка. Первой, кого увидела, была Татьяна. На нее и заорала. Просто так, бессмысленно, чтобы выплеснуть мерзость и стервозность, переполнившие натуру. Татьяна хотела сдержаться, но фитиль запылал, и ответила. Да так, что хозяйка на секунду заткнулась, а потом швырнула в нее подвернувшуюся тарелку. Тарелка просвистела в сантиметре от головы и разбилась о стену. Наступила мертвая тишина. Каждый подумал: хорошо, что в переносном смысле «мертвая». Татьяна встала, доковыляла до кассы, вытащила из стола давно написанное на всякий случай заявление, стараясь не хромать, подошла к хозяйке. Шлепнула листом о стол.

– Расчет, трудовую и медкнижку немедленно!

Хозяйка поняла, что вляпалась. Молча ушла в кабинет, прогремела ключами от сейфа, прошелестела бумагами, вернулась и шлепнула о тот же стол книжками. Потом отсчитала, так чтобы официантки и повар видели и слышали, крупные хрустящие новизной бумажки. Сказала: «Не задерживаю!».

Так Татьяна оказалась без работы, но с больной ногой, на улице.

К остановке сразу подкатил ее автобус. Она посчитала это добрым знаком – значит, сделала правильно. Села. Слезы потекли сами. Те, кто был напротив, думали, что это дождь стекает с волос, потому даже в мыслях не сочувствовали и не обращали внимания. Возле дома вышла. Поняла, что с ногой совсем плохо. Вспомнила, что, когда занималась спортом, в таких случаях делали компрессы из водки, и вылечивалось быстро. Еле наступая на больную ногу, зашла в магазин. Увидев, что женщина взяла только бутылку водки, молодой парень-кассир ухмыльнулся, выгреб из кассы всю наличность, отсчитал, сказал, что сдачи не хватает, может дать, сколько осталось, лотерейными билетами.

– На фига они мне? – возмутилась Татьяна.

– Нету в кассе больше ничего, – пожал плечами кассир, – не хочешь брать, приходи, когда наберу тебе на сдачу.

Татьяна махнула рукой, окончательно поняла, что сегодня не ее день, сказала: «ладно давай свои пустышки».

– Ваш номер телефона? – Парень взял ручку и приготовился записывать.

– А это еще зачем?

– Слушай, у меня требуют вписывать. Не хочешь, бери свои пять косарей и возвращай бутылку.

Татьяна продиктовала номер, потом все остальное, что спрашивал.

Дождь закончился. До подъезда оставалось метров тридцать, но на них ушло почти полчаса. Наконец, открыла дверь, плюхнулась в прихожей на табуретку, с трудом вытащила опухшую лиловую ногу из кроссовки. На звуки вышел Гриня. Увидел бутылку, сказал: «О!» и потянулся к ней. Татьяна напряглась:

– Не хапай, не для тебя! Я ногу подвернула. Это для компресса.

– Дура, не очень-то и надо! – сожитель безразлично глянул на ногу, шаркая тапками, пошел на кухню.

По ходу, через плечо хмыкнул: «раззява».

Татьяна доковыляла до своей комнаты, смочила полотенце водкой. Обвязала щиколотку. Потом засунула ногу в большой полиэтиленовый пакет, а сверху укутала материной пуховой шалью. Переоделась в халатик, легла на кровать и заревела. Плакала долго, беззвучно, так, чтобы этот гад не услышал и не приперся. Боль в ноге утихла, а на душе было мерзко и противно. Наконец дошло, что дурацкие мечты, будто хозяин квартиры ей симпатизирует, что вот-вот сделает предложение, они поженятся, что родит ребеночка, Гриша устроится на работу и будут жить счастливо. Этот придуманный и ни на чем не основанный бред, окончательно растаял. Собственно, она об этом и так знала. Всегда. Но отгоняла такие мысли. Не хотела их принимать. Хотела жить с выдуманным Гришечкой. Когда залезал к ней в постель, не возражала. Придумывала, будто они семья. А тут, вдруг, должно быть из-за боли, из-за того, что было ему наплевать на ее опухшую ногу, что не пожалел, а наоборот, нахамил, не получив бутылку, дошло. Встало на должное место. В слезах и заснула. В полусне решила, что надо все менять. Раз уж уволилась, то и отсюда пора убираться. Дождаться, пока нога заживет и съезжать. Найти новую работу, снять жилье поблизости от этой новой работы, а остальное произойдет само собой. И с парнем хорошим познакомится, и замуж выйдет, и будет жить счастливо. Кому как не ей. С этими мыслями и заснула.

Проснулась от резкой, давящей боли в ноге. Услышала Гришкино сопение. Саданула здоровой ногой. Он взвыл. Должно быть, попала в то место, которое и потянуло его к ней в кровать. Матерясь, согнувшись, заорал, чтобы утром и духу Татьяны тут не было.

– Я тебе до конца месяца заплатила, – ответила она зло, – через двадцать дней и съеду. А еще сунешься, в тюрьму отправлю, или оторву твой поганый огрызок.

Гришка хлопнул дверью, долго еще стонал, матюгался в другой комнате, но к Татьяне не совался.

Нога с утра ныла, болела, но опухоль стала спадать. Татьяна утром и вечером делала компрессы. Комната провоняла водкой. Хотелось спать. Она и отсыпалась. На третий день поняла, что проголодалась. В маленьком холодильнике было пусто. А в шкафу нашла давно купленные, да так и забытые простенькие овощные консервы. Съела. Ходила с трудом. До магазина бы не дошла. Позвонила в кафе, подружкам. Вечером после работы принесли кучу вкуснятины. Повариха унесла самое вкусное, что не купили. Упаковала в контейнеры, укутала в полотенца. Татьяна ела, девчонки рассказывали. Говорили, что хозяйка ищет замену, но не находит. Намекнула, что если Татьяна вернется, то примет. Говорили, что где эта хозяйка сможет найти такую, как она, чтобы бухгалтерией занималась, и продукты закупала, и склад вела и составляла меню с калькуляцией всех блюд, целый день работала в баре, отчитывалась налоговой и делала еще кучу всяких дел.

– Скажите, что подумаю, – ответила Татьяна на всякий случай, для подстраховки, но окончательно определилась, что возвращаться не надо. Что раз решила поменять жизнь, так и сделает.

К концу месяца опухоль почти спала. Нога хоть и побаливала, и наступала на нее Татьяна с осторожностью, но ходила почти не хромая. Стала подыскивать в интернете жилье. Нашла несколько подходящих вариантов. Договорилась о встрече. На следующий день встала пораньше, позавтракала, сделала макияж и ждала звонка от хозяйки комнаты. Позвонили точно в десять часов.

– Татьяна Алексеевна? – спросил женский голос.

Голос Татьяне не понравился, она напряглась, но ответила.

– С вами говорит администратор государственной лотереи, – далее голос сказал название лотереи, выдержал паузу и продолжил, – поздравляем вас с выигрышем. Для экспертизы билета вам необходимо подойти с паспортом и билетом в наш офис завтра к одиннадцати часам дня.

Татьяна от неожиданности растерялась, потом сообразила, что говорят мошенники и ответила:

– Это что, розыгрыш? У меня денег нет и ничего мне не надо.

– Это не розыгрыш, это положенная процедура, – ответил голос, назвал адрес офиса и еще раз повторил, что с собой принести.

– И чего же я выиграла? – начала соображать Татьяна.