Александр Горбунов – Лобановский (страница 19)
В фокусе внимания одесских болельщиков в день старта нового чемпионата страны, 15 апреля 1965 года, оказался Тбилиси, где «Черноморец» играл с местным «Динамо». Чемпион прошлого года против дебютанта лиги. Чемпион вырвал победу минут за десять до конца и не без труда заработал первые два очка.
«В начале второго тайма, — вспоминал вратарь одесситов Георгий Городенко в беседе с журналистом Михаилом Спиваковским, — после голов Толи Коршунова и Валеры Лобановского мы повели 2:1, но ещё в конце первой половины встречи арбитр назначил “пендель” в наши ворота. Бить подошёл сам Слава Метревели, и со стороны это выглядит как восхождение палача на эшафот. Мне, соответственно, в этом спектакле отводится роль жертвы. И тут происходит следующее: ко мне подходит Лобан и говорит: “Я сейчас покажу большим пальцем правой руки угол, в который якобы будет бить Метревели, а ты уже посмотри и скумекай, заметил он этот жест или нет, а потом определись, куда будешь прыгать”. Я говорю Валерию: “Хорошо!” — и начинаю думать, увидел Слава спецсигнал или нет. А про себя думаю, что вообще-то обычно пенальтисты волею-неволею всегда бросают взгляд в сторону угла, в который будут бить. И, как мне показалось, Метревели посмотрел в угол, противоположный тому, что показал Лобановский. Слава разбегается, я угадываю направление удара, мяч летит далеко не в самую “шестёрку”, и я ловлю его! Что вам сказать, стадион застыл в гробовой тишине».
26 июня 1965 года игра с киевлянами в Одессе. Динамовцы устроили откровенную охоту на Лобановского. Турянчик, Левченко и Медвидь сбивали с ног левофлангового одесситов одиннадцать раз! Судья исправно фиксировал нарушения и увещевал «мстителей», укоризненно похлопывал их по плечу. Видя беспомощность арбитра, навести порядок взялись товарищи Лобановского. После коротких рукопашных схваток матч оказался на грани срыва. Тут бы арбитру употребить власть. Но литовский рефери Кестутис Андзюлис и в такой экстремальной ситуации, чреватой массовыми беспорядками, продолжил миротворческую деятельность. Ада, на том матче побывавшая, рассказывала мне, что у неё осталось полное ощущение: динамовцы были настроены вывести Валерия из игры. Проигрывая 0:2, «Черноморец» отыгрался. Лобановский свой гол забил: на тот момент, к началу июля, он с семью мячами возглавил бомбардирскую гонку.
Лобановскому стало полегче, когда в «Черноморец» перебрались Базилевич и Каневский, но всё равно игра его подвергалась постоянной критике — за проявления чрезмерного индивидуализма на поле. Проведя в Одессе ещё и следующий сезон 1966 года и забив в 35 матчах чемпионата СССР и розыгрыша Кубка 11 мячей (всего в составе «Черноморца» — 63 игры, 21 гол), Лобановский уехал.
К тому времени до Донецка дошли слухи о том, что в «Черноморце» у Лобановского с Базилевичем дела не очень-то ладятся. Футбольный мирок тесен. Один из помощников Олега Ошенкова прознал об этом, рассказал Олегу Александровичу, а тот сообщил партийному куратору «Шахтёра» Николаю Васильевичу Каледину, заведовавшему в Донецком обкоме КПСС одним из ключевых отделов — административных органов, о желании видеть обоих футболистов в своей команде. Их пригласили на беседу. «Оба сразу понравились, — вспоминает Николай Каледин. — “Знак качества” игры обоих сомнениям не подвергался. Современный, с некоторым налётом сарказма Базилевич и вдумчивый, серьёзный Лобановский». Каледин говорит, что так и «не привык их разделять: вошли в мою жизнь вдвоём, вдвоём и остались».
Во время беседы с Лобановским и Базилевичем обговорили финансовые условия — контрактов тогда не было и в помине. Профессии «футболист» в стране не существовало. Все были «любителями». Донецкие «любители» числились на производстве. Все об этом были прекрасно осведомлены. Время от времени приезжали проверяющие, наказывали формально какого-нибудь «стрелочника», и всё продолжало двигаться своим чередом. Игроки «Шахтёра» числились на средних должностях на шахтах, например крепильщиками, но никогда — забойщиками или проходчиками. На такую вспомогательную позицию оформили и Лобановского с Базилевичем.
Лобановский был прикреплён к «Макеевуглю». Сразу после того, как он первый раз отправился туда за зарплатой, произошёл такой эпизод. В кабинете управляющего трестом раздался звонок директора шахты. «В нашу кассу, — докладывал он, — пришёл парень, просит выдать зарплату. “Я, — говорит, — Лобановский”. Кассир ему: “Ну и что?” Парень настаивает: “Я, мол, должен получить зарплату”. Кассир: “На каком участке работаешь?” Молчит. Что делать?» — «Немедленно выдать! — приказал управляющий. — Это же игрок “Шахтёра”».
Разбирая дома старые бумаги, Каледин нашёл в них несколько ведомостей. Типа: «За победу над чемпионом СССР командой “Динамо” (Киев) премировать...» И перечень, начиная с О. А. Ошенкова, — по 95 рублей. «Сейчас, — говорит Каледин, — показать кому, скажут: “Вот нищета была!”».
С первых дней новички «Шахтёра» принялись «пахать» до изнеможения, подавая пример партнёрам (а среди них были такие старожилы донецкого клуба, как Владимир Сальков и Виктор Носов — будущие известные тренеры). Надо сказать, в коллективе их приняли доброжелательно. Лобановский с Базилевичем после напряжённой работы в общей группе оставались на поле отрабатывать свои «коронные номера»: финты, удары по воротам. Потом — вдвоём — подачу угловых. Местные мальчишки становились в очередь носить Лобановскому мячи к углу поля. Синхронными действиями, все об этом помнили, игроки знатно отметились ещё в киевском «Динамо».
Донецкие тренеры пытались загонять их на базу, но тщетно. Уходили с поля только после захода солнца и отключения электричества. Когда снимали бутсы, из-под ногтей сочилась кровь. Во время дополнительных тренировок Лобановский и Базилевич обращались друг к другу по отчеству: «Васильич», «Петрович».
Летописец «Шахтёра» Марк Левицкий написал, что «Лобановский и Базилевич появились в “Шахтёре” 15 июня 1967 года в матче против кутаисского “Торпедо”, и оба забили по мячу». Это не так. Марк Юрьевич запамятовал, а проверять, понадеявшись на внутренний «компьютер», не стал. Лобановский дебютировал в «Шахтёре» 2 апреля 1967 года в домашнем матче против «Зенита» (2:0), а первый гол в составе донецкой команды забил в следующей встрече, тоже состоявшейся в Донецке, в ворота минского «Динамо» (хозяева, увы, проиграли: 1:4). До упомянутой Левицким игры с кутаисцами в гостях Лобановский провёл за «Шахтёр» восемь матчей в чемпионате СССР и один в розыгрыше Кубка и забил три гола. Всего же в первый свой сезон в Донецке Лобановский с Базилевичем и «примкнувший к ним» Анатолий Пилипчук забили больше половины шахтеровских мячей: 23 из 43 — 9 Лобановский, по 7 Базилевич и Пилипчук.
Появившись в «Шахтёре» ранней весной 1967 года, Лобановский не стал с первых же дней высказывать Олегу Александровичу свои соображения по организации игры в том или ином матче. 28-летний футболист старался (поначалу — для себя) детализировать действия увиденных им на южных сборах соперников и применительно к каждому предлагать в игре что-то своё, пусть даже и не отрепетированное на тактических тренировках.
23 июня 1967 года «Шахтёр» играл в Тбилиси с местным «Динамо». С командой в столицу Грузии полетел Каледин. Не потому, что отвечал в обкоме за спорт и обязан был находиться рядом с командой не только на домашних матчах, но и на выездных, а по поручению первого секретаря областного партийного комитета Владимира Ивановича Дегтярёва. Дегтярёв, собственно, просил Каледина слетать в Тбилиси несколькими неделями раньше — с двумя просьбами к тогдашнему партийному руководителю Грузии Василию Павловичу Мжаванадзе, но Каледин сумел подгадать поездку к матчу.
Просьбы же, как рассказывал спустя годы Николай Васильевич, были такими: «Мы возводим в Донецке памятник Ленину, и не хватило гранита — гранит надо было достать! Кроме того, приближался День шахтёра, а область исчерпала лимит на спиртное. Дегтярёв через меня просил Мжаванадзе выручить».
Вот к Каледину перед вылетом из Донецка и обратился Лобановский: «Николай Васильевич, если мы в центр обороны в помощь двум центральным защитникам не отрядим третьего, грузины нас разорвут». Каледин подошёл к летевшему с ними председателю областной Федерации футбола Евгению Акимовичу Лопухину, крупнейшему, по его оценке, «организатору угольной промышленности»: «Что делать? Лобановский предлагает разумный вариант для игры в Тбилиси, но к Ошенкову сам идти не хочет». Каледин с Лопухиным разработали метод подхода к Олегу Александровичу. Первым в самолёте к тренеру подошёл Лопухин, завёл беседу о тактике на матч. И, будто бы невзначай, сказал: «А что, если попробовать трёх центральных защитников?» Ошенков ему: «Вы что, издеваетесь?» «Спустя какое-то время, — вспоминал Каледин, — к Ошенкову подсел я: “Евгений Акимович говорит, что у вас есть идея насытить игроками оборону? По-моему, очень интересная мысль”. Ошенков возмущённо ответил, что это не он говорил о трёх защитниках в центре обороны, а как раз Лопухин. Однако на следующий день по дороге на разминку сообщил: “Я подумал. Наверное, есть смысл сыграть защитный вариант. Брошу вперёд Базилевича с Лобановским, а остальные будут отбиваться”».