Александр Горбунов – Лобановский (страница 18)
Самое же поразительное, конечно, — суждение о том, что Маслов (!) договорился (!!) с Симоняном (!!!), а Лобановский был заменён, потому что «отказался содействовать их соглашению». Даже если допустить — теоретически, конечно, — реальность этой чуши, то возникает вопрос: о чём мог быть договор между тренерами? Что, Лобановский своим присутствием на поле мог помешать достижению ничейного результата? Наоборот, он мог только поспособствовать этому, забив, скажем, ответный гол (ведь «Динамо»-то проигрывало!). Но в том-то и фокус домыслов Уилсона и Галинского: они изначально, конструируя событие «под себя», придумали, будто это «Динамо» вело в счёте, а потому, дескать, Лобановский был заменён для того, чтобы он не забил ещё один киевский гол и не нарушил тем самым «договорённость» между тренерами (по Уилсону) или (по Галинскому) чтобы киевляне достигнутый перевес могли удержать.
Проверять, как протекал матч «Спартак» — «Динамо» (Киев), Уилсон не стал, а поверил «вбросу» Галинского, поставившего всё с ног на голову. Попутно поверил англичанин и тому, кто наплёл ему о сговоре между Масловым и Симоняном, в котором якобы не пожелал участвовать Лобановский.
В Киеве Маслов проработал до 24 сентября 1970 года. Увольняли его безобразно (как и из «Торпедо» в начале 60-х годов, когда об отставке тренеру сообщила уборщица). Михаил Коман назвал это «самой позорной страницей в истории киевского “Динамо”». О принятом решении Маслову в Киеве не сказали. Когда команда отправилась на календарный матч в Москву с ЦСКА, в столицу откомандировали заместителя председателя Спорткомитета Украины Адриана Мизяка, курировавшего зимние виды спорта. В день игры Маслов сидел в своём номере гостиницы «Россия» вместе с входившим тогда в тренерский штаб Бибой, Михаилом Команом и врачом команды Сергеем Поповым. В дверь постучали. Какой-то незнакомый человек настойчиво попросил Маслова выйти на минутку в коридор. Там-то Мизяк и объявил Маслову об увольнении. В номер Маслов вернулся минут через десять. Оглядел всех и совершенно спокойно сказал Бибе: «Сходи-ка, Андрюша, в буфет и принеси коньячку, пару бутылок». После первой рюмки Маслов и сообщил им, что он уже больше не тренер «Динамо».
Установку на игру Маслов не проводил, на скамейке, естественно, не сидел, наблюдал за матчем с трибуны. После матча сел в автобус, отправлявшийся с командой в аэропорт Внуково, попрощался с футболистами и вышел из автобуса возле станции метро «Юго-Западная». Коман был поражён тем, что «такая глыба, как Маслов, может расплакаться на глазах других людей: я бы никогда не поверил, если бы сам не видел его слёзы».
Поостыв, Виктор Александрович сделал то, что исключительно редко делают тренеры, оказавшиеся в таком положении: пригласил к себе своего сменщика Александра Севидова и долго и обстоятельно рассказывал, на кого, с его точки зрения, Севидову следует опираться в работе, кто может подвести, подробно характеризовал каждого футболиста и работника команды.
Отдельно выделил игрока, которого на первых порах вроде бы «не заметил». «Там, Саша, в дубле мальчик есть один, — сказал Виктор Александрович Севидову, — игрок должен быть потрясающий. Я его не дёргал — рановато было, да и сейчас ещё время не совсем приспело. Ты тоже сразу не наседай, сбереги его для футбола. Блохин его фамилия...»
ЗАВЕРШЕНИЕ КАРЬЕРЫ ИГРОКА
Конфликт с Масловым и уход из «Динамо», после чего последовал вынужденный переезд сначала в Одессу, а затем в Донецк, — возможно, ключевой момент в футбольной жизни Лобановского, заставивший его совершенно иначе взглянуть на тренерскую профессию и в немалой степени подтолкнувший его к тренерству.
Вадим Николаевич Пашковский, у которого Лобановский защищал курсовой проект в Одесском политехническом институте, рассказывал, что Валерий в разговоре с ним о причинах ухода из киевского «Динамо» жёстко сказал: «Маслову нужно мясо, из которого он будет делать фарш».
Юрий Войнов, возглавлявший «Черноморец» и немедленно, как только узнал о том, что Валерий оказался ненужным «Динамо», позвавший его в команду, отмечал, что уже тогда «в нём проявился тренерский талант». Войнова привлекало то, что Лобановский «критически осмысливал события, происходившие в отечественном и мировом футболе».
Почему Войнов, один из самых ярких игроков советского футбола второй половины 50-х — начала 60-х годов, пригласил Лобановского? «Мне, выросшему в Ленинграде, — говорил он, — импонировали врождённая интеллигентность Лобановского, его ершистый характер, эрудиция и юмор. Когда он появился в киевском “Динамо”, моя футбольная карьера была на излёте. Однако восьмилетняя разница в возрасте не мешала нам поддерживать товарищеские отношения. В нём подкупали настойчивость и желание достичь поставленной цели. Он очень много читал — книги и периодику. Никогда не слышал от него нецензурных слов». Войнов считал, что Лобановский в то время играл превосходно, называл его чрезвычайно одарённым, своеобразным футболистом и говорил, что уход Валерия из Киева «не поддаётся никакой логике».
Лобановский и прежде не пропускал ни одной публикации о футболе в периодической печати. В «Черноморце» он вплотную занялся изучением всех доступных тогда книг и статей, подготовленных известными специалистами, советскими и зарубежными. В специально заведённой папке он хранил вырезки из еженедельника «Футбол» — в частности, публикации Альфа Рамсея и Отто Глория, серию статей Виктора Александровича Маслова о чемпионате мира, «разбитую» на четыре номера в конце 1966 года под общим заголовком «Мы говорим: “Современный футбол”». Именно тогда Лобановским были сделаны первые пометки в книге Бориса Андреевича Аркадьева «Тактика футбольной игры», раздобытой с огромным трудом и зачитанной потом, как говорится, до дыр.
Олег Базилевич, по воле Маслова тоже оказавшийся вне «Динамо» и тоже затем перебравшийся в «Черноморец», вспоминает, какие бурные диспуты они устраивали с Лобановским в Одессе после чемпионата мира 1966 года в Англии. Это был первый чемпионат, полностью показанный советским телевидением. «Мы, — рассказывает Базилевич, — вместе анализировали игру лучших на тот момент команд — Англии, Германии, Португалии, — сравнивали её с игрой, продемонстрированной сборной СССР». Друзья задавались вопросом: почему наша команда, не уступая в подборе исполнителей ни немцам, ни португальцам, тем не менее им проиграла?
В Одессу Лобановского пригласил Юрий Войнов. Маслов предлагал Войнову остаться в «Динамо» и помогать в роли селекционера, но руководители украинской футбольной федерации попросили выдающегося полузащитника киевского клуба и сборной СССР возглавить одесскую команду. Хорошо зная и Лобановского, и Базилевича, Войнов не стал им предъявлять по части физической подготовки такие же требования, как к остальным игрокам. «Я, — рассказывал он, — прекрасно понимал, что они способны готовиться к матчам самостоятельно. И моих ожиданий они ни разу не обманули».
На загородной базе «Черноморца» к Лобановскому поселили Валерия Поркуяна, которого новый лидер одесской команды взял под свою опеку. Поркуян, как он сам говорит, брал с Лобановского пример. Как и тот, не жалел себя ни в матчах, ни на тренировках.
Историк спорта Аксель Вартанян особо отмечает контрольную встречу «Черноморца» с алма-атинским «Кайратом», проходившую в преддверии сезона-65. В центре этой товарищеской по статусу игры оказался Валерий Лобановский. Вот что пишет о конфликте с его участием В. Рыкунов, автор заметки в «Советском спорте» «Пять удалений с поля» (его цитирует Вартанян):
«Защитник “Кайрата” Федотов, решив приостановить атаки Лобановского... грубо его снёс. В результате игроки обменялись бранными репликами. Вскоре уже Лобановский грубо сыграл с форвардом “Кайрата” Рожковым, который в ответ ударил по ногам своего обидчика. Судья приостановил игру и попросил обоих нарушителей удалиться с поля. После долгих препирательств Лобановский и Рожков покинули его».
За годы игроцкой карьеры арбитры шесть раз заносили в протокол фамилию Лобановского в разделе «предупреждения». Первый — в Киеве — датирован 31 мая 1961 года. В матче с ереванским «Спартаком» московский судья Сергей Алимов записал: «За обоюдное неспортивное поведение».
Потом было: «Систематически разводил руками, разжигая страсти на трибунах, и [за] симуляцию падения в штрафной площади и апелляцию к трибунам». Авторство сей записи принадлежит ленинградскому рефери Александру Алову. Ему же — «За апелляцию к зрителям на решение арбитра». Два следующих предупреждения — «За симуляцию повреждения» (москвич Сергей Архипов) и «За попытку ударить соперника» (ещё один москвич, Николай Хлопонин). Все пять, когда Лобановский играл за киевское «Динамо». В «Черноморце» он был предупреждён лишь однажды, ленинградцем Юрием Якобсоном «за нетактичное поведение по отношению к судье», а в «Шахтёре» ни разу.
Претензии к судьям у Лобановского возникали регулярно; они к тому давали повод, но, играя, например, за «Шахтёр», Лобановский никогда не переводил их в плоскость «разборок», а мог лишь, пристроившись в шаг к бежавшему от эпизода арбитру, будто бы ненароком поинтересоваться: «А что, сейчас за это не свистят? Правила изменились?» — и, не дожидаясь ответа, бежал дальше.