Александр Горбунов – Лобановский (страница 20)

Предложение Лобановского, о чём Ошенков, понятно, не догадывался, сработало. Матч складывался непросто. Тбилисцы открыли счёт в первом тайме, продолжали наседать, «Шахтёр» успешно оборонялся. За четыре минуты до конца встречи Лобановский подал угловой и — 1:1. Если верить справочникам, ответный гол забил Александр Григорьев, но у Каледина в памяти остался Базилевич. А на 89-й минуте тбилисцы сбили возле своей штрафной площадки Лобановского. «Надо сказать, — рассказывал Каледин, — Валерий Васильевич падал исключительно красиво. Он выпрямлялся во весь рост и буквально плашмя летел на газон. Был при этом весьма убедителен! Любой судья давал свисток».

Если в Тбилиси за минуту до завершения матча арбитр назначил штрафной в опасной близости от динамовских ворот, значит, нарушение правил было 300-процентным.

Пробивать штрафной Лобановский решил сам. Отошёл от мяча шагов на пять. Стадион неистовствовал. Лобановский остановился, взглянул в сторону трибун и отошёл ещё на несколько метров. Публика совсем сошла с ума: свист, крики, коллективная жестикуляция. Хладнокровие Лобановского в такой ситуации поражало. Он разбежался и мощным ударом вколотил победный гол.

История с волевой победой в Тбилиси и превосходно забитым голом Лобановского имела весёлое продолжение. Поручение Дегтярёва Каледин выполнил за день до игры. Калединский тесть воевал вместе с одним из помощников Мжаванадзе Лазарем Андреевичем Пирадовым. Тесть позвонил Пирадову и попросил устроить Каледину встречу с Мжаванадзе. «Ведут меня через приёмную, — вспоминал Каледин. — Там все члены бюро ЦК Компартии Грузии собрались, удивляются, что какого-то русского проводят в кабинет без секунды ожидания. Первый секретарь тепло меня встретил, я ему изложил проблему: “Догулялись, на День шахтёра водки нет. И гранит закончился”. Он хохочет: “Что, не знаете, гранита в Грузии нет. Мы пользуемся армянским”. Однако же подписал бумагу, чтобы в счёт их лимитов отправить в Донецк гранит. И по водке приказал полугодовой лимит выдать».

Попутно Мжаванадзе распорядился устроить для донецкой делегации приём после матча. Сам он в последний момент посетить его из-за неотложных дел не смог. Каледин взял с собой нескольких человек, в том числе Лобановского. Представляя тех, кто с ним пришёл, назвал Лобановского, не упоминая фамилии, «специалистом по холодильным установкам» (в дипломе у Валерия Васильевича: «инженерпромтеплоэнергетик»). А когда настала пора Лобановскому — в порядке очереди — произносить тост, представил уже по-другому, полностью: «капитан “Шахтёра” Лобановский». Воцарилась гробовая тишина, в которой вдруг — бабах! — официант уронил поднос. «Лобановский, — рассказывал Каледин, — спокойно, очень хорошо сказал о дружеских отношениях с тбилисскими динамовцами, шок прошёл, ледок растаял. И здесь Васильич оказался на высоте».

Спустя полтора месяца после матча в Тбилиси Лобановский решил высказать свои соображения относительно игрового построения на ближайший матч Ошенкову лично, без посредников (стоит заметить, Олег Александрович на этот раз сам к нему обратился). В Донецк приехало киевское «Динамо». Матчи против своей бывшей, но по-прежнему родной команды — он был плоть от плоти динамовцем — становились для Лобановского принципиальными, значимыми, отличались от других. Тем более что «Динамо» тренировал Виктор Маслов, превративший команду в безоговорочного лидера советского футбола. Весной «Шахтёр» в Киеве проиграл «Динамо» вчистую — 0:3. На 7 августа был назначен в Донецке матч второго круга. Лобановский предложил сфокусировать в середине поля все усилия на полной нейтрализации тех динамовских полузащитников, которые вели динамовскую игру, — Йожефа Сабо и Владимира Мунтяна, и оставить свободным ещё одного киевского хавбека, Фёдора Медвидя. Медвидь не обладал организаторскими способностями, присущими его более техничным и гораздо основательнее тактически оснащённым партнёрам, и не был в состоянии вести ту игру, к какой динамовцы при Маслове привыкли.

«Пусть делает, что хочет, — убеждал Лобановский (по свидетельству Аркадия Галинского) Ошенкова, рассказывая ему о том, как, по его мнению, следует действовать против Медвидя. — Важно, что этот вариант у “Динамо” абсолютно не наигран. А наше нападение тем временем доставит киевской защите уйму хлопот».

Олег Базилевич помнит эту историю так: «Мы с Валерием выдвинули предложение: при потере мяча игроки “Шахтёра” немедленно переходят к плотной персональной опеке полузащитников динамовцев,'что позволял сделать уровень функциональной готовности нашей команды. Олег Александрович это предложение принял, и оно сработало».

Всё примерно то же самое, что у Галинского. Кроме одного: не Валерий предложил, а «мы с Валерием». Сути, впрочем, это не меняет. Лобановский и Базилевич прекрасно были знакомы со всеми методами ведения игры масловским «Динамо». Им было известно, что Маслов старается избегать кардинальных изменений определённого им на конкретную игру тактического варианта, на перемены идёт неохотно, на действия соперника обычно не реагирует, играет «от себя». Не привыкшие к жёсткой борьбе за мяч в условиях плотного скопления игроков в середине поля киевляне принялись играть чересчур резко. Медвидь несколько раз «обрезал» партнёров в центре поля, и донецкая атакующая пружина, как и предсказывал Лобановский, угрожающе выпрямлялась.

Незадолго до перерыва произошёл неприятный инцидент, в какой-то степени смазавший впечатление от матча. Сабо в простейшем, казалось, эпизоде исключительно грубо сыграл против Лобановского, который чудом избежал травмы. Футболисты «Шахтёра» за Лобановского вступились, на грубость ответили грубостью. Игра остановилась, на поле выбежали даже Ошенков и Маслов. Харьковский арбитр Филипп Тюриков не отважился удалить с поля киевских зачинщиков инцидента — в Киеве потом пришлось бы держать ответ перед спортивным и партийным начальством. Разгоревшиеся страсти остудил гол-шедевр Базилевича после углового — такого же шедевра в исполнении Лобановского. Так был открыт счёт. Базилевич забил и второй гол, когда Лобановский с партнёрами поймал киевлян на контратаке. Базилевич на огромной скорости домчался до штрафной, ловко обманул Островского и точно пробил — мяч от штанги юркнул в ворота Банникова. В итоге: 2:1 в пользу «Шахтёра».

Игра с киевским «Динамо» обоим будущим тренерам запомнилась. Базилевич считает, что «она показала: мы с Лобановским уже можем самостоятельно генерировать продуктивный тренерский замысел». Киевский журналист Валерий Мирский назвал тот матч «днём рождения отечественных футбольных полководцев новой формации». Скорее это был день зарождения прогремевшего спустя несколько лет тренерского тандема.

В составе «Шахтёра» Лобановский провёл немало великолепных матчей, забив 14 мячей в 50 встречах, но игра с киевским «Динамо» считается в его донецкой карьере лучшей. Марк Левицкий вообще полагает, что Лобановский-игрок в полной мере проявил себя именно в донецкой команде. В «Динамо» он был классическим левым крайним с ограниченной зоной действий, в «Шахтёре» — хозяином игры. Ошенков позволял Валерию на поле творить, его амплуа свидетельствовало о роли «свободного художника», тренером поощрявшейся. «На поле он, — говорил Левицкий, — рисовал картину яркими мазками и делал это с превеликим удовольствием». Как всегда, Лобановский был заметен на поле, но, в отличие от прошлых игроцких лет, старался избавляться от проявлений индивидуализма, получал удовольствие от подыгрыша, стал явным поборником коллективного футбола. Базилевич вообще считает, что Лобановский в Донецке играл в манере будущего Кройфа, снабжая партнёров голевыми передачами и успевая угрожать воротам соперника.

Популярность у Лобановского в Донецке была невероятная. Однажды «Шахтёр» встречался с московским «Динамо». Лобановский из-за травмы принять участие в игре не мог, но на стадион приехал и сел в «гражданской одежде» не на трибуну, а на скамейку запасных. Зрители, увидев копну его светлых волос, принялись во время матча требовать его появления на поле. Скандировали не менее получаса, не переставая, — до тех пор, пока Олег Александрович не попросил диктора по стадиону объявить: «Лобановский не играет по причине травмы».

«В Донбассе, — писал Марк Левицкий в книге «С “Шахтёром” навсегда!», — о Лобановском осталась добрая память и как об игроке, и как о тренере соперника, и как о личности, возвысившейся над своими современниками».

Левицкий жил неподалёку от Ошенкова. Однажды они встретились утром на улице, и тренер, оглядевшись по сторонам, полушёпотом сказал Левицкому: «Вы знаете, Лобановский и Базилевич слушают Би-би-си». Левицкий, с этого же начинавший каждый новый день, воскликнул: «Не может быть! Какой ужас!» «И смотрю при этом, — рассказывал Марк, — в глаза Олегу Александровичу: серьёзно он всё это или шутит?»

А через год Лобановский решил завершить карьеру футболиста. Будучи капитаном команды, глядя уже на многое с «масловской колокольни», он не мог играть в футбол, который культивировал донецкий клуб, разошёлся во взглядах с тренером Ошенковым.

В «Советском спорте» 28 июля 1968 года появилась заметка «Футболист уходит...». Автор, журналист Валерий Березовский, симпатизировавший и Ошенкову, и Лобановскому, признал, что оба они одинаково любят своё дело, одинаково болезненно переживают неудачи, но каждый из них понимает футбол по-своему и каждый свою точку зрения считает единственной. Заметка сопровождалась монологами: