Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 70)
Саша Козлов изначально помимо участия в «Агате Кристи» и другую музыку писал. Он вообще меломан был – я бы его даже рокером не назвал. Мы сами из Питера, и когда только делали свои первые шаги в шоу-бизнесе, приезжали в Москву – он все время нас встречал, рассказывал, показывал, очень хороший дядька был. Жалко, что так быстро сгорел.[86] А с текстом там очень хитрая история: припев написала девушка, которая сейчас, по-моему, живет в Германии. Короче, в создании песни приняли участие абсолютно разные люди, которые между собой почти не связаны, придерживаются разных музыкальных стилей – поэтому она такая интересная получилась.
Юра Усачев из «Гостей из будущего» для «Люби меня, люби» создал порядка десяти аранжировок. Даже одна версия была, где весь припев играл, как с пластинки. Юра нам до этого сделал песню «Я учусь танцевать», мы его даже в клипе засняли. В результате Сергей «Магнит» [Ананьев] – он Киркорову делал аранжировки, Любе Успенской, нам делал «Девушки бывают разные» и много других песен, да и до сих пор с нами работает – написал ту самую аранжировку. Между прочим мы за эту песню получили премию Попова, который радио изобрел, ну, вернее послал первый сигнал из Кронштадта в Питер. Это был 1999 год, если я не ошибаюсь, – и она оказалась самой ротируемой на радио песней в стране.
Клип на «Люби меня, люби» мы снимали в мае 1999-го на Финском заливе – если присмотреться, то видно, что у меня губы синие. Там вроде как закат летний – но на самом деле было очень холодно, градуса три-четыре. А нам приходилось заходить в воду по колено. Мы снимались и бежали в машины греться. Клип был – ну как саундтрек к кино. Так до нас никто еще не делал. Причем получилось так, что у меня времени не было, и основную историю снимали без нас. Этот парень на дельтаплане, с которым идет вся эта любовная петрушка, – это не я, хотя и похож очень. Помню, Кирилл [Андреев] из «Иванушек» подошел и сказал: «Ты в этом клипе, конечно, молоток, сыграл отлично». А это не я на самом деле!
После этого к нам стали более серьезно относиться. Никто не ожидал, что мы можем такой вот «медляк» записать. Если до «Люби меня, люби» нас считали хулиганами – то после стали считать романтиками; такими хулиганистыми романтиками. Поклонниц, конечно, прибавилось. У меня мало на тот момент треков про любовь было, мне как-то это казалось банальным, неинтересным. А после этого у нас вышли и «Моя звезда», и много всяких медленных песен, потому что нам в натуре это понравилось. Мы поняли, что в мелодических интересных песнях есть прикол.
Все говорят, что 1990-е – бандитские или голодные; кучу всяких придумали эпитетов. Конечно, были ситуации с бандитами. Но я был совсем молодой, у меня все только начиналось. Появилась новая музыка, новая одежда, новые возможности в написании музыки – компьютеры, программы, звуки. К нам стали приезжать диджеи, звезды, артисты… Для меня это время открытия нового, практически революция в мироощущении. Но такого, чтобы я ностальгировал, и близко нет. Ну, было и было – классно, поздравляю, отлично. Сейчас тоже классное время. Хотя, наверное, раньше шоу-бизнес был чуть-чуть почестнее. В каждую песню вкладывалось больше сил, больше эмоций. Сейчас песню выпустили, она в лучшем случае две недели покрутится – и все, уже новая. Музыка стала гораздо доступнее, и писать ее легче. Я ничего против этого не имею, если есть больше возможностей – это хорошо. Но мне кажется, что сейчас больше делается в угоду ситуации. Если раньше ты это делал, самовыражаясь, то сейчас, скорее всего, ты подстраиваешься. И поэтому сейчас возвращаются к музыке 1990-х, перепевают ее – там все было просто подушевнее.
Я считаю, что в музыке главное – настроение. Это даже важнее, чем ноты; чем то, как вы поете. Если мы говорим про ту же «Люби меня, люби» – там настроение романтическое, полетное. Оно может быть разным, но оно обязательно должно быть; если нет настроения – песня пустая. Вообще, если нас сейчас перепевают – значит, в этой песне что-то есть. Но если честно, я спокойно отношусь к творчеству этих артистов. Те, кому надо, залезут, посмотрят оригинал. Кому не надо, кому достаточно исполнения других – ну, если люди будут считать, что Гречка написала «Люби меня, люби», поздравляю. Мне как-то от этого ни тепло, ни холодно. Задачи оставить какой-то след в шоу-бизнесе у меня точно нет. Мы к этому всему гораздо проще относимся.
Ультимативная дискотека 1990-х, последний писк школьного рейва – и извечная песня-спутница к «Солнышку»: могло даже показаться, что эти песни поет одна и та же группа. На деле за «Вирусом» стояли продюсеры «Стрелок» Леонид Величковский и Игорь Селиверстов – и даже любимый трюк с несколькими составами одной группы с «Вирусом» тоже провернули. При этом зеленоградское трио само делало свои песни и к таким фокусам отнеслось без понимания. Закончилось все классически – а несколько гиперактивных хитов остались. Можно привести и еще одну аналогию: как и «Беги от меня», «Ты меня не ищи» – песня, в которой повсеместная в российской поп-музыке тема бегства разворачивается по-новому. Здесь уже бегут не куда-то, а от кого-то.
Ольга Козина (Ольга Лаки)
вокалистка, авторка песни
Я с будущими соратниками по группе познакомилась еще в школе. Мы фанатели от Klubbheads, рейверских дискотек и, как все нормальные подростки, одевались в кислотные цвета, яркие лосины, куртки латексные. Андрей [Гуддас, клавишник и аранжировщик группы] учился на факультете мостов и тоннелей. Юра [Ступник, еще один клавишник и аранжировщик] был как-то связан с электроникой. Но институты свои они бросили. Я из-за «Вируса» не закончила 11 классов. Вроде и жалею, а с другой стороны, надо выбирать мечту (если она у тебя, конечно, есть).
Я переживала первую влюбленность, вела школьный дневник – о нем. Он был намного старше меня, у нас ничего не складывалось. К сожалению, его с нами больше нет. То, что эти мои искренние переживания получили обертку в виде такой немножко агрессивной танцевальной музыки, – это всех и цепануло. Там даже рифмы нет, вот послушайте: «Вдаль уносят мечты. Спит город. / Ты опять говоришь, что любишь. / Мы одни, я молчу. Дрожь по губам. / И на моих глазах – слезы». Это просто излияние души.
«Вирус» очень сильно стрельнул, очень! Запрос на концерты был огромный. Естественно, Величковский и Селиверстов подумали, почему бы не сделать второй состав «Вируса». Они это уже успешно провернули с группой «Стрелки». Когда мы поехали впервые в жизни на гастроли в Германию, они в Москве провели кастинг, нашли какую-то девочку – и покрасили ей волосы в тот же цвет, что у меня. Мне же потом показали видеокассету с записью концерта в «Олимпийском»: там под мою фонограмму открывала рот эта самая девочка, рядом дрыгались два непонятных парня. Я плакала безумно, истериковала, резко перестала быть пухленькой. Сделать мы ничего не могли, потому что у нас был подписан кабальный контракт. Естественно, никакая дружба с моим клоном не была возможна. Она пыталась меня копировать даже в повседневной жизни. Однажды нас позвали на премию «Золотой граммофон» – должны были наградить за песню «Ручки». Я сидела в гримерке, и вдруг врывается она. Настолько вжилась в мой образ, что у нее начало рвать крышу. Она верещала: «Это должна быть я! Это мой голос! А ты – никто». Мы едва не подрались.
Мне запрещали петь без фонограммы, запрещали перекрашиваться, запрещали называть свое настоящее имя. Но я человек, не робот. И когда мы снимали клип на очередную песню «Не верь», я постригла волосы, чтобы поклонники увидели, что существуют две девочки. Выговор был строжайший. Но мне уже было все равно. Мы получали по 50 долларов за концерт, терять было нечего. Нам помог питерский диджей Леша Цветков – показал наш контракт своим адвокатам, и с их помощью мы расторгли с продюсерами все отношения. Да, мы были слишком наивны. Но представьте себе девятиклассницу, которой позволили выступать на одной сцене с Аллой Пугачевой: какой тут может быть профсоюз артистов?
Леонид Величковский
продюсер
Очень хорошие, талантливые ребята – сами писали музыку, я их только корректировал. Они были звездами, а потом мы поругались: все как обычно – деньги. И где они сейчас? Нигде! Это опять-таки проблема многих талантливых людей, которые считают, что они – гении, а все остальные – лохи, которые их не понимают. И если про них выходят презрительные статьи, это значит, что их не поняли. А если им предлагают для [таблоидной] «Экспресс-газеты» сняться голыми, это значит, что признают их величие. Всегда приходится объяснять: «Помни, кто ты и откуда. Петь не умеешь, танцевать не умеешь. Так хотя бы слушай, что тебе говорит продюсер». К сожалению, некоторые артисты считают себя самыми умными – на этом и происходят все конфликты.
Группу «Амега» собрал создатель «Блестящих» Андрей Грозный – но играли и пели они совсем иначе: тоньше, мягче и тише. Томная романтическая «Лететь», с одной стороны, на несколько лет опередила возвращение гитар на большую эстраду, а с другой – встроилась в новый ряд песен о небесах и мечте, которых не достичь, как бы ни хотелось. Твой полет – всего лишь сон (через без малого 20 лет ее перепоет для фильма «Лед» Антон Беляев – для сцены, где мечта все-таки осуществляется). В этом недолговечном проекте на перепутье встретились герои двух десятилетий: Елена Перова из «Лицея» потом ушла в актрисы и телеведущие, а Алексей Романоф[87] сделал поп-группу следующего поколения – «Винтаж».