Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 71)
Алексей Романоф
вокалист
«Амегу» все воспринимали как глоток свежего воздуха, мы сразу стали бешено популярными. Но предшествовало этому мое пятилетнее заточение – что, в принципе, и дало такой глобальный результат. Я подписал в возрасте 16 лет контракт со звукозаписывающей компанией и моими продюсерами. За эти пять лет они умудрились сделать «МФ3» и «Блестящих», с которыми я работал в качестве бэк-вокалиста. Второй альбом «МФ3» я вообще практически весь пропевал сам. То есть я сидел, ждал у моря погоды, копил силы и мысли, но самореализации никакой не получал. Вероятно, продюсеры не понимали, каким образом это все преподнести. Как только нашли второго пацана, Олега Добрынина, процесс вроде бы более-менее пошел.
Правда, был 1998 год – кризис, все очень боялись запускать новый проект. Поэтому нужен был стопроцентный успех. Гарантировать его, наверное, помогла моя идея: взять в группу не гитариста, а гитаристку – только что ушедшую из группы «Лицей» Лену Перову. Никакого маркетинга я в виду не имел, просто пришел и сказал: «Ребята, чтобы все получилось, нам очень нужна эта девушка». Тут же все загорелись, включились все переговорщики и так далее – и Лену умудрились уговорить.
Андрей Грозный, конечно, гениальный продюсер, на мой взгляд. Много он мне дал как композитор. Я песню «Лететь» не сочинял, но принимал непосредственное участие в записи – ровно настолько, насколько мне позволяли; а позволяли мне мало что. Я просил изменить обработку голоса, изменить какую-то мелодическую линию – а мне говорили: «Сиди тихо! Не болтай! Мы все за тебя сделаем». Но все-таки мне кое-что удавалось, и я надеюсь, что благодаря этому песня стала такой, какой она стала.
Мы все действительно по-настоящему дружили. Но на втором альбоме получилось так, что каждый стал перетягивать одеяло на себя. Я тогда слушал Ленни Кравица и Red Hot Chili Peppers, пытался придумывать такую поп-альтернативу – а в эфир запускались какие-то быстрые песни с непонятными названиями. С коммерческой точки зрения второй альбом был полным провалом – и после этого реабилитироваться уже не получилось. Да и, видимо, никто этого и не хотел, потому что уже была тогда Жанна Фриске сольная, которая устраивала полностью продюсеров.
Мне приятно слышать, что мы со своим гитарным попом опередили тренды российской поп-музыки лет на пять. Из-за того что я иногда слишком спешу, бегу вперед, мне неприятно видеть, что некоторые результаты моих работ – даже нынешних – не до конца понимают. Иногда мне это мешает. Но в любом случае это моя жизнь, и я безумно рад, что она такая. Что я занимаюсь любимым делом – и еще и получаю за это деньги.
Николай Басков был не первым постсоветским певцом, который пришел на эстраду из Большого театра, – до него был Александр Фадеев, регулярно танцевавший в классических балетах Большого. Псевдоним Данко ему придумал Леонид Гуткин – бывший басист официальной советской рок-группы «Автограф», ставший после возвращения из командировки в США продюсером-ремесленником. По «Московской ночи», романтическому гимну красивой жизни для ночных радиоэфиров, который по звуку выдержан в духе тогдашнего латино-хауса, хорошо видно, как сменился статус клубной культуры к концу 1990-х. Тут уже нет элитарности и закрытости, окружавшей Титомира или Лику Стар; ночная жизнь – это теперь для всех; и в этом смысле единственная тут строчка, которая со временем устарела, – «по Садовому кольцу я лечу»: как по нему лететь, когда теперь оно и ночью стоит в пробке?
Александр Фадеев (Данко)
певец
Это была моя первая песня – авторы подумали и решили, что именно с ней надо выходить. И она мне страшно ценна именно тем, что на 100 % совпадает с моим ощущением города. Я сам из Москвы и свой город именно так чувствую. А я давно понял – хитами становятся только те песни, которые выражают честную позицию. Тут вся эта московская энергетика и свобода выражены абсолютно. Это же отличный образ – человек, мчащийся по Садовому кольцу, а вокруг – свобода и ветер. Я сам по Садовому так по нескольку раз в день гоняю.
Данко «Московская ночь»
Клип на эту песню, помню, мы за одну ночь – как все тогда делалось – сняли с Владиленом Разгулиным. Ездили весь вечер на его машине – у него какая-то огромная такая махина была американская. Заехали в «Титаник», в стрип-клуб «Дива» – ну, всюду, куда я тогда и сам тусоваться ходил. В миллион разных мест. Потом погнали в квартиру на Лесную – на вечеринку к одному цирковому парню. В общем, засняли мой типичный пятничный вечер того времени, когда главным правилом тусовщика было: «Ешь, пей, танцуй, а главное – нигде в одном месте надолго не останавливайся».
Ну а потом мы решили сделать «Малыша». Потому что нельзя зацикливаться на одном, нельзя быть только тусовщиком. Ты же пришел с тусовки – а там малыш у тебя. Ну и все отлично. Ничего нет хуже людей, которые дальше своего носа не видят и только тусуют, как оголтелые. А я хотел как-то показать, что у меня жизнь разносторонняя.
Леонид Гуткин
продюсер, композитор
Данко ко мне привел Александр Бут, который у нас работал. У нас – это в компании «Крем Рекордс», которой я тогда занимался. Бут был так называемым A&R[88]: он сказал, что у него есть знакомый, который может быть нам интересен. Им оказался Александр Фадеев – артист Большого театра. Он пел под гитару песни собственного сочинения, это были такие современные романсы. Так мы и познакомились.
Псевдоним Данко придумал я. Как известно, персонаж Горького своим вырванным сердцем освещал путь из темноты к свету – за что люди в благодарность, насколько я помню, его разорвали на части.[89] Но первая часть его судьбы мне тогда показалась более любопытной (смеется). Поскольку репертуар складывался достаточно светлый, было много лирических и жизнеутверждающих песен про любовь, возникла идея такого названия. Хотя и вторая история часто случается в жизни – никакое доброе дело не остается безнаказанным.
«Московскую ночь» сочинили для Данко специально. Музыку написал я, а слова – Матвей Аничкин, бывший руководитель рок-группы «Круиз», старинный мой приятель. На тот момент он занимался достаточно успешно проектом «Тет-а-тет», в котором пел его сын. Мы делали музыку по ощущениям; по каким-то вибрациям микроскопическим, которые были в воздухе. У Данко достаточно своеобразный тембр, который на тот момент и привлек меня, – такой лирический. Мне хотелось сделать современную на тот момент танцевальную музыку с некой усиленной лирической составляющей – в том числе и в словах. У нас зачастую слова куда более важны, чем музыка.
Мы делали Данко как проект, который мог существовать на внешних рынках. И в качестве творческого эксперимента записали дуэт с Ла Камиллой из Army of Lovers. В тот момент она уже не была в группе и выпустила относительно успешный сольный альбом. Так получилось, что его частично продюсировали мои шведские партнеры, которые также участвовали в продакшне первого альбома Данко: занимались аранжировками нескольких песен, в том числе «Московской ночи» как раз. Мы приехали в Стокгольм – и получился достаточно забавный сингл под названием «Russians Are Coming». Переводится как «Русские идут», но имеет и второе значение. Сингл был лицензирован в несколько стран. В Польше он вошел в топ-5, в Германии его достаточно активно играли. В общем, достаточно хороший резонанс – и мы хотели показать проект в России, но к сожалению, по состоянию здоровья Ла Камилла не смогла приехать. А потом это немножко уже потеряло актуальность.
Зачем мы привлекли шведов? Это был абсолютно профессиональный расчет. Дело в том, что шведская музыкальная революция тогда была в самом разгаре. Она началась с компании Cheiron Studios, которая занималась Backstreet Boys и ’N Sync.[90] Шведы были продвинуты в плане музыкального продакшна – и в то же время не избалованы огромными бюджетами, в отличие от американцев и немцев. Это позволило нам работать с командой топового уровня. И задумка полностью себя оправдала.
Мы хотели делать что-то в хорошем смысле продвинутое. Вспомните 1997–1998 годы: рынок у нас был насыщен музыкой типа «Электрички» Алены Апиной, [Татьяной] Булановой, [Михаилом] Шуфутинским – и так далее. И вот появилось одновременно несколько прогрессивных проектов: Hi-Fi, Никита и, пожалуй, Данко. Подобные проекты были на тот момент чуть впереди рынка. Можно, наверное, назвать это евродэнсом – это направление достаточно долго было лидером мейнстрима мировой музыкальной системы, ну в Европе точно. Его корни еще в 1970-х – то есть основу заложили группа Chilly или там Boney M и прочие. В моем понимании евродэнс – некое продолжение этой волны, просто насыщенное более современными аранжировочными и технологичными приемами, появившимися в середине 1990-х. Кстати, тут тоже шведы сыграли немалую роль: те же Cheiron Studios начинали с Ace of Base – это была группа диджеев, которые делали клубные варианты поп-песен.
Электронная и танцевальная музыка не была для меня чем-то новым. После «Автографа» я имел счастливую возможность работать в Лос-Анджелесе – с американскими музыкантами. История была такая: мы с «Автографом» в конце 1980-х получили контракт с американской фирмой грамзаписи Capitol на выпуск альбома. К сожалению, этот альбом не был коммерчески успешным – но остались рабочие визы и возможность находиться и работать в США. И потом мы открыли там с партнером студию. У нас оказалась вся русская диаспора, обосновавшаяся в Лос-Анджелесе: мы писали альбомы для живших в эмиграции артистов. Успенская, Шуфутинский; «Ночной гость», «Киса-Киса». Мой партнер курировал, так сказать, «русское» направление, а я – «местное». В том числе мы занимались и танцевальной музыкой, и хип-хопом.