Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 63)
Сейчас поп-музыка и поп-индустрия буквально всем отличаются от того, что было тогда. В 1990-е поп-музыка была похожа на припопсованный шансон. «Он уехал прочь на ночной электричке»… Такие вот зацикленные фразы. Все держалось на вот таких распевных мелодиях. Сейчас очень много внимания стали уделять ритму – из-за того что пришли R’n’B, хип-хоп, рэп. Все перемешалось, нет какой-то одной стилистики, все становится поп-музыкой. Песня сейчас состоит больше не из мелодий, а из мотивчиков. Два мотивчика в куплете, два мотивчика в припеве интересных, один мотивчик в бриджах. И если честно, мне очень нравится. Потому что люди экспериментируют. А когда люди экспериментируют, на этой почве всегда вырастает что-то оригинальное. Раньше музыкантов было мало, и те, которые не могли проявить себя, запивали это водкой. А сейчас проявить себя могут все. И на этом информационном поле вырастают редкие цветы.
Запуск российского MTV осенью 1998 года изменил расстановку сил в местной поп-культуре – и дело было не в том, что канал был музыкальным («Муз-ТВ» появилось на пару лет раньше, да и у главы MTV Бориса Зосимова до того были «2 × 2» и Biz-TV), а в том, что он был модным. Пользуясь огромной силой зарубежного бренда, к тому время во многом подмявшего под себя мировую музыкальную индустрию, команда российского MTV создавала собственные иерархии, игнорируя эстрадных мастодонтов и давая голос людям и жанрам, которых до того слышали разве что в их собственном кругу. Так, в большие хиты выбилась обаятельная петербургская рэп-считалочка про лето, украшенная фольклорными мотивами. Официально она называлась длиннее – «Вот лето пролетело и АГА», – но в народ ушло более афористичное название. Дуэт «СТДК» записал ее тремя годами раньше, и песня неплохо ротировалась на радио – но по-настоящему классический статус приобрела именно после ротации клипа на MTV. До большого взрыва русского хип-хопа, спродюсированного Александром Толмацким, оставалось совсем недолго.
Сергей Бакинский (Баак)
сооснователь группы, соавтор песни
В конце 1980-х мы с Сержем [Грековым] стали изучать брейк-данс. Смотрели MTV и понимали – вот оно. Не рок, не советская эстрада, что-то совершенно новое. Первые свои деньги мы заработали, танцуя на Невском проспекте. Там же мы познакомились с нью-йоркской группировкой «Форсайт». Подошли ребята, говорят: «Парни, вы что, танцуете брейк-данс?» Мы говорим: «Ну да». Они говорят: «А вы откуда обо всем об этом узнали?» «Ну вот, – говорим, – пара фильмов, пара кассет каких-то». Мы подружились, и они нам показали, как работать с сэмплами. Это было наше принципиальное отличие: в то время все, кто начинал делать рэп, играли живьем, а мы слушали фанк [хип-хоп Западного побережья] и всегда брали какой-то основной гармонический сэмпл, а сверху наигрывали то, что нам нужно.
Что такое «СТДК», я не знаю. То есть знаю – но мы никогда никому об этом не рассказываем. Был отдельный фан – попросить кого-нибудь расшифровать название. Нам нравилось «Скелеты тусовщиков дальнего кладбища» и «Стальная табуретка для кастрации».
«Лето» мы написали, когда стоял май месяц. Мы тогда в основном проводили время на улице: в футбол играли, пиво пили – все было так позитивно. И как-то пришла идея, что плохо будет, когда это все кончится, и хорошо бы написать песню про то, как летом здорово. Мы были такими пацанами на районе – так что, в общем, в «Лете» пели про себя. Текст быстрый, мало кто его до конца считывал – и это, наверное, хорошо, потому что, если бы вдруг реально разобрались, многие, возможно, сильно напряглись бы на строчках про «опускали-поднимали», «пробовали все подряд» и так далее. А так это была такая красивая расчитка, в полудревнерусском стиле.
Мы тогда считали, что надо перекладывать фанковые стандарты на русскую мелодическую основу – и много над этим работали. У нас в Питере, в филармонии, есть огромное собрание всевозможных русских песен, которые фольклористы собрали по деревням у бабушек. Мы это все перерыли – была мечта сделать альбом в жестком хардкоре, но чтобы в припевах были народные песни. В общем, мы пытались придумать, каким может быть русский рэп, когда его вообще еще не было в России.
Раньше отследить, что происходит с твоими песнями, не было никакой возможности. Поэтому мы сильно удивились, когда нам позвонили с «Русского радио» и сказали: «Ребята, ваша песня у нас тут на втором месте в хит-параде, и на следующей неделе будет на первом, а мы про вас вообще ничего не знаем. Вы кто?» «Лето» заняло первое место на втором фестивале Rap Music, который по сей день делает Влад Валов из Bad Balance. На фоне того, что тогда творилось в русском рэпе, мы очень сильно выделялись. Тогда все в основном ориентировались на нью-йоркский хардкор-рэп, а у нас был мелодичный хип-хоп Западного побережья. В Москве процветали широкие штаны – а мы были в джинсиках, бадлончиках, полуфранцузский-полупацанский стайл. И пели к тому же про то, что все нормально, что туcуем, – с пропевочками красивыми. Конечно, многих это зацепило.
Сергей Греков (Серж)
сооснователь группы, соавтор песни
Хип-хоп – это искусство цитирования: все знают, что мировой хип-хоп сделан на сэмплах, отсылках, ссылках, гиперссылках и так далее. Мы в «СТДК» не хотели строить здесь Нью-Йорк, а хотели создать русский рэп – другой, видоизмененный. Сохраняя принципы хип-хопа и рэп-музыки, перенести это все на родной язык, на родную ментальность. Я всегда говорил, что мы используем манеру древнерусской лирики. Это былинная форма изложения, в прошедшем времени: «Бывало, собирались мы с богатырями и ходили в край далекий». Вот это оно и есть: «Как живали мы, да бывали мы, / Лобанов не добивали мы», – и так далее. Это эпическое былинное сказание, особый повествовательный стиль.
Были частушки, были русалочьи песни – и все это было неким локальным аналогом хип-хопа и R’n’B в древнерусские времена. Народная музыка – она речитативная, она сложноинтервальная, она в первую очередь ритмичная. Вначале не было ведь сложных музыкальных инструментов – люди просто ритмизировали все. Поэтому хип-хоп и вызывает у нас внутри какой-то резонанс, связанный с тем древним ощущением ритма. До рэпа я переслушал все стили музыки: классический рок, джаз, этнику, русский рок, поп. Когда я услышал американский рэп в первый раз, я сказал: «Так вот же оно! Я же это и должен был всегда слушать». Для меня хип-хоп-культура – это не что-то привнесенное, она отозвалась в сердце прямым резонансом.
Все, кто занимался хип-хопом в то время, говорили, что это генетическая память сработала. Было ощущение, что ты всегда это знал и слушал.
В «СТДК» мы делали русифицированный и славянизированный аналог хип-хопа, чтобы эта музыка пришлась большему количеству народа по душе. Как показала практика, так и случилось. Песня «Лето пролетело» зашла в каждый дом и в каждое сердце. Тогда не было ни одной машины, откуда бы не звучала эта песня. Да и до сих пор ее крутят на радиостанциях всей страны.
Клип на «Лето пролетело» мы снимали в Египте. У песни был долгий путь. Писать текст мы начали в 1992 году, записывать песню – в 1993-м, в 1994-м – закончили: писали ее полулегально на студии радио «Балтика». В 1994 году она вышла: на радио «Балтика», на радио «Модерн». В 1995-м – издали кассеты уже, в 1996-м – мы победили на фестивале «Поколение-96», и только в следующем году поехали снимать клип. Снимал режиссер Сергей Анатольевич Кальварский, ныне известный телепродюсер. Оператором был Влад Опельянц, один из лучших операторов нашей страны. Видео просто не могло получиться плохим. Потому что и песня, и люди, которые работали над клипом, вложили в подготовку все ресурсы. Мы очень много вложили сил и сами. Взяли машину в Египте в аренду, ездили в соседние города – в Эль-Гуну и другие места. Я лично отсматривал локации и выбирал места, привозил съемочную группу. И достаточно много творческих людей из Питера поехало с нами тогда. Лучшие на тот момент в России люди делали этот видеоклип.
Когда я занимался своей музыкой, у меня абсолютно не было времени ни а что другое. Дай бог успеть свои песни записать. Все остальное время мы находились на гастролях. У меня бывали месяца, когда было 30 концертов – не в месяц, а в неделю. И так продолжалось на протяжении десяти лет. Жизнь проходила в самолетах, поездах, в автобусах, в гостиницах. Один – два раза в неделю ты бываешь дома – понедельник-вторник или вторник-среда, все. Дальше ты полетел. В четверг у тебя пять концертов в одном городе – и так каждый день. Выматывает – это не то слово.
Иногда мы выступали под фонограмму. Потому что приезжаешь в город, в клуб – а там один работающий микрофон. А нас пять человек плюс саксофон и другие живые инструменты. Как нам выступать в один работающий микрофон? Или нет мониторов в клубе, например. Или стоит аналоговый пульт, а звукорежиссер – какой-нибудь полупьяный дядя. Или были съемки телевизионного шоу – а там принципиально снимают только фонограмму, потому что у них нет возможности записать и свести живой звук. Сейчас гораздо больше живых концертов, чем тогда. Гораздо больше людей хотят выступать нормально, и у них есть такая возможность. Гораздо больше мест, в которые вложены деньги и где есть хороший звукорежиссер.