Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 53)
Сейчас я занимаюсь бизнесом в Америке. Я приехала сюда и увидела, что здесь недостает нормальных продуктов питания. Здесь все какое-то генетически модифицированное; все с красителями, консервантами – это кошмар. У меня у самой ребенок, я не хотела его кормить всей этой гадостью. У нас ферма. Мы производим молочные продукты от коров, которых не кормят гормонами, – все натуральное, коровки едят только траву и злаки, зерновые. Сначала я это делала только для своей семьи, но постепенно все превратилось в бизнес. Вот чем музыкант Лариса сейчас занимается. Мы базируемся в Техасе – а еще у нас есть отделение в Луизиане, мы там выращиваем органический рис на болотах, без пестицидов. Мне кажется, я сейчас почти уже нашла какую-то гармонию. Заземлилась.[59]
Еще один пример группы, вышедшей из рок-перестроечных фестивалей и запомнившейся одной-единственной песней. Малобюджетный диско-поп с припевом «Это жжет огонь внутри» в предкризисный год часто крутили по телевизору – и пожалуй, клип запоминался даже больше, чем музыка. На фоне новобуржуазной идиллии – создатель группы исполняет песню, сидя в поле на кресле-качалке, с рюмкой дорогого коньяка – разворачивается дикий сюжет: лирический герой в буквальном смысле берет возлюбленную в заложницы, чтобы потом ее разыграть; получается странная рифма с распространившимися в России в 2010-е предложениями руки и сердца с участием людей в костюмах полицейских.
Владимир Захаров
основатель группы, автор песни, вокалист
В 1986 году у нас в Нижнем Новгороде был 2-й Всесоюзный рок-фестиваль. Мы решили там выступать, но я ни на что особо не надеялся: мне не казалось, что мы очень хорошо играем. Я тогда собирал интересные названия – записывал себе в блокнотик, чтобы каждый раз называться по-разному. Перед фестивалем у меня была идея такого романтичного названия «Острова», но поскольку фестиваль был рокерский, решили превратить это в «Рок-острова». В итоге оказалось, что мы понравились комиссии, – и с этого началась история группы. Правда, название потом мне иногда портило жизнь, потому что некоторые люди считали, что мы обязательно должны играть рок. Хотя, когда мы начинали, даже слова «попса» не было, да и сейчас у нас в репертуаре есть что угодно – начиная от электронщины и заканчивая шансоном. В конце концов я начал говорить людям так: «В русском языке слово “рок” означает “судьба”, правильно? Так что “Рок-острова” – это острова судьбы».
В середине 1990-х мы в Нижнем Новгороде очень грохотали. Здесь тогда была прямо «Рок-острова»-мания: из каждого ларька звучали песни с нашего альбома «Солнечный ветер». Причем мы совершили глупость: выпустили сразу компакт-диск, а кассеты не стали выпускать – для пиратов это было счастье. В общем, после этого нас нашла компания «Союз», и мы подписали с ними контракт.
В 1996 году мы записывали у них на студии альбом «Взлети же к небу» – и когда послушали, нам показалось, что он получился слишком тяжелым. Мы решили: давайте запишем пару песен дискачевых. Начали искать какие-то демо свои – и одной из них была «Ничего не говори». Я вообще не ставил на нее, не думал, что мы будем ее раскручивать и снимать на нее клип – ну песня и песня, легкая; написал, отложил и забыл. А «Союз» сделал нарезку альбома – с каждой песни по куплету и припеву – и разослали на прослушивание по всей своей корпорации. И все сказали, что «Ничего не говори» – лучшая песня, и если деньги тратить на клип, то на нее.
В «Ничего не говори» есть что-то шансонное, мне кажется. Вот это «я уйду, и карты биты», «ничего не говори – это жжет огонь внутри». Кстати, все почему-то поют «огонь любви» – и еще «ты в глаза мне посмотри», хотя там «ты в глаза мне не смотри». Человек уходит с какой-то полуобидой – причем от кого он уходит, от чего? Может, он из конторы уходит и говорит это начальнику (смеется)?.. Наверное, каждый понимает эту песню по-своему, но вообще она очень простая – может, в этом и есть суть хита.
Клип придумал режиссер Евгений Сердюковский – и костюмы эти пиратские он придумал, и историю с ограблением супермаркета. Нам сказали: «У вас такое романтичное название – “Рок-острова”, пусть пират с бородой девушку крадет». Причем супермаркетов таких тогда в Москве было – раз – два и обчелся. Мы ездили в Крылатское, где только-только такой открыли, – пришлось снимать в рань несусветную, до открытия. Кстати, пистолеты и автоматы у нас в клипе настоящие. Видеоряд там, конечно, совсем не сходится с текстом, но нам сказали, что это и будет классно: должен быть такой разрыв сознания.
Режиссер придумал все прямо с раскадровкой, показал на бумаге: вот вы будете сидеть в поле и качаться на креслах. В итоге качаться было совершенно невозможно, потому что кресло может качаться только на ровной поверхности, а не на земле. Пацаны пытались как-то дергаться, я посмотрел и говорю: «Я не буду». И в итоге в клипе я не качаюсь – просто сижу и пою.
Когда вышел клип, его начали крутить по Первому каналу. Помню, сижу я хрен знает где, у друзей в деревне, мне звонят и говорят: «Володя, включай телевизор, сейчас будут нас показывать». В то время показывали клипы иногда между программами – не рекламу, а клипы. Для раскрутки это, конечно, было просто супер. Тогда сделать так, чтобы твой клип показали, не было проблемой – просто проплачивали бешеные деньги. Что и сейчас происходит, в общем-то, просто раньше это было совсем легко. «Союз» проплачивал какое-то количество показов пакетом – и все. Не знаю, как это все делалось по бумагам, но по сути – так.
Все клипы нам оплачивал «Союз». Но они на нас и зарабатывали. Вы не представляете себе, какая была индустрия. Да, интернета не было, стримов не было – но на кассетах и дисках зарабатывались бешеные деньги. У них в каждом городе была своя точка, а то и несколько; печаталось неимоверное количество дисков и кассет – и все это продавалось. Выделить на наши клипы несколько тысяч долларов – ну это вообще ерунда.
«Ничего не говори» меня до сих пор кормит и, думаю, всю жизнь будет кормить. Что-то в ней есть, как оказалось. Где бы мы ее ни пели, 15 человек в этом зале или 15 000, – все ее поют хором. Хотя, конечно, иногда играешь ее на концерте и думаешь: «Меня уже вырвет сейчас, я больше не могу». Но все равно – зал начинает петь, и все равно возникает взрыв, и ты начинаешь петь с удовольствием, как в первый раз.
Мы и сейчас выпускаем каждый год по альбому, много выступаем, все у нас в порядке. Недавно играли на съезде байкеров в Казани. Я переживал: наверное, они рокеры, должны слушать совсем другую музыку, какой-нибудь металл. Но в итоге все веселились, всем было хорошо.
Несостоявшаяся участница группы «На-На» и соучастница арт-панк-похабников из «Хуй забей», Марина Хлебникова в основном своем репертуаре была певицей серьезной и даже печальной – но именно «Чашка кофею», заливистый плясовой шансон со свистом и притопываниями, принесла ей регалии и большие продажи. Песня эта – в некотором роде образец шлягера, целиком состоящего из зацепок: тут и мультяшные звуковые эффекты, и цитата из битловской «Drive My Car», и грамматическая странность в припеве, и грациозные анжамбеманы второго куплета («А во-вторых, не хочу, чтоб ты / Себя потратил на то, чтоб с тобой она, / Осуществляла мои мечты»). Кроме того, это ведь такой смысловой перевертыш: обычно песни про отношения между артистами и поклонниками поются от мужского лица – и звезды покровительственно сожалеют о том, чему не сбыться; у Хлебниковой все совсем наоборот – энергичная хозяйка берет инициативу в свои руки и отказывается от бестолкового лицедея. И да: кофе, по всей видимости, имеется в виду растворимый.
Марина Хлебникова
певица
Когда мне мой друг и автор Дима Чижов эту песню принес, она мне очень легкомысленной показалась – я решила, что не буду петь. Но Дима настоял: сказал, чтобы я ему доверилась, что он написал специально для меня и что если я спою по его правилам, все будет хорошо. Я так никогда раньше не делала – сама решала, что и как мне петь. С другой стороны, почему бы не попробовать? Я согласилась – и получилось диско, которого в стране на тот момент просто не было. Предтечей его возвращения была очень яркая песня у Танечки Булановой – «Ясный мой свет». Ну и мы вот записали тоже диско. И через три месяца я поняла, что песня несется из каждого приемника.
Правда, меня тут же стали клевать. Упрекали за язык, за манеру пения, за рваные буквы, за слово «е-эрунда», которое было специально так спето, и, главное, за слово «кофею». Мы не поленились, полезли в словари и выяснили, что слово «кофий» пришло в русский язык гораздо раньше, чем «кофе»; что мы правильно его написали, правильно его употребили, что это никакая не безграмотность. Но я все равно испугалась. Я вдруг подумала, что стану певицей-однодневкой – и запаниковала. Как же так, я, человек с высшим музыкальным образованием, академическая пианистка – и тут такая легковесная песня, и вся страна только по ней меня запомнит, и больше ничего хорошего со мной не случится?! Честно думала, что эта песня погубит мою карьеру.
Я побежала умолять Александра Зацепина, который совершенно случайно оказался в Москве, чтобы он смилостивился и написал для меня что-нибудь. Мы с ним вообще не были знакомы, но я ему понравилась, наверное, именно этим своим паническим напором – и он подарил мне мелодию «Дожди», которая добила всю страну. Так что страх, что я пою такую, казалось бы, дурацкую песню, привел меня к очень добрым отношениям с великим Зацепиным.