Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 52)
На тот момент было редкостью, что артист работает с живыми музыкантами: все чесали под фонограмму по 20 концертов в месяц! Мурат же работал всегда вживую, и многие коллеги его за это даже недолюбливали. Вот, например, идет презентация альбома какого-нибудь исполнителя, он на сцене поет через пень-колоду, под фонограмму, Мурат выходит его поздравлять – и своим диапазоном начинает голосить так, что «убирает» самого виновника торжества. У нас с ним из-за этого все время были скандалы.
Еще один пример прорыва лирики дворового покроя в телевизор и радио. В «Ветер с моря дул» все как в книгах фольклорных песен: психологический параллелизм в первой же строфе, простейшая мелодия и бесконечные повторы для тех, кто что-то не понял. Спела все это бывшая солистка ансамбля «Шоколадный бар» Наталья Рудина – блондинка с амплуа доверчивой простушки (примерно Наташа Королева с прямой бочкой) и, как выяснится через много лет, девушка с одной из самых удивительных карьерных траекторий в российской поп-музыке.
Наталья Рудина (Натали)
певица
Песню «Ветер с моря дул» я с 13 лет пою – то ли ребята в пионерлагере ее на гитаре играли, то ли я во дворе ее услышала. Выступала с ней в родном Дзержинске на каких-то концертах местного значения и людям говорила: «Вы эту песню сразу запомните, ее выучить вообще мгновенно можно! Там каждая строчка два раза повторяется». А когда вошла тихонечко в шоу-бизнес, я на нее даже не ставила и не думала, что она станет хитом. Хотя мне всегда нравились такие дворовые, народные песенки на трех аккордах, потому что они объединяют людей: и на дискотеке, и в дружеской компании, и в учительской. По образованию я ведь учительница, в школе работала, мы катались в Москву иногда – просто хотелось московского качества записи. Вот так и получился мой первый альбомчик «Русалочка». Он оказался прибыльным, и я через некоторое время попала к продюсеру Александру Шульгину.
С ним мы решили для «Ветер с моря дул» сделать новую аранжировку, выпустили ее и честно написали: «Автор неизвестен». Потому что действительно очень сложно было установить авторство. Мне Александр Розенбаум сказал, что он сам эту песню пел еще в 1972 году – то есть когда я еще даже не родилась. Ну и вот, звучит моя песня на радио, появляется на телевидении – и немедленно находится первый автор; я уже сейчас не помню, кто именно, потому что вслед за ним появляются еще 17 человек, и каждый считает, что это его произведение.
Я не обижаюсь, что про мои концерты некоторые люди знают только по ролику из YouTube, где я со сцены упала. Это был День города где-то в Подмосковье – кажется, в Белой Даче. Я была одна, без танцоров – заболели они все, что ли. Зрители были очень далеко – между нами была огромная такая поляна. Ну и вот, пою я «Морскую черепашку», а сама хочу изобразить, будто присаживаюсь на воздушные шарики. Потеряла равновесие, перекувырнулась и упала на голову с полутораметровой сцены. Отработала концерт, а потом села в машину и думаю: «Ну ладно, это был шок, а завтра я узнаю, что у меня позвоночник сломан или еще что в этом духе». И ничего подобного: отделалась двумя синяками на ноге. Так-то я вообще не очень спортивный человек. Хотя мне нравится такое упражнение из йоги – «поза трупа» называется. С тех пор как эта поза появилась в моей жизни, я стала гораздо живее.
Антон Миняев
брат певицы
Наташа занималась музыкой со школы – они с подружкой ходили вместе в музыкальный клуб неподалеку от нашего дома в Дзержинске и пели в ансамбле. Плюс она была активисткой, комсомолкой, выступала на каких-то праздниках – в общем, была девушка видная. Как-то к нам в город приехали люди из «Ленфильма», чтобы снять фильм про юбилей города. Искали девочку на роль, случайно увидели Наташу – и сразу же утвердили. Этот фильм можно найти в интернете, он называется «Дзержинск – наш город». Наташа там играет саму себя. Но она не думала, что станет эстрадной певицей. Она себя видела учительницей. После школы она пошла в педучилище, выучилась на преподавателя начальных классов и пошла работать в школу.
В Дзержинске у нас был школьный ансамбль «Шоколадный бар» – я в нем играл и пригласил ее попеть. На одном из фестивалей ее заметили ребята, у которых была хорошая аппаратура, и позвали записаться. Среди них был будущий муж Наташи – Александр Рудин. Первый альбом они делали в Москве на деньги мэрии Дзержинска, а записывался он на студии Володи Воленко из группы «Божья коровка».
Рудин часто ездил на «Горбушку»,[57] где [первый продюсер Натали] Валера Иванов продавал диски. Однажды Саша сказал ему: «Слушай, мы тут жене альбом записали в Москве. Можете что-то с ним сделать?» Тот предложил выпустить альбом. Когда у Валеры в первые же выходные купили пару тысяч дисков, он предложил Наташе уже работать вместе, после чего она с мужем переехала в Москву. Но следующие синглы большой популярности не принесли. Они снимали клипы потихоньку, записывали песни, но супер-успеха не было.
Песня «Ветер с моря дул» – старая. Когда мы были детьми, случилось землетрясение в Армении.[58] Ребята оттуда приезжали к нам в лагеря и учили нас армянским песням, а мы их – русским, в том числе этой. Ее пели под гитару.
Саунд-продюсером Наташи в Москве стал Вадим Володин – продвинутый товарищ, который хорошо разбирался в современной западной музыке. Однажды Наташа пришла к нему и спела «Ветер с моря дул». Он сказал: «Нет, такое говно я записывать точно не буду». А через несколько недель звонит и говорит: «Приезжайте, будем песню записывать». «Вадик, как же так? Ты же сказал, что песня – говно». Он ответил, что подумал, попробовал, и его вроде начало вставлять.
Наташа – честный человек, и она, конечно, указала везде, что песня «народная». Когда вышел клип с ребятами из «Нэнси» и песня начала раскручиваться, все сразу захотели ее присвоить. На сегодняшний день она официально принадлежит трем авторам. В конечном итоге Наташе тоже пришлось оформлять «Ветер с моря дул» на себя – ведь именно она принесла песне такую большую популярность.
Простейшая синтезаторная мелодия, электронный «дыц-дыц» и до абсурдно неприхотливые слова: «Влюбленный самолет» можно было бы выставлять в музее как образец того, что называли оскорбительным словом «попса». Песен таких тогда было много, но именно рефрен «Я люблю тебя, Дима, / Что мне так необходимо» почему-то застрял в народной памяти навсегда (возможно, роль еще сыграл клип, где снялись участники юмористической программы «Маски-шоу»). Еще интереснее судьба исполнительницы, в который чего только не было: и начало карьеры под крылом у Надежды Бабкиной, и рабский контракт с продюсером, и странная смерть близкого человека, и эмиграция в США.
Лариса Черникова
певица
У каждого человека в жизни есть какое-то счастливое имя. Для меня это Дима – у меня очень много друзей и знакомых Дим, и среди романтических увлечений тоже очень много Дим было. Когда я еще была девочкой 16 лет, никому не известной и никому не была нужна, у меня появился знакомый Дмитрий, руководитель какой-то строительной компании. Просто добрый человек, меценат, никаких отношений у нас с ним не было. И он мне помог издать первый альбом. Я же из небогатой семьи, до того пела в ансамбле Надежды Бабкиной, училась в Гнесинке, средств особых не было – а все студии говорили: «Да-да, песни интересные, приносите альбом – тогда послушаем». И вот я почти случайно познакомилась с этим человеком, и он мне помог. И его звали Дмитрий. Это судьба, наверное.
Для этой песни у нас был куплет и замечательная музыка для припева, а текста не было. Мы поздно ночью с Игорем Корсуковым, моим соавтором, сидели на кухне; он выходил курить, мы думали, что делать. Это была последняя песня для альбома. Уже надо было сдавать материал, а слов не было. А припев – это же самая соль песни. То, что запоминается, поется. Ну и мы крутили сонные мысли в головах – и как-то появилось вот это: «Я люблю тебя Дима, / Это так необходимо». Подсознание навеяло, видимо.
«Влюбленный самолет» был на моем третьем альбоме. А до этого… Во время записи второго у меня погиб муж. Начались какие-то совершенно идиотские мафиозные наезды. У мужа была фирма, она обанкротилась – и его нашли с пулевым ранением в голову. Это был лохматый 1996 год. Ко мне каждый день приходили люди, вывозили куда-то, вели разговоры – вы нам должны деньги, должны деньги, должны деньги. Я работала с продюсером Сергеем Обуховым, который делал в свое время Лику Стар, и мой муж платил ему зарплату – а когда финансирование прекратилось, он просто прислал каких-то братков. Очень нехорошая ситуация. Мне надо было к кому-то пойти. И этим кем-то стал Александр Толмацкий. Он взял меня под крыло. Мы с ним заключили контракт, что я буду работать на него как лошадь. Я ему отдавала почти все деньги с выступлений, за это он мне гарантировал какую-то безопасность. Слово свое он сдержал, потому что наезды на меня прекратились. На тот момент я уже была достаточно популярна, но с того гонорара, который мне доставался от Толмацкого, я не могла позволить себе купить не то что машину – ничего. Условия были достаточно жесткие: например, я не могла иметь детей в течение пяти лет по контракту; не имела права отказаться от концерта, даже если болела. Так я работала пару лет. Потом наработалась настолько, что стало подводить здоровье. Меня унесли на носилках с одного концерта в Сибири. В общем, стало понятно, что здоровье не то, и мы с Толмацким расстались. Я заплатила ему какие-то отступные, и он меня отпустил на свободу.