Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 44)
Бывает, исполнители говорят, мол, не могу больше эту песню петь, тошнит. Мне легче: «Лодочника» за меня поют люди. Мне достаточно вытащить два микрофона в зал, и они сами все поют и орут. Много раз после концерта ко мне подходили люди и говорили: «Я плачу деньги – пожалуйста, спойте еще раз». В итоге этот человек выходил на сцену и сам – с начала до конца – исполнял песню. Нет, ну, конечно, за 1000 рублей я петь не буду. Понятно же, что о сумме меньше 3000 долларов речи не идет. Ну а как иначе? Авторские же не платят! Они идут, только непонятно кому. Система такая: придешь, наорешь – в течение трех месяцев что-то есть. А как перестаешь орать – ничего нет. Да и даже то, что есть, – копейки. Какая борьба с пиратством? Нет никакой борьбы! Как воровали, так и воруют.
Дочь Аллы Пугачевой, Кристина Орбакайте с рождения была обречена на публичную жизнь, а начинала как актриса – в частности прекрасно сыграла роль затравленной новенькой в важнейшем советском фильме про юность «Чучело». В своем песенном репертуаре Орбакайте тоже легко меняла самые разные образы и могла почти подряд выпускать мажорный рок-н-ролл «Все, что им нужно, это только любовь», спетый вместе с мужем Владимиром Пресняковым, фатальное «Танго втроем» и депрессивную элегию «Без тебя», почти полностью пропетую страдальческим шепотом. Песня, конечно, о разлуке – но сделана так, что впору подумать, что о смерти.
Кристина Орбакайте
певица
Песню мне предложили Игорь Зубков и Константин Арсенев – при этом происходило все очень торжественно. Если когда-то песни было принято присылать – сначала на кассетах, потом на дисках, сейчас по электронной почте – то в случае с «Без тебя» все было исполнено живьем: на рояле играл Игорь, стихи читал Костя. Песня меня заинтересовала сразу. В ней какая-то изюминка была, какая-то нежность; какая-то сила и в то же время незащищенность. При этом работа в студии была очень мучительной – всех что-то не устраивало; песня, как говорится, не шла. Я даже, помню, подумала: «Ну ничего, не все же песни должны стать хитами – бывают и проходные». Есть такие песни, которые на сцене не споешь, зато в машине они замечательно слушаются; я их так и называю – «дорожные». Но ведь никогда не знаешь вкус зрителей, это не просчитывается. Редко случается так, что и музыкантам нравится – мелодия, слова, аранжировка, как спето, – и людям. Обычно если музыканты в восторге, люди воспринимают холодно. Или наоборот: музыканты не приемлют, мол, простая, а люди на каждом углу поют. А вот в случае с «Без тебя» музыкантское мнение совпало со зрительским.
Может быть, свою роль сыграл и видеоклип. Мы его снимали в Праге – и я там ужасно разболелась. У меня была ужасная ангина с температурой, я не могла вообще ничего есть – только пить чай или бульон. Очень может быть, что это помогло в создании образа: я практически не улыбалась. Ребята старались меня как-то ободрить. У меня открытки с видами Праги сохранились, которые мне наш оператор Влад Опельянц покупал и подсовывал: мол, улыбнись, Кристин.
Так уж повелось в моей карьере, достаточно непросто начинавшейся, – я старалась все сделать сама: не люблю полработы показывать. С родными обычно делюсь «отчетом о проделанной работе», как мы шутим, – и отчет о песне «Без тебя» маме понравился. Она сказала: «Мы не ожидали!» Эта фраза, кстати, меня в жизни преследует. Все от меня все время чего-то не ожидают.
Мы все в то время были зациклены на собственном творчестве – слушали только себя и друзей, с которыми общались. В то время были Володя Пресняков, «А’Студио», «Моральный кодекс», Алена Свиридова – то есть все, с кем вместе гастролировали, кто всегда был рядом. Это было время абсолютного творчества. А сейчас все сами по себе; все знают, что нужно для коммерции, что – для народа. Хотя, собственно, «для коммерции» – это и есть «для народа». Людям нужны понятные, душевные песни.
Раньше нас мало было, мало было информации. Когда Архипов с Кожевниковым объявили: «Мы делаем “Русское радио”!» – мы им сказали: «Да вы что, с ума сошли? Кому это нужно?! Все хотят иностранную музыку слушать, а русская никому не нужна». Но оказалось, что они зрили в корень, – и их идея сработала. Правда, очень коротко было их счастье. Сейчас дети растут только на иностранной музыке. Мой младший сын слушает все, что играют по радио, и знает каждую песню наизусть – со словами. Я за всеми этими исполнителями уже не слежу. Но зато их молодежь воспринимает. А мы для них нафталин.
Еще одна история про родителей и детей, на сей раз долгоиграющая: кузен лидера «Машины времени» и экс-гитарист «Воскресения» Алексей Макаревич собрал вокруг своей дочери Анастасии гитарное девичье трио, исполнявшее пастельный студенческий колледж-поп – примерно как у Трейси Чепмен (сходство подчеркивал клип на «Осень» с машинами и поездами, как будто снятый на американском Среднем Западе). Учитывая пестроту российского эфира тех лет, кажется, что у такой музыки шансов на большой успех было немного – но как минимум один общенациональный хит у «Лицея» получился: возможно потому, что в России вообще всегда отчего-то любили и сочинять, и слушать песни про осень.
Анастасия Макаревич
вокалистка
Когда появилась песня «Осень», я еще жила со своими родителями. То есть с отцом. То есть с нашим продюсером Алексеем Макаревичем. Делалась она так же, как остальные: сначала отец сочинял мелодию, показывал ее, я пела на нее какую-то «рыбу», и потом он писал русский текст. Мне почему-то помнится, что первый текст был какой-то вроде «Школа-школа…» – кто-то его написал для нас. Но в итоге Алексей этот текст забраковал, и получилась «Осень-осень» – папа еще отдал текст Михаилу Таничу,[46] и тот поправил несколько строчек. Вот «и лихой ветер гонит их за мной» – это, по-моему, его.
Как только песня вышла в эфир, она зазвучала из каждого киоска, и буквально через неделю мы проснулись знаменитыми. Мы давали по три концерта в день, люди плакали, кричали, дежурили у подъезда. Мы тогда жили в одном доме с Ириной Аллегровой. И сначала ее фанаты исписали ей подъезд – а как только сделали ремонт и все закрасили, появились мои фанаты, и росписи стен начались заново. Хотя соседи как-то по-доброму это воспринимали – видимо, их тоже песня проняла.
Потом мы года на полтора уехали из Москвы на гастроли. Приезжали раза два – три в месяц, повидать родных и сдать сессию, – и опять вперед. Мы объехали всю Россию – а тогда еще не было таких условий, как сейчас. Мы могли жить в номере, где кому-то не хватало кровати или не было горячей воды. Частенько бывали совместные туры с другими артистами – помню, как мы мылись в номере у Леонида Агутина: у нас не было горячей воды, а у него была, и голову перед концертом нужно же было помыть! Возили с собой печку-бутербродницу: мы в ней варили и кашу, и омлеты. Были такие города и селения на севере, где не всегда даже можно было какую-то еду достать.
Алексей Макаревич[47]
создатель группы, продюсер
Когда появилась «Осень», я был в раздумьях: либо я хороню проект, либо что-то должно произойти. Второй альбом «Лицея» «Подруга-ночь» вышел не очень удачным, и я понимал, что у меня уже нет никаких сил – ни моральных, ни физических, ни материальных, – чтобы продолжать. Я тогда делал ремонт в квартире, никуда не выходил дней десять, занимался шпатлевкой стен, и вот во время ремонта у меня и сочинилась песня «Осень». Честно говоря, тогда я не видел в ней ничего особенного. Я дядька рассудительный и философствующий, но иногда не вижу значимости каких-то вещей, которые у меня под носом. Не понимал, чем она так всем нравится, только потом понял – но радовался, как мыльный пузырь.
Насчет того состава группы «Лицей», который некоторые считают лучшим… Просто эти артистки были в коллективе в тот момент, когда появилась «Осень». Были бы другие – они бы стали популярны. До «Осени» никто их не принимал всерьез, не персонифицировал и не говорил, что это, скажем, Настя [Макаревич], Лена [Перова] и Изольда [Ишханишвили]. Просто когда песня делает артистов известными, все вынимают увеличительные стекла: «Так-так, а кто же у нас здесь?» Есть такая поговорка, с которой я согласен: все дураки, пока они не звезды. Этот случай еще раз подтвердил доказательную базу этого высказывания. Были никто, потом благодаря песне стали заметными. И тогда уже произошла, как говорится, мифологизация сюжета.
Если «Любэ» до середины 1990-х пели за людей, которым интересно подраться, то «Дюна» всю дорогу пели за людей, с которыми интересно вместе выпить. Их анекдотический поп корнями уходил в британский ска-ревайвл, каким его услышали в московских пригородах, – на выходе получались шлягеры про бодун, пиво, бабников и неприхотливую романтику города Долгопрудного: шутливые зарисовки не слишком благополучной обыденности, умело находившие в этой обыденности поводы для радости. Виктор Рыбин и его команда стали добрыми клоунами эстрады – такими, кто комично падает на ровном месте, напропалую смеется над собой, шутит на запретные темы, мухи не обидит и посреди балагана нет-нет да и выскажет настоящую правду. Их «Страна Лимония» – идеальный гимн дикого капитализма; их «Коммунальную квартиру» можно трактовать и как воплощение ностальгии по СССР, и как оду российскому мультикультурализму – впрочем, целиком построенную на этнических стереотипах (добродушных, но по нынешним временам вызывающих).