Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 43)
Песня «Мертвые цветы» с альбома «Стая» – это вообще шедевр; и по словам, и по музыке. Средневековая английская баллада, с дудочкой – такая красивая! Мировой уровень. Я предлагал Тане сделать дуэт с Гребенщиковым, он в интервью говорил: «Из наших певиц мне нравится Таня Буланова». Вот как была совместная песня Кайли Миноуг и Ника Кейва, «Where the Wild Roses Grow» – тоже вальс. Если бы Таня меня послушала, она была бы сейчас круче Пугачевой.
1996-й – год главной конкурентной политической кампании в истории современной России. Команда Бориса Ельцина смогла убедить окружающих в том, что единственный шанс на сохранение демократии в стране – переизбрание действующего президента, и вокруг этой задачи сплотились и крупный бизнес, и медиа, и новые культурные элиты. В поддержку Ельцина по всей стране поехали несколько коллективных туров, цель которых была в том, чтобы привлечь на выборы молодежь, более лояльно относящуюся к новым временам и их создателям. Те, кто в этих турах выступал, потом вспоминали об этой истории неохотно.
Самая молодежная гастрольная солянка называлась «Голосуй, или проиграешь» и должна была привлечь на выборы молодежь, лояльно относящуюся к новым временам и их создателям. Музыку для гимна кампании – трека «Голосуй, или проиграешь», который озвучили своим речитативом люди из «Мальчишника», – написал диджей Грув, один из пионеров российской танцевальной музыки, с конца 1980-х сводивший пластинки с техно и хаусом в богемных сквотах и первых независимых клубах. Рейв-культура в те годы в основном развивалась параллельно мейнстримовой эстраде – и именно Грув, одноклассник Андрея Малахова по средней школе заполярного города Апатиты, начал потихоньку сводить их вместе. Самое смешное, что его главным сочинением 1996-го – и первым массовым российским хитом, который точнее было называть «трек», а не «песня» – стал саундтрек к еще одной президентской кампании. На выборы решил пойти Михаил Горбачев, которого миллионы винили в распаде Советского Союза, – и Грув, воспользовавшись наработками звезды дрим-транса Роберта Майлса, смиксовал голоса политика и его жены Раисы Максимовны с упругим битом и сентиментальной клавишной мелодией. Горбачев набрал на выборах 0,5 % голосов – а песня осталась, и теперь она звучит как трогательное посвящение самой большой любви в российской большой политике.
Евгений Рудин (Диджей Грув)
автор песни
Я всегда позиционировал себя как мультимузыканта. Драм-н-бейс, техно, рейв, поп, классическая музыка, инструментальная музыка для кино – я все это умею, мне все интересно. Я постоянно играл в небезызвестном питерском «Танцполе» на Фонтанке, где собирались прекрасные люди – художники, музыканты. Все работали, как это ни смешно, исключительно ради искусства.
Я переехал в Москву, начал писать музыку, ходить в программу Володи Фонарева на радио. Потом открылась «Станция 106,8» – на тот момент это была самая лучшая и мощная молодежная радиостанция. Мы воспитали целое поколение фанатов. И мощное танцевальное движение по всей России возникло именно благодаря «Станции». Я подружился с ребятами из группы «Мальчишник»; музыку, которую я для них перемиксовал, услышал Владимир Борисович Кузьмин. Ему дико понравилось, и он предложил сделать что-нибудь вместе. Я первый начал делать ремиксы в этой стране, если не говорить про Сергея Минаева – но он занимался скорее музыкальными коллажами. Друзья, конечно, подкалывали: «А-а-а-а! Кузьмин, га-га-га! Тебе осталось еще с Кобзоном ремикс сделать». В результате так и получилось. Андрей Кобзон мне позвонил и сказал: «Жень, мы с папой хотим с тобой поработать».
Песня «Счастье есть» так появилась: я сидел на студии, зашел один из моих старейших приятелей, телевизионщик Андрей Макаров. И говорит: «Есть такая тема: записать с Михал Сергеевичем композицию. Слова уже есть. Нужно их просто вставить в музыку, которую ты напишешь». Что я и сделал. Я с Горбачевыми никогда не встречался, но говорил по телефону. Они потом благодарили: «Очень-очень душевная музыкальная композиция». Кто все это изначально придумал, я не знаю – думаю, что это было как-то связано с президентскими выборами. Зачем-то Горбачеву нужно было показаться перед новым поколением и новыми людьми. В детали я не вдавался: меня никогда не интересовала политика; я считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Эта вещь только про чувства, а не про политику.
Корпорация «Райс Лис’С» занималась акцией «Голосуй, или проиграешь» в поддержку Ельцина на выборах 1996 года. В ее рамках вышли два альбома, был организован тур по всей России. Я сделал трек «Голосуй, или проиграешь», а ребята из «Мальчишника» его зачитали. В этот тур ездили буквально все: Кузьмин, «Агата Кристи», Павел Кашин, Галанин с «СерьГой», «Чайф». Конечно, мы разделяли идеи этой акции. Ведь какой тогда был выбор: или, как говорила Новодворская, «коммуняки», что означало опять вернуться к застойной жизни, – или Ельцин и возможность выражать свои мысли без страха, писать музыку, свободно жить. Мы поехали в этот тур бесплатно! Потом даже удивились, когда нам выплатили небольшие премиальные – что-то около 2000 долларов. Я их потратил на мобильный телефон.
Больше я ни в каких политических акциях никогда не участвовал. Меня звали на Селигер,[44] но я не понимаю, зачем это все. Они просто собираются и будто говорят: «Нам хорошо, мы можем чего-то там показать друг другу». А какие именно культурные идеи они там продвигают – я не понимаю. Сам голосую за «Единую Россию». Больше не вижу никого, кто может реально что-то сделать. Меня абсолютно устраивает сейчас все, что происходит. Я занимаюсь музыкой, езжу, работаю. Мне всего достаточно. Мои друзья отлично живут. Я вижу: людям дали возможность кушать в хороших ресторанах, ездить в хорошие страны; хорошо, в принципе, жить. А если ты возмущаешься, то, может быть, ты был рожден, чтобы ездить в такси?
Меня расстраивает то, что наши радиостанции и каналы прекратили заниматься шоу – они занимаются исключительно бизнесом. Из радио и телевидения пропала душа: идут какие-то ужаснейшие шоу с тупой американской моралью. Человечество сначала что-то создает, а потом все вокруг себя разрушает. Вот ты создал какую-то хорошую культуру – потом пришли ненужные люди и, грубо говоря, все обосрали. Все эти молодежные танцевальные радио-станции сейчас работают, только чтобы рекламировать свои мероприятия. А если говорить о Стасе Михайлове и Елене Ваенге… Мне кажется, музыка просто ржет над нами. Она специально дает нам таких музыкантов, чтобы люди поняли свою ограниченность. Она будто говорит: «Вы мне все надоели! Я все прекрасное оставлю для себя, а все говнище солью вам. Поживите пока с этим, а я отдохну от вас, потому что вы все меня задолбали».
Еще со времен эстрадного пародиста Сергея Минаева песни, высмеивающие поп-клише, стали отдельным жанром – и вполне успешным. Профессиональный аранжировщик и в будущем профессиональный фотограф Алексей Лебединский записал пародию на процветавший в середине 1990-х русский шансон – карикатурный хрип, примитивный синтезатор, леонард-коэновские подпевки в финале и остросюжетный текст с неожиданным кунштюком в припеве, который немедленно стал расхожей присказкой. Лебединский вообще был мастером народного юмора – в том же 1996-м он выпустил вместе с группой «Русский размер» альбом комических перепевок актуальных хитов, а еще через десять лет повторил этот трюк, прохрипев в припеве хита про «нуму-нуму»: «Я танцую пьяный на столе».
Алексей Лебединский
певец, автор песни
Большинство людей не понимают, о чем эта песня. Они слышат только текст, который в куплете, – и просто орут. «Лодочник» – это безусловный китч, но про конкретные события в истории нашего государства. Это песня про то, как мальчик хочет подорвать крейсер «Аврора», думая, что причины того, что творится в стране, в том, что он выстрелил. Но об этом никто даже не задумывается. Вы представляете? Никто! У людей выстраиваются какие-то ассоциации в голове благодаря тем речевым оборотам, которые по пьяни были мною написаны. Ну, им нравится, например, строка, которая идет после каждого куплета: «И тогда я схватил мужика за грудки…» Вот это они обожают. Им нравится форма. С одной стороны, мне это понятно. С другой – ну что вы хотите?! Песня написана по пьяни за пять минут.
Я всегда писал песни быстро – и «Лодочника» тоже написал мгновенно. Записал дома и оставил лежать дома, и никому ее не показывал, потому что… Ну это же бред сивой кобылы! А потом пришел Дима Нагиев в гости, послушал ее – и без разрешения поставил в эфир.[45] И я проснулся утром знаменитым – из каждого окна уже все звучало. При этом все знакомые и друзья знают меня как хорошего музыканта, и я, честно говоря, не позволяю таким песням выходить за пределы квартиры, но потом мои же друзья начали меня выпихивать с «Лодочником» на сцену. Вот такой курьез.
Время было бандитское, тяжелое. Помню свой первый концерт, который состоялся через шесть дней после того, как песня прозвучала в эфире. «Лодочника» я на этом концерте спел раз пять. Это был родной Питер – клуб «Рандеву». Страшное место. И там был биток! И входной билет за 300 долларов, что, в принципе, нереально. Это были сумасшедшие деньги! Помню, директор Юра мне объяснял: сначала пускали за 20 долларов, потом цену делали больше-больше-больше – и остановились на 300. И даже за эти деньги ломилась братва. И ломилась конкретно на меня, потому что никого другого там не было. Я понимал, что начинается что-то страшное: бандосы рвали друг на друге рубашки, орали, братались. Я понял, что ничего, кроме агрессии, песня не вызывает, и звонил после концерта маме: «Мама, я не имею права выходить на сцену».