Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 143)
Возможно, самый яркий сюжет о культурной экономике позднего капитализма в его российском варианте: если раньше за деньги покупались эфиры и ротации, то теперь один поэт-песенник попросту скупил сами радиостанции и музыкальные телеканалы. Нефтяной миллиардер Михаил Гуцериев – вообще человек интересной судьбы: в 1990-е был вице-спикером Госдумы, в конце 2000-х сбежал за границу от уголовного дела, а потом вернулся и получил весь свой бизнес обратно. Первые песни на стихи бизнесмена начали появляться в эфирах в 2012 году. К настоящему времени труднее найти людей, которые бы не исполняли песни с текстами Гуцериева: от Кобзона до Буйнова, от Киркорова до Расторгуева, от группы «На-На» до Григория Лепса – отметились почти все завсегдатаи «Песни года», а сам Гуцериев регулярно признается старейшим российским поп-фестивалем поэтом года.
Такие творческие достижения поэта, вероятно, не в последнюю очередь связаны с тем, что Гуцериев владеет едва ли не большинством российских музыкальных радиостанций: Love Radio, «Дача», «Шансон», «Восток FM», «Русский хит» – и это еще не все. Почти безграничные – во всяком случае, в контексте музыкальной индустрии – финансовые возможности приносят бизнесмену-поэту почти безграничную любовь цеха: раздел «О поэте» на сайте продюсерского центра Гуцериева переполнен восторженными цитатами о его творчестве, интонационно напоминающими то ли письма товарищу Сталину, то ли музей «Поля чудес» (Михаил Шуфутинский: «Я сразу отметил поэтический дар Михаила Гуцериева. Сердце подсказало мне, что передо мной именно стихи, а не тексты песен с простым набором слов», – ну и так далее).
Как выяснилось в процессе подготовки этой книги, шарм Гуцериева обладает столь мощным эффектом, что затрагивает даже людей за пределами поп-индустрии. Лидер группы «Ногу свело!» Максим Покровский, написавший и исполнивший несколько песен на тексты Гуцериева (см., например, «Московские пробки»: “Мазды” зад прижал мне перед, льются брызги на капот»), сначала подробно рассказал о своем сотрудничестве с нефтяником, а затем после долгих переговоров сообщил, что готов дать согласие на публикацию только после того, как его прямую речь заверит сам Михаил Гуцериев. Времени у владельца «РуссНефти», к сожалению, не нашлось.
Представить себе современную российскую эстраду без Гуцериева трудно – впрочем, не менее трудно найти среди сотен песен на его стихи хоть что-то по-настоящему памятное. Драматическая баллада «Неделимые», исполненная Димой Биланом, – не лучше и не хуже других; добавляет размаха этой истории клип, в который каким-то образом попала американская модель, актриса и фемактивистка Эмили Ратаковски.
Денис Ковальский
композитор, саунд-продюсер
Однажды мне позвонили из офиса Гуцериева и попросили сделать трек, чтобы он подошел Диме Билану – потому что я знаю его стиль. Ну то есть в каком смысле «знаю стиль» – мы вместе его и придумывали в 2002–2003 годы. Мне прислали несколько текстов, я посмотрел стихи; что мне понравилось, то и выделил, – Михаил Сафарбекович дает в этом плане свободу. И написал «Неделимые». Он послушал демку, сказал: «Мне все нравится», – мы записали, ну и все, посотрудничали. Михаил Сафарбекович в процесс вообще не лезет, и это правильно: аранжировка должна быть такой, какая устраивает артиста – и только артиста. Он вообще талантливый человек – стихи интересные. Они, конечно, более глубокие, чем нужно для поп-музыки, но иногда для баллады может подойти и такое.
Кто такая Эмили Ратаковски, я вообще понятия не имею. С клипами все очень просто: если песня хорошо идет, то клип очень важен ей именно для визуальной поддержки. Если песня не особо нравится людям, будет клип или нет – это никак ей не поможет вообще. Клип – это вспомогательное, десятое дело.
Билан – одаренный, энергичный, очень талантливый музыкант. Таких в принципе немало… Но в нашей стране, чтобы с такой жаждой творить и с такой энергией, – таких очень мало, на самом деле. Хотя в последние годы ощущается, что он подустал от популярности, от суеты: стал озлобленным чуть-чуть, параноиком в чем-то. Ему кажется, что везде подвох, что все хотят от него чего-то поиметь, – это побочный эффект звездной жизни, он в этом не виноват. Он в самом начале как романтик хотел стать звездой, петь, заниматься любимым делом. А побочный эффект в том, что он не может, например, сходить в магазин. Это очень утомляет: естественно, той искры в глазах, той легкости нет. При этом музыкант в нем только вырос: он стал более профессиональным, очень хорошо чувствует мелодию, правильную манеру исполнения, может сделать эмоциональную глубину. Это его стиль – чувственность и артистизм.
В аранжировке Билан особо не участвует. Он дает основной посыл, какие-то глобальные вещи. Он не лезет в какие-то мелочи, как, например, Светлана Лобода: она делает аранжировку практически вместе с тобой – то есть про каждый инструмент говорит, где чего поправить. Билан доверяет и дает тебе достаточно свободы. С Димой очень легко: он человек не агрессивный и в хорошем смысле не амбициозный. То есть у него нет каких-то таких посылов, как у некоторых, мол, я лучше знаю. При этом он очень мягко всегда намекает на то, что конечное слово за ним, потому что петь-то ему, какой бы я ни был профессионал и саунд-продюсер.
Уволившись из «Серебра», Елена Темникова оказалась ключевой фигурой для звука российской поп-музыки конца 2010-х – именно она одной из первых в большом мейнстриме начала делать пружинистый дип-хаус, который теперь служит основной средой хоть кальян-рэпу, хоть молодым хитмейкерам из TikTok; «Импульсы» и правда дали мощный импульс. Сольная Темникова – это саундтрек к модной ночной жизни, которая совершенно не помнит о дне с его заботами и новостями; песни в рассеянном свете и измененном состоянии сознания; музыка одновременно деликатная и откровенная. Редкий и ценный прецедент, когда певица смогла перепрыгнуть из телевизора в интернет и перепридумать себя, не растеряв популярности.
Елена Темникова
певица
Вам было страшно взять карьеру в свои руки?
Я не думала о страхе – скорее я не хотела вообще работать с какими-либо продюсерами после своего горького опыта. И готова была принять в будущем любые творческие сложности, которые стояли бы на пути. К удивлению, их было значительно больше, чем я ожидала, – и связаны они были не с творчеством, а с тем, что ненасытный бывший босс, всячески используя свои связи, несколько лет пытается мне мешать.[157]
Как вы пришли к этому дип-хаусовому звуку?
Это случилось само собой. Родилась песня «Импульсы», я верила в нее. Показала трек на радио, все сказали: «Ой, это слишком модно для радио, не-не-не». Я расстроилась и решила больше не отправлять ничего на радио (так и делала больше года), а вместо этого выложила трек в Сеть. Песня стала хитом, после чего станции взяли ее для эфиров сами.
А кто написал «Импульсы»?
Автор из Украины, который попросил не называть его имя. Его право. Рынок был не готов к такому звучанию – мы тогда опередили время. Так происходит в большом количестве моих проектов; не то чтобы это меня всегда радовало. В нашей стране коммерция – это то, что популярно сейчас. У нас нет музыкальной культуры вообще: есть отдельные творческие единицы, кто пытается создавать культуру и тренды. В остальном – копипастеры, хайпожоры, режим «срубить лавэ здесь и сейчас». Не задумываясь о том, что ты создал вообще на музыкальном рынке, вспомнит ли твое имя или лицо кто-либо хотя бы через год. Не хочу никого оскорблять – но вы сами можете посмотреть ретроспективу за последние пять лет, например. Спел песню, получил награду «Прорыв года», исчез навсегда – и так на репите. Но я всегда делаю то, что мне нравится самой, поэтому внутренне я была в «Импульсах» уверена. Если бы я хотела делать чисто коммерческие треки под радио, это было бы легко. Но я выбрала нишу со своими ограничениями и возможностями. Большинство такой музыки не подходит под радиоформат – а стриминг пять лет назад не был настолько развит. Плюс под дип людям очень сложно танцевать – а это крайне важно для трека «в народ», в танцпол. Задача изначально была сложной.
Ну, сейчас почти вся поп-музыка на радио звучит примерно как ваши первые синглы. Вы чувствуете свое влияние на это? Вам о нем кто-нибудь говорил?
Мне очень приятно, если я оставила какой-то след в этом – но это не моя личная заслуга, а всей моей команды. Мне лично никто ничего не говорил; все просто делали. Приходили на студии с прямыми заказами: «Я хочу трек, как у Темниковой». Мне кажется, в Москве на каждую вторую студию приходили с такими запросами.
Я рада, если кому-то мое творчество помогло в работе и карьере, – но сейчас мне неинтересен дип-хаус. Я считаю его историю в нашей стране закончившейся; это была интересная веха. Сейчас мне нравится поп-рок – звук 1990-х с современными музыкальными вставками из 2020-го. Такой некий симбиоз.
То есть вы все эти изменения прямо пристально отслеживаете?
Я не считаю себя меломаном и не слушаю много музыки, но за новинками стараюсь следить. Понимаете, у меня нет цели найти какой-то трек и сделать так же: я вдохновляюсь разными событиями, которые потом стараюсь отразить в своей музыке. За музыкой очень глубоко следит моя команда, она мне отправляет какие-то треки ежедневно на ревью.