Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 145)
Не поверишь, но я начал заниматься музыкой из-за того, что меня разозлили соседние пацаны тем, что их рэпчик был максимально дерьмовым. Я захотел доказать им и себе, что можно лучше; я как будто сам себя вызвал на баттл. Я решил пойти написать первый текст – потом пришел с ним на студию, записал это дело. Тогда гремела соцсеть «ВКонтакте» – я понимал, что если хочу распространять музыку там, надо подвязать коннект с пабликами. Я сам занимался своим пиаром: написывал админам, просил выкладывать мое творчество на зацен людям, завел паблик. Эта площадка дала большой толчок, помогла найти слушателей.
Кто-то может подумать, что нам помогли прийти к успеху какие-то люди или деньги для пиара, но это не так. Это все труд, пот и слезы. Я понял, что эта музыка может быть успешной еще до формирования дуэта: видел, что песни, которые я выпускаю, слушают сотни тысяч человек. Я сидел с раскрытым ртом, наблюдая как первые треки хайпанули. Это было очень забавно: тебе 16–17 лет, гуляешь по улице – и прохожие даже не знают, кто ты такой. Я утром просыпаюсь, выхожу на остановку восьмого маршрута, чтобы ехать на учебу в Сельхоз,[158] – а пока еду, из тачек ловлю звучание своих треков. Треков, которые я пишу просто в свой кайф. В этот момент в голове что-то перемкнуло: «Тебя слушают, братан! Тебя слушают прям многие». Иногда бывали такие ситуации, что я в компании с однокурсниками стою – а они начинают обсуждать Эндшпиля: «Да это парень из Москвы!», «Да что ты чешешь! Он вообще сидевший». Я стоял, молчал и охуевал: «Это же они про меня».
У Азамата [Кудзаева, Miyagi] на тот момент уже было несколько народных хитов, которые во Владикавказе слушали. Мне тоже нравились его треки, эта самобытность. Итог: музыка на-а-а-ас связала. Мы сделали пару коллабов с коллегами, а потом записали с ним дуэтную «Санавабич», которая по-настоящему бомбанула. Я на тот момент сидел во Владике, учился в Сельхозе на электрика, а он – в Питере, вместе с супругой; проходил ординатуру на хирурга-травматолога. Я сделал куплет в новой для себя подаче, минут за десять его записал; за столько же времени нашел бит. Скидываю ему – он тоже в течение десяти минут скидывает свой. Нам нравилось, что каждый из нас сделал! А припев как получился: в Азамате реально сидит какая-то магия припевов, они в мозг въедаются. Он мне присылает по WhatsApp записанный на диктофон кусочек, где напевает: «Санава-санавабич». И следующим же сообщением спрашивает: «Блин, по-моему, какая-то херня. Как думаешь, делать или нет?» Я ему отвечаю: «Да ты гонишь! Это гениально». Я аж взорвался. Когда мы уже записали его, поняли, что трек обладает хитовым потенциалом. Азамат позвал меня в Питер, мы сняли клип – и ба-бах! Мы и раньше общались, но после «Санавабич» он стал мне родным человеком – и мы стали строить планы по захвату мира.
Десять минут – это вообще обычная скорость, с которой я пишу треки, все абсолютно. Так было и с «I Got Love» – самым популярным у нас. Припевчик Азамат и вовсе зафристайлил, когда зашел в будку к микрофону – на ровном месте. Это же творчество. Чувак, это рэпчик! Так и надо работать – в кайф, не в напряг.
Мы не сняли бы клип на «I Got Love», если бы не Айсултан Сеитов, наш мощный друг – спонтанно познакомились в Казахстане. Трек был успешным, хотя мы на тот момент даже в iTunes не выпускали музыку: его слушали в интернете. Было прикольно наблюдать за тем, как он разъебывает. Мы приехали выступать в Алматы – и в гримерку зашел Айсултан, на тот момент еще мало кому известный. Он уже успел поработать со Скриптонитом, снял ему приглашение [на концерт]. Он нам: «Пацаны, вам нужен клип на “I Got Love” срочно!» «Почему?» – «Ну во-первых, спустя полгода это подарит ему новую волну популярности. А во-вторых, я могу сделать так, чтобы он стал еще хитовее». Мы такие: «Ну да, можно попробовать». Мы с Азаматом такие люди, на расслабоне, – когда захотим, тогда захотим. И вот если бы Айс не дожал, ничего бы не было. Когда настал день съемок, мы офигели, насколько он крутой тип: как рыба, как акула чувствовал себя на съемочной площадке. Был еще день досъемки – он все быстренько смонтировал, через неделю уже прислал клип. Мы такие: «О, нам нравится! Мировое дерьмо! Надо заливать на YouTube и смотреть на реакцию!» Спустя время понимаем, что он был прав. Этот клип обошелся нам в 800 000 рублей – не копейки, но есть у нас и подороже.
У клипа на YouTube много иностранных комментов. Во-первых, припев на английском зарешал. Второе – это раггатон, трек же танцевальный. И в-третьих, он реально охуенный. Несмотря на то, что он меня достал как автора, я его слушаю каждый раз и понимаю: не надоедает. Но исполнять его на концертах нас с Азаматом уже заебало.
Айсултан Сеитов
режиссер клипа
Поскольку я больше человек визуальный, в последних классах школы многих артистов для себя я открыл непосредственно через их клипы. Но и до того музыка всегда присутствовала в моей жизни: мне очень нравились треки Вани Дорна (моя мама была его фанаткой); композиции Батырхана Шукенова, вечная ему память,[159] дома часто звучали. Я знал, кто такой Тимати, Дима Билан. Но вообще, казахстанская молодежь всегда была ближе к западной музыке. Все кругом слушали 50 Cent, Басту Раймса, Канье Уэста – его я впервые услышал в пятом классе; класса с седьмого мы изучали все, что происходило в Америке в музыкальной и клиповой индустрии, через YouTubе. Кендрика Ламара и Тайлера я слушал с их первых шагов. Это, собственно, меня и подтолкнуло к тому, чтобы уехать из Казахстана учиться на Западе – и узнать американскую культуру изнутри. Теперь эти знания позволяют мне работать с важными для местного комьюнити темами.
В клипмейкинг я пришел случайно. Я учился на кинорежиссера в Лос-Анджелесе, увидел, что Ваня Дорн тоже там, и захотел познакомиться. Я не думал о каких-то предложениях – у меня был тогда только один клип, не самый удачный (да и даже еще не вышедший). Нашел Ванин номер и приехал в дом, где они записывали «OTD». Мы разговорились – и он сказал, что можно попробовать снять клип на что-то из нового альбома, когда они вернутся в Америку. Потом из этого получился клип «Collaba» – и все завертелось-закрутилось. Мне повезло, звезды сошлись: в 2017 году многие артисты катались с туром по Америке, и они знали, что в Лос-Анджелесе есть паренек, готовый что-нибудь снять.
Еще важную роль сыграли Скриптонит и Gazgolder, которые доверили мне снять видеоприглашение на фестиваль GazLive, – и это тоже засветило меня как человека, который снимает околомузыкальные видео. Первое время в Москве мне сильно помогали Скриптонит и [комик] Нурлан Сабуров – даже с жильем, например. Какое-то время, когда совсем не было денег, жил у Адиля [Жалелова, Скриптонита] дома – за что безумно ему благодарен. Не могу сказать, что поводом тут служили корни и комьюнити: все-таки важную роль играли успехи, талант и мотивация. Свое желание идти вперед и жить в большом городе нужно было доказывать действиями.
Я всегда брался только за те песни, которые меня вдохновляли, – так произошло и с «I Got Love». Когда мы познакомились с Miyagi и Энди, я сразу сказал: «А чего вы не хотите экранизировать этот трек?» Когда пришел к ним в гримерку в Алматы, мы были уже знакомы – они приезжали на «Газгольдер»; нельзя сказать, что я туда вломился. Но их тогдашний концерт и все, что было после, крепко нас подружило. У нас были долгие обсуждения целесообразности съемок этого видео: сначала клип им казался бессмысленной тратой денег, так как песня уже месяцев семь лежала во «ВКонтакте», и они думали, что пик актуальности трека уже прошел. Тогда я сказал, что «I Got Love» не был нужен какой-то супермудреный клип – была простая идея сделать красиво, атмосферно; раскрепостить ребят. Я тихонько горжусь тем, что они мне доверились: каждый год поражаемся новой волне просмотров.
Мне очень нравилась история происхождения Мiyagi и Энди. Они стильные, знающие себя. Энди – суперэкспериментатор, растущий на глазах и интересно работающий с голосом. Азамат – ремесленник, который годами оттачивает свой стиль. Он придумывает припевы на английском – очень понятные и при этом самобытные. Не сомневаюсь, что у них все впереди: когда локдаун, [объявленный во многих странах в рамках борьбы с пандемией коронавируса] закончится, они вполне могут поехать в Америку – они уже коннектятся со многими большими артистами. У них есть видение того, как они должны себя позиционировать, есть свой выдержанный стиль – и при этом они чувствуют огромную любовь и лояльность к своей земле и своему народу. Вспомнить хотя бы историю с выпуском альбома «Yamakasi» и помощью тяжелобольной девочке Арнелле Персаевой.
Я однажды ляпнул в интервью, что в Москве не осталось артистов, которым можно что-то снимать. Но я тогда просто не подозревал, что, как только я уехал, появилась масса новых крутых людей – точнее, они вышли из андерграунда на широкую аудиторию. Я имею в виду Big Baby Tape, Boulevard Depo и многих других. Мне кажется, если бы в российской индустрии были американские бюджеты, мы бы увидели огромное количество шедевров. Все всегда идет от экономики. Простая вещь: среднестатистический фанат Тайлера может себе позволить купить мерча на 200 долларов. А в России дети, мне кажется, могут долго копить на простую футболку за 20 баксов. Будет больше денег – будет выше качество. И так во всем! Но надо отдать должное: российская индустрия очень быстро учится и растет.