Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 130)
В альбоме «9» были песни (например трип-хоповая «Day»), которые я написала в духе своей любимой музыки. А потом мы с Ваней Ургантом вместе ехали из Кремля с какого-то концерта. Я говорю: «Вот, Вань, а что, если я сделаю какой-то блюзово-джазовый трип-хоп-концерт? И допустим, это будет даже в рамках какой-то благотворительности: сделаю дорогие билеты, все такое». А он говорит: «Кому это надо?» Я говорю: «Мне». А он: «Ну пой в туалете». Зато честно.
Поездка на «Евровидение» – это прямое было предложение вам?
Да. Можно было сказать «да» или «нет» – я сказала «да». Я вообще в основном говорю «да».
Страшно было?
Ужасно. Тот год был переломный. Я как раз тогда рассталась с Костей и была в забвении: у меня ушла почва из-под ног, потому что это случилось неожиданно. Был вариант – или успех, или полный провал. Я шла ва-банк, плюс на международной арене Россия как раз оказалась не в выгодном положении. Практически на амбразуру я кидалась – но мы, можно сказать, победили.
А вы вообще за конкурсом до того следили?
Да. Мы с подругами ходили, смотрели трансляции на большом экране, выпивали, переживали и прекрасно проводили время. И они мне говорили: «Господи, когда же ты туда уже поедешь? Победишь, выиграешь, разорвешь». Я отвечала: «Скоро-скоро наступит время – и поеду».
Мне кажется, что для артиста это спорная площадка. Тут какие-то задачи ставятся спортивные, все науськивают, «Россия, вперед» кричат в ток-шоу…
Я не ходила ни на одно ток-шоу. Это было мое условие. Даже с Малаховым у нас был достаточно сжатое интервью – я это все не люблю.
При этом вы член совета при Президенте Российской Федерации по культуре и искусству. Что это такое и как это работает?
Я была на собрании, где меня вводили в курс дела. Я сидела, смотрела на всех: на президента, на Башмета, который сидел напротив меня. Я жутко болела, у меня была температура – но пропускать было нельзя. Пока там ни слова не говорила. Потом я приходила летом голосовать за гранты культурные: мы голосовали, смотрели, знакомились с этими людьми – так себе процедура. Хочется раздать всем: и Кончаловскому, и женщине, написавшей книгу, которую собирала по толковым словарям – вела историю русской речи, русских слов. Или кто-то открыл самостоятельно музей во Владивостоке. То есть такие полярные вещи – а за кого-то надо голосовать. Вообще, я хочу говорить – но не совсем на музыкальную тему. Это о культуре, но не в рамках профессий. Я надеюсь, что мне дадут слово.
Промежуточное звено между юмористическим угаром Михаила Гребенщикова и комедийными поп-вирусами эпохи Little Big и TikTok. Оренбургские люди из дуэта Biffguyz более-менее впрямую переводили на русский хип-хоповый клубняк юга США – примерно как у артиста Питбуля. Собственно, и в «Я тебя бум бум бум» музыка была целиком заимствованная – но дело было не столько в ней, сколько в привязчивом рефрене и смешном тексте про секс с панчами вроде «Не напрягай башку, ведь ты не Александр Друзь». В клипе на «Я тебя бум бум бум» участники группы в костюмах фиолетовых медведей танцуют с голыми женщинами в телевизоре, который смотрит живущий с мамой молодой бездельник в рэперском прикиде: это клубная эстетика, какой ее увидели и обсмеяли люди, у которых на клубы не было денег.
Юрий Кураков (Юра Буйвол)
вокалист, соавтор песни
Я родился и вырос в небольшом поселке Домбаровский на окраине Оренбургской области. Типичная глубинка с типичной харизмой для нашей страны – но со своими культурными особенностями. Русский народ, казахский, немецкий и представители народов Кавказа достаточно дружно уживались на этой территории. Как и у всех детей России, выросших в конце 1990-х – начале 2000-х, во дворах царила романтика «Бумера» и «Бригады». «Пояснять за шмот», как это происходит в нынешнее время, не приходилось – зато приходилось ежедневно «пояснять, кто ты по жизни».
В 1997 году я попал в Германию, и мой мир перевернулся. Я понял, что должен жить в большом городе и достигать целей. На фестивале в Нюрнберге я впервые услышал песни «Johnny B» Down Low и «Lonely» Наны – и меня покорил хип-хоп. Так зародилась мечта – заниматься музыкой. В 8 классе, готовясь к школьному фестивалю, я решил попробовать сделать свой первый трек: написал два куплета и предложил однокласснику исполнить песню со мной. Мы произвели фурор – и я осознал, что мне хочется повторять эту эйфорию снова и снова. В старших классах вместо учебы я упорно осваивал жанр: подключил шипяще-кряхтящий модем через телефонную сеть, взял караоке-микрофон у соседей и забыл про сон. Мог среди ночи начать что-то записывать на листках, носил огроменные штаны и безразмерные куртки, танцевал брейк-данс и увлекался граффити. При первой же возможности, в 17 лет, я переехал в Москву.
Проект Biffguyz был основан Василием Николаевым и его приятелями в Оренбурге в середине 2000-х. На фоне ошеломляющего успеха кранка и южного звучания в Америке ребята решили опередить время в России. Они делали суперсовременный и непонятный на тот момент продукт – пока вся Россия была очарована простым и доступным «рэпом под гитарку», они удивляли локального слушателя двойными рифмами, панчлайнами и свежим звуком. Когда я переехал в Москву, он там учился – при первой же возможности мы увиделись и поняли, что смотрим в одну сторону в музыке. Вскоре Вася пригласил меня в Biffguyz официально.
Весной 2011 года мне пришла в голову идея сделать кавер «Я просто сумасшедший» – на песню Питбуля с Лил Джоном «Krazy». Мы его записали и поняли – останавливаться нельзя! Тогда даже примерно не было подобного продукта на русском языке. Гремел «Welcome to St. Tropez» от Тимати под прямую бочку – но он был ориентирован на Запад. Мы оба понимали, что опережаем время!
Осенью 2011 года я работал официантом в караоке-баре, где я услышал песню Дэниела Бови и Роя Рокса «Love Me», инструментал которой и стал впоследствии инструменталом «Бум бум бум». Придя домой в восемь утра после ночной смены, я решил поимпровизировать поверх музыки. Настроение композиции было задорным, хотелось подчеркнуть атмосферу тусовки – отсюда и зародился легкий, незамысловатый припев. Когда я показал наработку Васе, он был в восторге – и мы взялись за куплеты. Не преследовали коммерческую выгоду, не следовали форматам – мы просто делали продукт, от которого сами получали максимальное удовольствие. У нас даже не было профессионального оборудования: песня записана в шкафу на обычный микрофон, на который надели носок.
В декабре мы выложили песню у себя во «ВКонтакте». У меня было 4500 друзей, у Васи – 2500. Это был единственный рекламный инструмент, который был в нашем распоряжении. Мы ни на что не рассчитывали: мы не знали законов индустрии, даже не знали слова «дистрибуция» – действовали как слепые котята. И по сей день с официальных продаж мы не получили ни рубля, так как наломали дров в процессе очистки авторских прав на музыку.
26 апреля у меня был день рождения, я был на работе в ресторане. Ко мне подходили коллеги и поздравляли с днем рождения – и еще с тем, что утром слышали мой голос по радио. Сначала я подумал, что это розыгрыш, – но потом оказалось, что песня уже три дня в эфире DFM. Насколько я слышал, столы заказов радиостанций и музыкальных телеканалов ломились от заявок поставить «Я тебя бум бум бум». Это был абсолютно народный выбор. При этом я продолжал работать в ресторане.
Как-то раз поинтересовался у девушки, что она будет заказывать, на что она спросила: «А это же ваш голос звучал только что на радио, пока я ехала в машине?» Я ответил ей: «Нет, вы ошиблись». Снял форму и сказал менеджеру, что я увольняюсь и чтобы он передал этот столик коллегам. Я уходил в никуда! Оставшихся денег хватило только на то, чтобы оплатить месяц аренды квартиры. На еду тоже не хватало: приходилось растягивать килограмм риса на пять дней. Очень странные ощущения – когда ты звучишь из каждого утюга, а твой желудок пуст. Продолжалось это несколько месяцев, до появления первых предложений по концертам.
Откровенно говоря, почувствовать себя звездой мне не удалось до сих пор. Вообще, мне не очень импонирует слово «звезда», скорее – известный человек. Так или иначе, отсутствие атрибутов известности – следствие наших ошибок. У нас не было стратегии развития и контент-плана; были ошибки менеджмента – отсутствовали четкие визуальные образы участников коллектива. Решение одеться в костюмы фиолетовых медведей в клипе оказалось слишком смелым – люди не могли нас визуально идентифицировать, хотя клип ротировался полтора года.
Как бы пафосно это ни звучало, если углубиться в нашу дискографию, мы неоднократно предсказывали тренды. «Я тебя бум бум бум» задала новый вектор русской танцевальной музыке – более развязный, раскрепощенный, стилистически свежий. В 2013 году у нас была песня «Сделай мне кальян» – с ноткой иронии, конечно, но во мне четверть восточной крови, и она периодически просится наружу. Уверен, после этой песни многие артисты стали делать подобные треки чуточку смелее. В 2014 году был один из первых дип-хаус-треков в России – «Чики». В 2015-м я сделал реггетон на русском языке «Хочу еще». Двигаться в начале 2010-х было специфично. С одной стороны, не было такого количества контента, с другой – не было и такого количества инструментов для его продвижения. Наша музыка стала актуальной за пару лет до инстаграма, YouTube, Shazam – тем более TikTok. Но меня это не огорчает – впереди новые вершины.