Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 131)
Эстрадный «черный лебедь» десятилетия. В 2000-х о певице Натали вспоминали разве что в рамках иронической ностальгии – да хихикали над роликом на YouTube, где певица падает со сцены под фонограмму на провинциальном Дне города. «О Боже, какой мужчина!» без предупреждения взял штурмом все частоты и подарил певице второй расцвет карьеры, хотя казалось бы – типовой танцевальный шансон, восторженно воспевающий традиционное распределение гендерных ролей. Может быть, даже слишком восторженно; может быть, именно это и сработало; хотя бридж про Джонни Деппа и клип, где атлетичные мужчины обсыпают себя мелом, как будто намекают, что, возможно, все эти фантазии все-таки не совсем всерьез. После такого взрыва Натали сумела не растерять символический капитал и остаться в эстрадной обойме, а ее совместная с рэпером Дони побасенка «Ты такой» даже входит в десятку самых успешных клипов в истории российского YouTube.
Мария Скобелева
режиссерка клипа
Клип Натали стал третьим музыкальным видеороликом, который я вообще когда-либо снимала. Первый мой клип был для Дато Худжадзе на песню «Я любил»; Дато – классный грузин, у которого потрясающий продюсер. Они стали меня рекомендовать всем вокруг, началось сарафанное радио. Так появилась Натали: мне отправили песню, я тогда была с мамой в машине. Я включила и была очень удивлена – потому что я вообще не фанат поп-музыки. Мне нравились тогда Тупак Шакур и Metallica одновременно, но никак не попса. Тем более – на русском.
Мама сказала: «Ты это будешь снимать?!» – как-то так, вопросительно. Я поняла, что это очень забавно, попсовей как будто не придумаешь: «…И дочку, и точка». Сразу появилась идея отнестись к этому с легким юмором – но я не знала, какая Натали в жизни и понравится ли ей идея. Мы встретились в абсолютной незвездной обстановке, в небольшом кафе в [торговом центре] «Европейский», – и я сразу поняла, что она очень классный человек. Наверное, из всех моих заказчиков до сих пор Натали одна из самых милых, тонких, очень мудрых. В общем, случился полный контакт – и потом мы уже встретились только на съемочной площадке.
У меня была задумка задействовать в клипе большой латиноамериканский танцевальный ансамбль. Но в последний момент они не смогли добраться до съемки. Надо было выходить из положения – что мы и делали всю ночь тогда. Натали была абсолютно спокойна: улыбалась, радовалась. Она не знала, что клип будет черно-белым, что вместо латиносов будут сниматься знаменитые московские пиарщики-геи, она ничего этого не знала: просто доверилась и все – отпустила. И это отличает ее от остальных, потому что она настоящий профессионал.
После того как отменился ансамбль и приехали пиарщики, я просила их прыгать через скакалочку – я посчитала это забавным. Следующее приключение, которое с нами случилось, было в другой съемочный день – 2 января: все участники съемок были после новогодних застолий, такая была атмосфера… Люди отходили от праздника (смеется). Это, наверное, была одна из самых холодных ночей в моей жизни. По сценарию у нас был задуман бассейн – и вот мы заказали машину с водой, чтобы наполнить этот бассейн, и вода замерзла прямо в трубе. Мы пытались выйти из положения: звонили всем вокруг, чтобы нам привезли уже горячую воду. И нашли таких. Это была компания, которая размораживает городские и строительные объекты: вода была техническая, какого-то жуткого желто-зеленого цвета – но в черно-белом клипе этого, конечно, не видно. Я не была уверена, насколько безопасно погружать в нее наших актеров и Натали. Решили – если с головой нырять не будут, то ничего с ними не случится. И тут все один за другим стали нырять, изображать вот эти кадры из рекламной кампании Dior – когда пол-лица в воде, пол-лица наружу. Тогда я просто замерла, не зная, чего ожидать на следующий день. Но все остались живы-здоровы. В общем, есть что вспомнить.
В сцене с бассейном Натали снималась абсолютно обнаженная, только в стразах. Она вышла из этой технической воды – и все стразы отвалились. А Натали в очень крутой форме, у нее шикарная фигура. А еще у нее очень легкое лицо: любой свет ей идет. И одна очень крупная мэйк-ап-компания связалась со мной накануне: «Хотели бы отправить вам нашего мастера бесплатно на съемки». Ну я, конечно, согласилась. Приехал мастер, нарисовал Натали такое… Что мы поставили ее в кадр и не узнали. Срочно стали звонить другим мэйк-ап-артистам, которые в итоге пришли на помощь.
В какой-то передаче мне показали черно-белый клип Мадонны [ «Vogue»], который реально напоминает клип Натали. Но он абсолютно не служил референсом – мало того, я, по-моему, вообще никогда его не видела. Честно говоря, какого-то строгого референса у нас не было. Были студия, вода, которая периодически замерзала, и мужчины.
Я думаю, что у Натали просто чистейшая энергетика. К этому можно относиться как к полнейшему бреду – но это моя позиция. Я думаю, что причина успеха – в ее чистоте. Конечно, это попса – очень легкая, смешная. При этом я понимаю, что многие не относятся к этой песне с юмором, что удивительно для меня. Тем не менее как-то их цепляет сама Натали: она абсолютно позитивная, в ней нет вот вообще ни одного грамма какой-то отравы, которой и так вокруг хватает. Я думаю, что она просто разряжает людей – и в этом ее феномен.
Если бы мы сняли клип конфетно-мармеладным, я бы не так гордилась своей работой. А из-за контраста – мне реально не стыдно. Подложи любую песню – например, хип-хоп тот же – идеально ляжет. Черно-белое, лаконичное – не сказать, что что-то выдающееся, но тем не менее. Клип шел вразрез с представлениями слушателей. Они могли себе что угодно представить – только вот не это… Бесконечную вот эту мукý, которую мы разбрасывали по площадке, в которой кто-то вообще видит наркотические вещества, а кто-то – снег. Фанаты Натали потом писали: «Ну как же так – это песня о великом; о том, что женщина уже созрела». То есть они отнеслись очень серьезно к этому всему. Но и мы – и Натали в том числе, – конечно, отнеслись к этому как к шутке, которая реально удалась.
После этого клипа как-то все сразу началось – и певица Слава, и [Ирина] Дубцова, и Сати Казанова, Влад Топалов. В общем, хорошо мы прошлись по России. Но самый большой проект, который состоялся после выхода клипа «О боже, какой мужчина», – это моя грин-карта. Будучи туристкой, я приехала в Америку, пошла со своим знакомым к адвокату, потому что он забирал свою грин-карточку. И адвокат меня спросил: «А что ты делаешь?». Я говорю: «А я снимаю музыкальные видеоролики». Он попросил показать – я открываю «Мужчину» и слышу: «А ты не хочешь грин-карту получить прямо завтра?». Я спрашиваю: «А почему?». «Потому что ты нужна Америке, это большое творческое достижение в твоей стране – и такие люди нужны нашей стране», – сказал адвокат. Вот и все, и я осталась – и теперь делаю карьеру в Америке. Часто очень талантливые ребята не берутся за такие песни – они реально любят серьезную музыку, им нравятся совершенно другие какие-то краски. И я их могу понять. Тем не менее вот именно Натали привела меня к большим американским хип-хоп-артистам,[145] с которыми многие хотят работать, но не знают как. Кто бы мог подумать?
2013
Рэп с классическим содержанием (самолюбивый репрезент плюс призыв подвигаться – так делали еще в Нью-Йорке начала 1980-х), но с совершенно новой формой: под этот речитатив не просто машут руками, а танцуют – о чем и речь в песне. Оперативно подхватив моду на стрекочущий трэп-звук, Леван Горозия, сын грузина, выросший в Якутии и даже выступавший одно время за баскетбольную сборную республики, перевернул игру сразу по трем направлениям. Во-первых, хип-хоп вернулся в поп-контекст – и теперь уже навсегда: к 2013-му тяжеловесы жанра вроде Басты, Гуфа или «Касты» давно собирали большие площадки, да и песен, пригодных для радиоэфиров, уже накопилось немало; «Все танцуют локтями» стали в этом смысле последней каплей. Во-вторых, основанный Тимати лейбл Black Star, на который до этого было принято смотреть скорее с иронией, весомо заявил о себе как о ведущем поставщике массовых хитов – и остался таковым на следующие семь лет. И в-третьих, боевик Горозии как бы предложил русскому рэпу новое направление, дав индульгенцию на то, чтобы фокусироваться не на тексте, а на энергии. Pharaoh, Face и вся «новая школа» – может быть, они случились и не вследствие «Локтей», но уж точно случились после.
Леван Горозия (L’One)
рэпер, автор песни
После не самого удачного сингла «Дай мне слово» у меня была внутренняя установка всячески отойти от классического хип-хоп-звучания. Вся дебютная пластинка «Спутник» в целом экспериментировала с электроникой, с ударными а-ля [драм-машина] Roland TR-808 и подобными звуками. Песня «Все танцуют локтями» создавалась откровенно как шутка – в первой версии, например, было очень много мата, но какое-то седьмое чувство – мое и друзей – поспособствовало тому, что маты ушли, и песня могла играть вообще из любого утюга, как впоследствии и получилось.
Рэп-концерты в то время оставались концертами с поднятыми руками вверх, никаких танцев. Ты должен был как можно больше говорить, как можно больше смысла вкладывать в песни, месседж доносить. А тут выяснилось, что рэп совсем спокойно может быть танцевальной музыкой, под которую можно попрыгать с друзьями, – отлично провести время, глобально не вслушиваясь в смысл. Приблизительно то же самое происходит со многими людьми, которые слушают американскую музыку, не очень хорошо разбираясь в английском языке. Ну как бы их качает и качает – и это, наверное, самое главное. Я уверен даже, что многие российские слушатели Трэвиса Скотта особо не понимают, о чем он читает, – что не мешает им врываться на его сеты на фестивалях. Вот такой танцевальный рэп начал набирать обороты на клубных вечеринках – и начала блуждать по интернету фраза «На этих вечеринках все танцуют локтями». От нее мы и оттолкнулись.