Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 113)
2008
Вторая половина 2000-х вообще была бедна на значимые поп-события, но 2008 год выделяется своей скудностью даже на этом фоне. Впрочем, конвейер «Фабрики звезд» продолжал работать – и когда им управляли братья Меладзе, одним из результатов стал мальчуковый дуэт «БиС». Как и за несколько лет до того с «ВИА Грой», Константин Меладзе снова попробовал зайти на территорию незнакомого формата. Получилось недолговечно и скорее курьезно, хотя «Катя» – это, пожалуй, шедевр глупой поп-музыки, сделанной осмысленно: тут и заход первых строчек про Мадонну и Дженнифер, и, конечно, неграмотный и потому неотразимый рефрен. Под стать самой песне был и клип – голый торс вокалиста Влада Соколовского камера в самом начале показывает так, что даже смотреть немного неловко. Эстетика плодовитого клипмейкера Алана Бадоева, в которой болливудский размах сочетается с манерной театральностью, во многом определит то, как будет выглядеть на экране постсоветский эстрадный мейнстрим в ближайшее десятилетие.
Константин Меладзе
продюсер, автор песни
Мне захотелось попытаться сделать мальчиковую группу и посмотреть, смогу ли я добиться в этом формате быстрого успеха. За год она стала группой номер один по версии «Муз-ТВ» – и не только. Но после того как быстрый успех был достигнут и пошли первые места, интерес к этой работе я потерял: душу это мне не грело. Ребята ругались между собой – но я бы мог, в принципе, спасти проект; только мне было неинтересно. Это была чистой воды поп-музыка: одному из парней было 16 лет, другому – 19, и нагружать их серьезной тематикой было бы глупо. Вот я и писал почти детские песенки в современной аранжировке. Поработали, и хорошо, но вообще – не греют меня бойз-бенды.[135]
Влад Соколовский
вокалист
Мне был понятен музыкальный формат этой группы, но не совсем понятен стилистический – чересчур это было сладко, на мой взгляд. Это же мужской коллектив все-таки, так что мне было некомфортно.
Перед тем как мы получили от Кости запись песни «Катя, возьми телефон», мы увидели текст. Представьте, вы ждете суперхит и тут читаете: «Ее могли бы звать экзотически / Мадонна или попросту Дженнифер. Катя, возьми телефон – / Это он, это он». Я просто дар речи потерял: подумал, может, это прикол какой-то. Но потом, когда послушал трек, понял, что там есть своя фишка – и это точно будет хитом. Можно просто произнести: «Катя, возьми телефон», – и все сразу вспоминают эту песню.
В России бойз-бендам сложно существовать. В Европе, Азии, Америке – везде отлично, но только не у нас. У нас мужское население не понимает вообще, что такое метросексуал[136]: это же просто человек, который следит за собой. А у нас это как воспринимается? «Ну педики». А если уж обычное слово так воспринимается, то что говорить о бойз-бендах.
Большая карьеры Елены Ваенги началась чуть позже, чем у ее будущих собратьев по термину «постшансон», и развивалась быстрее: помогло, очевидно, и сотрудничество с продюсером-тяжеловесом Виктором Дробышем, и просто тот факт, что вышедший в 2005-м альбом «Белая птица» предъявил целую обойму хитов шансона в его новом, некриминальном понимании. Внучка контрадмирала Северного флота Елена Хрулева, взявшая себе псевдоним в честь первого названия родного Североморска, в ранние годы писала песни, которые покупали «Стрелки» и «Божья коровка». Выйдя на эстраду самостоятельно, Ваенга усугубила эстетику даже не Пугачевой, а пожалуй, Аллегровой: ее амплуа – это певица-актриса не из большого кино, но из повседневных мелодраматических сериалов; культурная, но все-таки своя женщина консервативных ценностей, которая может и процитировать Гумилева, и отправиться в лирический надрыв, как в песне «Шопен», и улететь в праздничный пляс, как в «Желаю».
«Курю» – возможно, самое точное воплощение Ваенги-певицы: тут и насмешливый манифест женской самостоятельности, и танго-надрыв, и просторечное «блин», и, конечно, ярмарочная страсть припева с его незабываемым финалом про «тишину, взятую за основу». Не хуже объясняет, за что принято любить или не любить певицу, история создания хита, изложенная на сайте радио «Шансон», – даже если это неправда, это миф, который идеально описывает реальность. Здесь стоит дать цитату без купюр: «Певица была в гостях у своего старинного друга Миши: приятель заснул, а Ваенга смотрела по телевизору концерт Евгения Петросяна и заразительно хохотала. В общем, Миша проснулся и попросту выгнал смеющуюся Ваенгу из дома. Она оказалась в затруднительной ситуации: холодно, денег нет, батарейка в телефоне села и осталась последняя сигарета. Елена закурила и присела на детские качели, чтобы подумать о том, как ей быть. Так появилась песня “Курю”».
Виктор Дробыш
продюсер
История Ваенги – про долгую упорную работу. Она поет 100 песен, из которых 80 – хорошие, 50 – отличные и, может быть, 10 – шедевры. Это очень высокие показатели. Когда мы пытались ее вывести на общероссийский уровень, я был уверен, что выйдет песня «Ты меня никогда не любил» – и все. А народ ее – раз! – и не принял. Мне даже страшно стало, я думал – блин, если мы еще раз обосремся, совсем пропадет кредит доверия, даже к самим себе. И помню, как мы на студии очень серьезно делали пять разных версий «Курю». Одна была более джазовая, другая – более шансонная, третья – более попсовая. А нужно было сделать так, чтобы песня стала широкоформатной. Чтобы она понравилась всем: и детям, и ментам, и медработникам – всем! И в конце концов вот эта версия (напевает и простукивает ритм) – «Та-дам, та-дам бэмс!», – она вдруг сработала.
Потом были «Шопен» и все остальное – но «Курю» стала той песней, которая сразу пошла в народ, в КВН и так далее. А дальше уже все навалилось. И Ваенга была к этому готова, потому что она к этому шла очень долго. Она и сейчас живет тем багажом – новое у нее пока что-то никак не заходит. Но тот багаж настолько велик, что это уже как «Машина времени», как Владимир Кузьмин. Самое страшное для них – это выпускать новые песни. А старые смогут собирать залы до конца жизни.
Термина «постшансон» я ни разу не слышал. Это вообще кто придумал?[137] Я хочу сказать, что я в стилях никогда не разбирался. Все эти западные названия подразновидностей – никогда их не знал и не считаю, что что-то в жизни пропустил. Я знаю рок, поп, джаз. Так что о постшансоне со мной не поговоришь. Но я и к Ваенге, и к Лепсу, и к Михайлову отношение имел. И формат у них действительно был похожий, хотя и разница есть: Лепс такой поп-роковый, Михайлов – более шансонный, а Ваенга – самая простонародная, но и самая глубокая из всех.
С Михайловым была такая история – мой родной брат у него работал звукорежиссером, а я даже не знал, кто это. И мне отец звонит и говорит: «К нам Сашка приезжал со Стасом Михайловым – талантливый парень! Народу, правда, было немного, человек сто. Но пел он задорно, с душой. Про женщин, про любовь». Я говорю: «Ну круто». А надо-то было не говорить, а быстренько на контракт его сажать (смеется). Так или иначе – Михайлов, Ваенга и Лепс вот этой своей триадой вырвались, преодолели земное притяжение и летят. Им уже насрать, что дальше будет. Пусть меняются вкусы, пусть возвращается мода на хеви-метал – они как ездили и пели, так и будут ездить и петь. И дай бог другим артистам того же.
2009
Российская поп-музыка конца 2000-х не очень увлекательно жила прошлым. Знакомые герои, как по накатанной, выпускали новые песни для радио- и телеэфиров, доступ к которым контролировали другие знакомые герои-продюсеры. Наблюдать за этим было скорее тоскливо – и потому что былые новаторы давно ехали по колее, и потому что напрашивалась смена власти. Лучше всех эти странные отношения с прошлым зафиксировала группа «Винтаж», которая и сама состояла из людей, уже хлебнувших своего в индустрии: Алексей Романоф солировал в «Амеге», мать троих детей Анна Плетнева пела в «Лицее» – а вместе они делали поп-музыку, оглядывавшуюся не столько на Игоря Крутого, сколько, допустим, на Леди Гагу. Типовая для тогдашней эстрады гиперсексуальность здесь оборачивалась инструментом трансгрессивных перевоплощений (см., например, эстетику клипа и песни «Плохая девочка»); звук, оставаясь в приемлемых для эфиров рамках, гулял по самым разнообразным новым территориям. «Ева», построенная вокруг «Беги от меня» «Гостей из будущего», – уникальный на тот момент пример суперхита по мотивам другого суперхита, метапоп, какой через десять лет будет практиковать новое поколение: «Пошлая Молли», Гречка, ColdCloud и прочие.
Анна Плетнева
вокалистка
«Гости из будущего» – совсем не случайная группа в нашей жизни. Мы же встретились впервые с Алексеем Романофым в ДТП на парковке у МХАТа, где у Евы [Польны] и Юры [Усачева] проходили концерты. Это было ровно пять лет назад – и пока мы ждали ГАИ, мы решили, что будем вместе. То есть мы просто должны были встретиться – и песней «Ева», может быть, мы отчасти отдаем долг «Гостям из будущего».
Сама Ева, конечно, сначала сопротивлялась. Говорила, что ей не нравится смысловое наполнение, что все в прошедшем времени. «Почему “любила”? Вы, что, меня списываете?» Конечно, она с юмором говорила – но не была уверена, что ей это нужно. Но потом я придумала видеоролик – историю про фанатку, которая представляет себя Евой и сама себя любит в зеркале – и эта маниакальность ее, кажется, победила Евины сомнения.