Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 111)

Юрий Бардаш

продюсер

Ваша история началась с танцевальной школы Quest. Что это такое было?

Балет, позже превратившийся в школу брейка. Она была в Алчевске, я был одним из ее руководителей. Это была просто наша туса: что-то зарабатывали, передавали знание детям.

Школа была моим первым хастлом. Для нас в то время не существовало института ученичества – мы учились сами. А потом мы поняли, что можно брать с ученика какие-то деньги – пускай маленькие. Из этого вырисовывалась какая-то сумма, а в том регионе, где мы жили, заработок таким чистым путем – редкость. К нам ходило много людей: в 15–16 лет я мог на свои деньги купить себе одежду на зиму.

Что для вас танец?

Это мой основной способ выразиться. Мне легче всего передать послание кому-то через движения, не голосом. Я в этом понимаю лучше всего.

А музыка?

Родители слушали ее всегда, любили петь за столом – «Песни года», все праздничные музыкальные телепередачи. Песен было много в Советском Союзе. Пели украинские песни, застольные, Ротару, Пугачеву, Долину. Я слушал все. Когда мне было 10, я слушал афганские песни и плакал под них. Отец прохладно относился, а меня цепляло. Были кассеты Хоя [и «Сектора Газа»], «Мальчишника», Дельфина, Петлюры, много рэпа русского: «Рабы лампы», «Ю. Г.». Через меня прошла вся советская эстрада того времени, я впитывал ее.

Как вы перебрались в Киев?

Меня не взяли в цирковое [училище] несколько раз. Первый раз, когда я приехал и не поступил, я приехал в никуда. Жил какое-то время на улице и танцевал брейк на Майдане. В тот период я познакомился с Никитой «Бампером» Горюком, ставшим участником группы Quest Pistols. Он дал мне футболку, кроссовки принес – потому что мои разваливались. Ночевал у него дома. Классное время было, пока не похолодало.

Я начинал вместе с Тиной Кароль и Светланой Лободой, мы были в одном мюзикле [ «Экватор»]. Когда он закрылся, у нашего балета еще на три месяца оставался зал. Я сказал: «Никто не расходится – мы сейчас бахнем такой балет, который станет суперуспешным». И они на моем авторитете пахали по три репетиции в день. Мне присылала сестра какие-то копейки – ни у кого не было денег, чтоб доехать на трамвае до зала. Была жесткая дисциплина. Даже больше: я был злой, потому что все было грустно и трудно. И все выхватывали от меня. Я никогда не кричал зря, рукоприкладства не было – но тяжелое состояние присутствовало. И тренировались они много: отрабатывали один кусок тысячу раз. Эти подростки с улицы делали то, чего не делали балеты современные. Такое там было качество – и оно достигалось только благодаря строжайшей дисциплине и эмоциональному давлению.

Я никогда не думал, что буду заниматься музыкой; думал, что будут танцы. Но случилось так, что спустя три года после моего переезда в Киев у меня был самый популярный балет в Украине. Автографы брали везде, во всех уголках страны – потому что мы попали в талант-шоу «Шанс», которое выходило на канале «Интер». Мой балет везде катался, со всеми артистами выступал – и как-то стало скучно.

Помните тот день, когда решили делать группу?

Я собрал танцоров и сказал, что балета больше не будет. Я уперся в неинтересность. Деньги были – азарта не было. Хотелось чего-то большего, хотелось артистом стать. Так и появилась группа Quest Pistols.

В тот момент, когда я задумался, что делать дальше, у меня на столе лежала новая фотосессия балета. Я смотрю на фотку, на которой из всей толпы [участников балета] только три типа позировали, и думаю такой: «Вау, как круто!» На следующий день прихожу к ним на репетицию и спрашиваю, что это за песня играет. Я не знал, что это Shocking Blue. А ребята понимали во всем этом глэме рок-н-ролльном – блестки, помады, колготки, весь движ. Я говорю: «Вот наш выход из сложившейся тупиковой балетной ситуации». И мне Костя Боровский отвечает: «У меня есть друг, он из группы “Димна Суміш” – Саша Чемеров. Он пишет песни». Мы встретились, я ему поставил песню Shocking Blue [ «Long and Lonesome Road»] и сказал: «Напиши мне такую на русском». И он сделал песню «Я устал» – и она взорвала.

А с «Белой стрекозой любви» какая история была?

В этой песне прежде всего интересен контекст: грубо говоря, это один из первых случаев применения интернет-мемасика. Не помню, чтобы кто-то до нас такое делал. Сначала мы сделали коллабу с камедиклабовцем – совместную с Сашей Реввой песню «Революция». Это было зарождение формата коллабораций «артист и селебрити». Комики тогда еще не пели, но у них уже был интерес к эстраде.

С [автором песни «Белая стрекоза любви» Николаем] Вороновым был такой же расклад. Нужно было что-то для вау-эффекта – и он им оказался. Его музыку всерьез не воспринимали ни тогда, ни сейчас. Я написал ему во «ВКонтакте». Песню взяли на радио, она все вокруг взорвала и так же быстро всем надоела, но она запомнилась.

Существует стереотип, что украинская поп-музыка прогрессивнее российской. Вы с ним согласны?

Это правда. Очень много творческих людей из этой Киевской святой Руси. Культура здесь определяет многих. Вибрации; аура вся такая творческая.

Украина, Россия… Не имеют значения геополитические названия. Имеет значение слово «край». Я в Москву приезжаю – там классно, но там нет места творчеству. Там деньги, таблицы, дела, статусность, большие широкие дороги.

Когда я начинал, я не хотел становиться менеджером. Я ехал в большой город с одной наивной целью – стать лучшим танцором в мире. Я хотел, чтобы меня нанял какой-то балет, платил мне 150 долларов в месяц – и я бы счастливый ходил на репетиции. Я приехал, и этого не случилось. Тогда я понял, что надо самому все делать. Я начал строить систему – а когда строишь систему, перестаешь танцевать. А когда перестаешь танцевать, становишься далек от линии фронта. Ты уже в тылу, ты уже качаешь других – чтобы все понимали, что это может к чему-то привести.

Антон Савлепов

вокалист

Константин Боровский

вокалист, хореограф

Как вы познакомились с участниками группы?

Савлепов: Я танцевал в одном балете, Костя [Боровский] – в другом, и в какой-то момент они объединились в Quest. На одной из первых репетиций мы встретились. Костя чуть-чуть пугал своим внешним видом, настолько круто он выглядел: лысый, сзади волосы с длинными плотными косичками, в широких растянутых вещах, которые нигде нельзя купить. Оказалось, ему их шили.

А с Юрием Бардашем?

Савлепов: В одном из спальных районов Киева была большая трехкомнатная квартира – там жили все танцоры и бибои, когда приезжали на фестивали. У Юры там была своя комната – и у хореографа из балета, где я танцевал, была комната. Однажды этот чувак, у которого я танцевал, уехал куда-то. Я остался там пару дней пожить и привел кого-то из своих друзей поделать дреды, потому что нужны были деньги.

Тут приходит Юра, здоровается с нами и говорит: «Лига, можешь зайти на минутку ко мне?» (Меня тогда Леголасом называли.) Я захожу – а у него в комнате атмосфера как у цыганского барона. Сидит один друг, второй, Юра сидит посередине и говорит: «Какого хуя он здесь делает? Ты у меня дома, ты не должен приводить сюда каких-то людей». Вот такая сцена, поэтому я Юру первое время даже боялся – первое впечатление было отталкивающим. Но потом у нас была куча приятных, веселых моментов.

Боровский: Когда я познакомился с Юрой, мне очень нужна была работа. Я нашел объявление в газете: «Требуются бибои в мюзикл “Экватор”». Пришел на этот кастинг – и оказалось, что Юра Бардаш отвечает за отряд бибоев. Половина их было из Алчевска, вторая половина – с Майдана. Он поначалу произвел на меня отталкивающее впечатление – просто по психофизике. Через год Юра предложил мне стать хореографом: сказал, что хочет больше заниматься промо. После этого долгое время у нас был хороший коннект: мы были объединены общей целью и делали балет.

Как возникла идея сделать из вас группу?

Боровский: Мы снимали промо балета. Это надо делать каждый год, чтобы подтягивать новых заказчиков. На съемке у нас был образ панков – танцевали мы под Linkin Park. И вот мы в этом образе отснялись – и Юра Бардаш просит всех, кроме нас троих, выйти из кадра. Мы сделали кадры: Антон, Никита [Горюк, третий участник оригинального состава] и я. Было видно, что в нас есть что-то… Юра сказал: «Все, это группа, надо делать».

На репетициях я ставил музыку, которую сам слушал и изучал: в то время это были 1960-е, 1970-е. Я выяснил, что у группы Shocking Blue есть прикольные вещи, стал ребятам ставить. Тут Бардаш оборачивается и говорит: «Делаем этот трек» Это была «Long And Lonesome Road», которая в итоге превратилась в «Я устал». Кто бы мог подумать… Самый яд, кислота, 1960-е. Под это ножкой притоптываешь – но чтоб сделать это хитом?!

Савлепов: Я на нее не обращал внимания на тренировках. А Юра загорелся. Когда Саша Чемеров, наш саунд-продюсер, показал нам «Я устал», у него следом шла еще одна песня из 1960-х, которую он хотел делать для Quest Pistols.

Это была «Sugar Man» Сиксто Родригеса – музыканта, о котором многие узнали только десять лет спустя благодаря получившему «Оскар» [документальному] фильму [ «Searching for Sugar Man»]. А я уже тогда слушал его альбом – думал, про него все знают. Чемеров говорил: «Тут мы чуть-чуть ускорим, тут перейдем на русский – и сделаем хит». Но как-то оно не срослось. Потом, когда я увидел фильм про Сиксто, я схватился за голову: «Вау, мы бы могли открыть людям “Sugar Man” и этого музыканта!»