Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 107)
Леонид Гуткин
соавтор песни «Любовь запретная»
«Любовь запретная» стала маленьким хитом – и это была очень забавная история. Мы с моим другом и партнером многолетним Владимиром Матецким работали на телевизионном сериале «Последний янычар» – он шел, по-моему, на канале НТВ. И они хотели титульную песню – с каким-то восточным и балканским колоритом; и чтобы ее исполнял Стас Михайлов.
Мы сделали эскиз, показали каналу и компании, которая делала сериал. Им все понравилось. Потом на студию пришел Стас и сказал: «А можно внести некоторые корректировки?». Мы сказали: «Да, конечно». И… В каком-то смысле он убрал из этой песни все музыкантские изыски (смеется). Она стала очень простой – а его главный аргумент звучал так: «Я знаю свою аудиторию. Я знаю, что им нужно». И хотя эта версия песни мне нравится меньше, выяснилось, что он был абсолютно прав. То есть о чем я говорю: есть разная аудитория для разной музыки. И вот Стас, который шел к своему успеху очень долго, лет пятнадцать, нашел свою аудиторию – она возрастная, женская, зачастую не очень счастливая в личной жизни. И он на нее опирается.
К середине 2000-х казалось, что все эстрадные иерархии уже построены, все места распределены – а чтобы попасть в серьезную обойму, нужно стучаться в общеизвестные двери. У казанской певицы Макcим – по паспорту Марины Абросимовой – никакой институциональной поддержки изначально не было, она не подписывала контракт с продюсерским центром и не участвовала в «Фабрике звезд» – что не помешало ей через полтора года после выхода первого альбома собрать полный «Олимпийский». Поддержка большого лейбла Gala Records, конечно, помогла, но вообще-то, к тому моменту, когда издатели за нее ухватились, Макcим уже сочинила и издала несколько самопальных хитов (в том числе с помощью интернета, тогда еще не слишком знакомого музыкальной индустрии). Так что дело было прежде всего в песнях: Максим стала первой за долгое время, кто сумел сочинить точные и удачные массовые песни для и про подростков, – большинство ее коллег по сцене к тому моменту уже повзрослели и успокоились.
«Знаешь ли ты» – образец музыки, которая сделала Максим суперзвездой: босоногая разлучная баллада; надрывный дворовый КСП, упакованный в поп-формат; безответная песня о сложной жизни чувств, которые лирическая героиня певицы всегда определяет через Другого, через мужчину. Душа здесь раскрывается нараспашку так зрелищно, что «Знаешь ли ты» в итоге стала еще и гимном российских футбольных фанатов: на YouTube можно найти массу роликов, где болельщики «Спартака» и ЦСКА хором поют ее на трибунах и в уличных кафе – поют так, будто они и сами шли босиком вдоль ночных дорог.
Марина Абросимова (МакSим)
певица, авторка песни
Песню я писала, когда в моей жизни случилась первая любовь. И, конечно, писала про себя. Просто потому, что не очень-то умею разговаривать: посредством музыки мне выражать себя как-то проще. Написала, чтобы самой стало легче; что называется, выговорилась.
Я никогда не хотела петь ее на людях, потому что «Знаешь ли ты» была прямо очень личной – чуть ли не единственной моей автобиографичной песней. Но потом решилась и спела ее своим очень близким друзьям под гитару. Они сказали, что все равно надо записать: пусть будет для себя, но с нормальной аранжировкой. Сели, записали. Мне тогда было лет восемнадцать. И потом песня чудесным образом попала в интернет. Ну то есть как чудесным образом – благодаря как раз тем самым друзьям, на которых я страшно обиделась; вообще не разговаривала с ними потом. Когда песня стала популярной, я поняла, что у нас очень сочувствующий народ. Умеющий не только слушать, но и слышать.
Не надоела ли мне она? Ну как сказать. Есть и более старые песни – вот «Чужого» я вообще написала в 14 лет. 14-летний ребенок просто не мог осознать тот смысл, который вложен в эту песню. Тем не менее каким-то образом я ее написала – и тоже иногда пою, ее просят. Потом, правда, задают вопрос: «Почему же вы пишете грустные песни?» А веселых-то песен предостаточно – но любят у нас грустные.
Такой клип, как на «Знаешь ли ты», у меня, пожалуй, один. Правда, то, что выглядит там как трусы, – это на самом деле шорты (смеется). Мы не пытались ни в коем случае привлечь внимание к телесным достоинствам и тому подобному, хотелось показать обычную бытовую ситуацию: двух простых девчонок, живущих в студенческом общежитии или в съемной комнате. Нельзя было это снимать в каких-то гламурных обтягивающих джинсах – потому что это было бы неестественно.
Недавно одна девочка прислала мне свои стихи и в начале написала, что у нас с ней очень похож стиль. Я заинтересовалась, стала читать. И среди прочего там был текст, который представлял собой «Знаешь ли ты», где все слова переставлены местами. Было смешно.
Ирина Миронова
режиссерка клипа
Примерно в 1993 году я взяла в руки камеру – и начала снимать как оператор, монтировать как режиссер монтажа, придумывать сценарий как режиссер-сценарист и в дальнейшем все это продюсировать. К 2000 году у меня уже появился свой продакшн, но лет семь я делала все сама. Получилось это у меня благодаря очень хорошему, уникальному техническому образованию – я училась не во ВГИКе, а в Институте геодезии, картографии и аэрофотосъемки на факультете прикладной космонавтики. Он готовил разведчиков, которые должны были обслуживать летательные аппараты и устанавливать на них всевозможные оптические устройства – видео- и фотокамеры. Из-за этого я знала и любила самые передовые технические средства съемки, монтажа, компьютерного обеспечения и так далее. И это была моя фора перед теми, кто учился в киновузах.
Индустрия клипов в России зародилась, когда Федор Бондарчук, Тигран Кеосаян и другие, как я их называю, наследники «Мосфильма»,[126] смогли пользоваться ресурсами студии. Как парни, которые имели доступ в папины кабинеты, они могли после смен зайти, взять камеру, поиграть с ней, проявить пленку в закрытой лаборатории – как-то освоить эти мосфильмовские просторы. И там они всему учились. А потом мужчины стали большими режиссерами и начали стесняться самого слова «клипмейкер» – что, конечно, очень по-мальчишески. У меня все как раз наоборот: мне всегда нравилась именно эта короткая форма. Она позволяет работать быстро и в самых разных жанрах, что я и делаю. Я снимала не только поп-клипы – я снимала очень много джаза, очень много классики; вплоть до виртуального оркестра на 109 человек, который мы собрали и сняли во время жесткого карантина [весной 2020 года].
Чаще всего ко мне приводили артистов-дебютантов. Так было и с Максим. Она тогда подписала контракт с Gala Records, у нее уже было несколько хитов на радио – но те клипы, которые они пытались снимать, были, откровенно говоря, беспомощными. Они никак не создавали ей образ, который хотелось бы запомнить и полюбить. Именно такую задачу мне и поставили: нужно снять клип, чтобы у артиста была визуальная идентификация; чтобы люди увидели, кто это поет, запомнили и полюбили. Обычно для этого снимается несколько видео – что мы и сделали: это были «Знаешь ли ты», «Ветром стать» и «Мой рай». Это не был сериал – скорее пальба в разные стороны, чтобы один из выстрелов точно оказался удачным. Обычная технология для американской музыкальной индустрии.
Хитом стал клип «Знаешь ли ты» – именно потому, что там был наиболее четко сформулирован визуальный образ. В сценарии было конкретно написано, кто эта героиня и как она должна выглядеть. Со всеми деталями – скажем, вот эти трусики полудетские: мы очень долго искали правильные, чтобы это было мило, честно и при этом не вульгарно. Смысл этих трусиков был в том, что мы открываем ее визуально для зрителя; они должны были сформировать ощущение бытовой сопричастности героине: как будто это твоя близкая подруга, которая вышла из соседней комнаты женского общежития. То есть абсолютное сокращение дистанции между зрителем и героиней. При этом сверху нужен было обязательно худи – не маечка, не белье, а именно худи с капюшоном. Это создавало ощущение беззащитности. Сама Максим не особо охотно пошла на такой образ – и клипу это даже пошло на пользу: ее движения очень аккуратные, чуть зажатые, с таким естественным стеснением.
Сюжет клипа заключался в том, что одна подруга рассказывает другой, что выходит замуж. Показывает колечко, и мы понимаем, что жених – бывший парень нашей героини. И она, чтобы не показать слезы, прячется в капюшон этого худи. Все маленькие девочки нуждаются в каком-то домике, мягком и уютном, – и мы ей этот домик создали. Это очень важный момент психологического портрета героини. Мы очень долго искали и этот худи – не слишком агрессивно модный, но в то же время приятный – и вот эти трусики. И когда нашли, все – и продюсеры, и сама Максим – поняли, что это правильная история.
Еще одной очень важной деталью стало типичное одеяло из советских общаг. Его я тоже искала очень долго – нужно было, чтобы это был предмет из нашего общего и узнаваемого быта. Ну и фен – тоже важная деталь. Важно было показать певицу комплиментарно. Задача клипмейкера – создать мир с повышенной красотой внутри, и моя задача в любом сценарии – сделать артиста привлекательным. И здесь это был очень простой трюк: фен дает развевающиеся волосы – и получается прекрасная девочка с красивыми, как из рекламы, волосами. И при этом она в фен еще и поет – тоже любимое занятие многих девчонок.