Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 106)
Поначалу было сложно. Вышли первые два трека – «Бум, сеньорита» и «Не зарекайся» – и ничего не происходило. В клубах их играли, а на радио и телевидении говорили – неформат. Первым в итоге клипы взяли немузыкальные каналы. И уже потом все-таки подтянулись MTV и «Муз-ТВ» – тогда это все было важно. Как-то ребята поехали на гастроли в ночной клуб, не помню, в каком городе, спели «Коламбию» под еще не сведенную демку – и народ встал на уши. Мне было понятно, что это хит, но радийщики этого не понимали – поняли, только когда с подачи нашего тогдашнего менеджера Григория Зорина подключился лейбл Universal. Тогда песня полезла к первым местам хит-парадов – и хотя в ней и пелось, что «нам похуй на хит-парады», это не могло не радовать. С того момента все у нас пошло гораздо бодрее.
Треки рождаются по-разному. Какие-то – от музыки, какие-то – от текста. «Коламбия» рождалась от припева. Тема была очевидна сразу: это история про большое количество не самых интеллектуальных кинофильмов, которые влияют на сознание людей. Я с большим уважением отношусь к продукции Голливуда, но боевики формировали довольно глуповатую среду – и это раздражало. Поэтому там и строчки такие: «И вот решает он с весны до весны, / Какие спецэффекты нам суждены, / А нам бы лишь смотреть цветные сны». Но никакого антиамериканизма там нет, мне это чуждо.
Клип на «Коламбию» придумывали совместно с Хиндреком Маасиком – это очень крутой и талантливый таллинский режиссер, мы с ним еще «Не зарекайся» делали и другие клипы. Было придумано много гэгов и образов. Например, когда мы сидели на студии и делали «Коламбию», звукорежиссер сказал: «Блин, такой классный бит! Он такой тяжелый, что представляется большой жирный сумоист». Мне так понравилась фишка, что вечером я уже звонил в Таллинн: «Маса, найди сумоиста!» Это в Эстонии-то… Он, конечно, сказал «Ага», но явно рассчитывал соскочить. И за пару дней до поездки я говорю ему: «Мы ж ведь с собой привезем, если не найдешь! А он здоровый – целое купе займет, бюджет клипа треснет!» В итоге Маасику пришлось найти большого фактурного актера, который и азиатом-то не был. А дальше все решило мастерство гримеров. И уже на съемочной площадке мы поняли – да, они существуют, эстонские сумоисты!
Юмор – не последняя составляющая в «Банд’эрос». Но и не основная. И уж точно ограничиваться высмеиванием поп-культуры или общественного устройства мы не собирались. В том же первом нашем альбоме есть трек «Жизни не жалко», очень важный для нас, где никакого стеба нет. Точно так же не хотелось ограничиваться и рамками жанра. Мы воевали с телеканалами, которые в своих премиях запихивали нас в номинацию «Хип-хоп-проект» вместе с рэперами на серьезных щах. Мы говорили: мы поп-проект; мы не серьезные рэперы – мы другие. У нас девочки поют – мальчики читают; мы можем обстебать, можем дэнсовую песню спеть – нам пофигу. Но нас никто не слушал – и в результате мы получали сначала награды, а потом негатив в связи с этим.
Проект «Банд’Эрос» стоило создавать хотя бы ради того, чтобы протащить в большой эфир такие треки, как «Не под этим солнцем» или «Жизни не жалко». И еще – хоть немного повлиять на развитие индустрии. Я вижу в том, что сейчас происходит в молодой культуре, определенное влияние нашей работы. Думаю, мы внесли свою лепту и в то, что расширяются гармонические рамки – сейчас песня уже не обязательно должна быть на «советских» гармониях (конечно, это благодаря не только нам, а еще Фадееву, Дорну, некоторым другим). Рагговых вещей тоже раньше не было, а сейчас это общее место. Когда я слушаю Miyagi и Эндшпиля, я понимаю, что они оттуда растут, и это здорово. Какую-то свою лепту мы внесли. До нас программные директоры отказывались от рэпа, а сейчас, если нет рэпа, плохо. Мы были одними из первых, кто эту стену пробивал.
К концу 2000-х Стас Михайлов стал расхожим символом всего, что плохо в российской популярной культуре, – и не сказать, что безосновательно. Земляк Григория Лепса, посвятивший первую часть карьеры тому, чтобы отстроиться от конкурента, Михайлов совместил сиротские интонации «Ласкового мая» с романтической напыщенностью Александра Серова, черносотенный патриотизм в духе Игоря Талькова с душевностью Трофима. В результате получились песни, которые почему-то особенно сильно действовали на женщин «за сорок»: их было принято считать основной аудиторией певца, и это тот случай, когда стереотип, по всей видимости, не врал. Дополнительного колорита к сценическому образу Михайлова добавляли его регулярные интервью телевизионному журналу «Семь дней», неизменно сопровождавшиеся фотосессиями в дорогих позолоченных интерьерах; с другими журналистами певец не общался почти никогда.
Михайлов – это еще и человек, олицетворяющий радикальные трансформации русского шансона: с появлением одноименной радиостанции и ее новых хедлайнеров криминальная тематика и дешевый синтезаторный звук уступают место красивым песням про любовь и Россию с патетическими оркестровками и гитарными запилами. Успех Михайлова (в 2011 году он, по данным журнала Forbes, зарабатывал больше, чем любой другой российский музыкант) связывали как с общей деградацией массового потребительского вкуса, так и конкретно с пристрастиями жены третьего президента России Дмитрия Медведева Светланы. Эпохи сменились – а Михайлов продолжает собирать дворцы культуры по всей стране и выпускать песни, краткое содержание которых хорошо описывает название одного из его альбомов: «Ты – всё». Разве что прическа у него теперь помоднее, а фамилию певца на афишах иногда пишут как «Михайlove».
Артур Вафин
главный редактор радио «Шансон» (2003–2015)
Стас – артист с долгой историей. Он приехал в начале 1990-х в Москву, и до первого серьезного признания прошло чуть ли не 15 лет. То есть выстраданный путь. Многие задают вопрос «Откуда он взялся?» – а он полтора десятка лет этим занимался, и все было непросто. В 2004 году у него вышла пластинка «Позывные на любовь» – мы ее купили, как сейчас помню, чуть ли не в каком-то подземном переходе. Достаточно смешно, по-моему; жалко не сохранился товарный чек. Там было несколько песен, которые мы взяли в эфир, среди них была песня «Без тебя». Было понятно, что у человека наконец появилась большая серьезная песня. Это был первый его хит, который понравился не только тем, кто слушал шансон, но и тем, кто любил эстрадную музыку.
Достоинство Стаса в том, что он сумел поймать волну. Дальше была песня «Берега мечты» – и после нее об артисте стали говорить еще более серьезно. В моей практике было десятка два артистов, у которых была одна хорошая песня, и дальше они не идут. Стас не из них. И вот четвертая, кажется, его успешная песня – это как раз была «Все для тебя». Все четыре становились народными и попадали в эфир не только «Шансона», но и «Русского радио» – а это уже другая аудитория, более широкая. «Все для тебя», конечно, расставила точки над i. По большому счету, после этих песен он вообще мог ничего не записывать – но Михайлов человек плодовитый, он не может остановиться.
«Все для тебя» – это квинтэссенция его творчества; всего того, за что его любит народ. У него есть песни, где он поет о стране, о патриотизме. Но все-таки народ у нас любит «Калинку-малинку», простые вещи – и вот Михайлов разгадал секрет простой мелодии. У «Все для тебя» танцевальный бит, что нехарактерно для шансона, и она очень оптимистичная. И конечно, любая женщина (а понятно, что именно женская аудитория является основным потребителем творчества Стаса) счастлива услышать такие слова: «Все для тебя, рассветы и туманы, / Для тебя моря и океаны».
Стас Михайлов появился в тот момент, когда он должен был появиться. Шансон 1990-х – это музыка с определенным социальным и криминальным не только подтекстом, но и текстом. Хотя песни, безусловно, покаянные. То есть они могут быть о тюрьме – но люди поют о том, что это плохо. Как у «Лесоповала»: «Кругом тайга, она у нас за прокурора». И конечно, шансон менялся – потому что менялась жизнь. Лихое время 1990-х годов ушло, людям захотелось больше говорить о чувствах, о ностальгии, о каких-то общечеловеческих вещах. Стас Михайлов в этом смысле помог радио «Шансон» – а радио «Шансон» помогло Стасу Михайлову. Мы показали, что есть новая волна шансона. Современный, молодой парень поет о своих чувствах, обращается к женщинам. Это прекрасно. Шансон же музыка со строгой половой принадлежностью, никак не унисекс – а тут такое. Стас Михайлов и пришедшая за ним Елена Ваенга – это новая формация артистов.
Я не считаю, что Стас мало дает интервью и про его жизнь мало что известно. Выходят какие-то материалы. Про него не так давно, например, печатали огромную статью в «Семи днях», где он рассказывал про семью, показывал фотографии дома. Он просто очень избирательно подходит. У него на этот счет, по-моему, грамотная политика: лучше пусть люди будут немного недокормлены. Его и так много, и он тоже в какой-то степени это понимает. Что он может сделать? Отказаться от каких-то интервью. И так про него говорят: ставят в каких-то рейтингах на первые места, пародируют; где-то пытаются подшучивать, где-то подражать. И потом, знаете, он правильно говорит: «Где вы были до того, как я стал популярным?» Имеет право. Но кому нужна информация, те всегда все найдут. Он женат, у него замечательная супруга Инна, с которой они счастливы, воспитывают детей. А что он там ест на завтрак, в каких трусах ходит по дому – зачем?