Александр Гольд – Смех Бога (страница 6)
Ты борешься с эхом собственного голоса, своим тихим голосом, который так громко взывает к вселенной, что люди не слышат того, что ты говоришь губами. Ты споришь со своим собственным голосом, возвращающимся к тебе из громкоговорителя вселенной. Ты слышишь свои собственные секреты, вещаемые во вселенной. Ты борешься против несправедливости своих собственных тайных открытий. Почти жутко созерцать это, и всё же дивно знать, что это так, ибо это немедленно несёт с собой возможность освобождения.
«Что сказано втайне, будет провозглашено с кровель». Ты говоришь себе лишь то, что считаешь истинным, и большую часть этого ты нашёл, судя по наружности вещей. Итак, когда начнёшь отводить внимание от вещей и быть
Это дивно, захватывающе. Слушай, слушай, слушай, ты, читающий эту страницу. Слушай, слушай, слушай: «Слышен шум обильного дождя». Слышен шум обильного дождя — ливень духовной субстанции в любой форме, необходимой для нейтрализации пустыни твоего верования. Славная — славная истина. Тебе хорошо. Ты находишься в потоках Света и Жизни. В невидимом ты питаешься скрытой манной, прямо в этот миг ты облачён в одежды света и благодарения. Это чудесно. Это славно. Ты находишься в потоке Духа, Света, Достижения.
Одно мгновение признания, одно зерно веры с горчичное семя, и ты принёс урожай субстанции. Если это место наполнено дисгармонией, ты увидишь потоки гармонии и понимания, нисходящие вниз. Если это место боли, то животворящая сила жизни пробудит тело. Это чудесно.
Слушай, слушай, слушай. «Слышен шум обильного дождя». Прямо сейчас, пока я пишу, а ты читаешь, слышен шум обильного дождя в той форме, которую ты можешь наилучшим образом оценить и понять. «Слышен шум обильного дождя», и пустыня, нагруженная семенем, расцветёт, как роза, забурлит великолепием красок и ароматов, где некогда ветер катал сухой шалфей по раскалённым пескам. Да, всё это там есть;
На этот раз ты слушаешь Безмолвный Голос внутри. Ты начинаешь слышать, действовать, «идти», услышав «Я иду перед тобою». Это чудесно, когда ты слушаешь.
* * * * *
ЗВУК ОБИЛЬНОГО ДОЖДЯ — ВЕРА КАК ПРИЗНАНИЕ
Суть: Пророк говорит Ахаву: «Слышен шум обильного дождя», хотя небо безоблачно, а земля иссушена. Это — суть веры: признание того, что ещё не видимо. Лэньон учит, что вера — это не надежда на будущее, а признание уже существующей реальности.
Ключевая идея: «Прежде, чем вы попросите, Я отвечу». Ответ уже есть. Твоя задача — услышать «шум дождя» в своей душе и позволить ему проявиться. Не ищи знаков снаружи — они последуют. Знамения следуют, они не предшествуют.
Услышать шум дождя: Мы привыкли верить только тому, что видим. Лэньон призывает к обратному: признай невидимое как реальное, и оно станет видимым. Твоя вера — это не усилие, а открытость.
Глава 4: Серебро и Золото
«Серебра и золота нет у меня, а что имею, то даю тебе: встань и ходи».
Нищий, сидевший сорок лет у Храма Прекрасного и просивший серебра и золота. Для чего? Чтобы потребить — и затем просить снова. Бесконечное получение, использование и необходимость получать ещё. Бесконечное совершение демонстраций. Бесконечное прошение о хлебе, который тут же съедается. Бесконечное искание символов вместо того, чтобы проникнуть за них. Почему он не вошёл в Храм Прекрасный?
Представьте калеку у врат храма. Годами он был там. Он давно принял свою немощь как естественное наследие и потому просит немного серебра. Представьте учеников, знающих, что если они бросят ему пригоршню золота или серебра, они сделают лишь то, что в той или иной степени делали сотни других, и что на самом деле это не поможет ему. В лучшем случае это будет лишь временным облегчением.
«Серебра и золота нет у меня; но что имею, то даю тебе», — и за этим последовал дар исцеления. Сколько серебра и золота потребовалось бы, чтобы купить это исцеление на мирских рынках? Скорее всего, по мирским меркам, оно было бесценно. Скорее всего, тело того калеки было в таком истощённом состоянии, что если бы исцеление было возможно, потребовались бы годы, чтобы вернуть его к норме. Вернуть к норме ножом, диетой, упражнениями и долгими-долгими месяцами выздоровления.
«Серебра и золота нет у меня; но что имею, то даю тебе. Встань!»
Дар мгновенно восстановил тело, отягощённое болезнью. Мгновенно калека принял бесценный дар, вскочил и побежал, радуясь и распевая. Представьте того же калеку с пригоршней золота. Его радость могла бы возрасти на миг, но вскоре он вернулся бы к своему прежнему ограничению.
Заметьте, что дар был мгновенно принят — и что же это был за дар? Это было полное признание присутствия Силы Божьей в нём самом. Каждый человек имеет этот дар. Он узнаёт, что дар этот выше цены чистого золота или рубинов. Серебро, золото и драгоценные камни становятся никчёмным хламом перед бесценным даром, который каждый человек может дать миру — да, и себе самому. Встань!
И всё же мир полон калек, сидящих у врат собственного храма и просящих серебра и золота. Мир проходит мимо и бросает им медяк-другой; но рано или поздно приходит кто-то и говорит: «Серебра и золота нет у меня, но что имею, то даю тебе», — и в этот момент нищий получает в свои руки полное освобождение от нищенства, которое он так долго принимал. Встань!
Однако если он не примет свой дар, он останется у врат собственного храма, выпрашивая у проходящей толпы человеческих мыслей достаточно, чтобы прожить.
Вечное искание символа вместо того, что за ним стоит, вечный поиск хлебов и рыб делает глаза ещё более слепыми, а уши — более глухими.
Ожидание помощи от внешних условий приводит к поражению. После того как ты съел хлеб, ты снова голоден и должен достать другой, — и так продолжается игра жизни; лишённая очарования, грубая и уродливая, как статуя, вырубленная из деревянной колоды неуклюжим садовым топором. Загипнотизированный человеческим мышлением, человек принял своё состояние как безнадёжное. Он винит наследственность, дородовые влияния, окружение, несчастный случай или болезнь. Но всё это или часть этого могло присутствовать в случае вышеупомянутого калеки, и всё же это не стало стеной против проявления бесценного дара Духа. Никакой закон, созданный человеком, не является законом для Духа, и как только человек отводит взгляд от символов, он получает дар Духа и понимает, почему бесценный дар — не в долларах и центах, а в субстанции, которая стоит за ними.
«Когда Сын Человеческий придёт, найдёт ли Он веру на земле?» Когда вдохновение Всевышнего говорит с тобой и даёт тебе бесценный дар, сможешь ли ты принять его? Сможешь ли ты принять своё благо в той же мере, в какой калека у храмовых врат принял данное ему? Это был огромный дар, который он принял, — с точки зрения его телесного состояния.
Это означало, что должно было мгновенно произойти великое физическое изменение.
Это означало, что должно было случиться почти невозможное.
Это означало, что он должен был отпустить гипноз целой жизни человеческих мыслей.
Это означало, что это противоречило каждому человеческому закону и было отнесено к категории невозможного.
Это означало, что законы, седые от древности и укреплённые миллионами доказательств, сметались, как паутина.
Да, это означало всё это.
И это означает, что состояние, в котором ты можешь находиться, не может быть более трудным, чем этот единственный приведённый пример, и это также означает, что изменение, необходимое, чтобы вывести тебя из тьмы к свету, не будет большим, более трудным или более невозможным для достижения, чем то, что произошло с калекой у храмовых врат.