Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 93)

Нет, все-таки не померещилось.

Слабый свет луны мягко стелился по маленькой поляне перед домом. Прямо посередине стояла мужская фигура — неподвижная, словно ее вытесали из камня. Аталанта вздохнула: все оказалось правдой. Она и сама не могла сказать, была ли этому рада. Ясон по-прежнему не шевелился. Он решил дождаться рассвета снаружи?.. Девушка слегка помедлила, а затем вышла во двор.

Мокрая трава щекотала обнаженные икры, а воздух казался сладким и пронзительно-холодным, словно глоток воды из горного ручья. Услышав позади себя шаги, царь Иолка обернулся. Лунный свет мягко обрисовал контуры тела Ясона, подчеркивая его мускулатуру. Против собственной воли девушка ощутила тесноту в груди и быстро отвела взгляд.

— Ты долго спала, — сказал предводитель аргонавтов. — Я хотел перенести тебя в постель, но боялся, что разбужу.

— Я и так неплохо отдохнула, — она зябко передернула плечами. — Долго ты так стоишь?

— Наверное… Не знаю. Когда наблюдаешь за звездами, время течет незаметно.

— Странно слышать от тебя подобное. Не припомню, чтобы мы с тобой выбирались вот так любоваться ночным небом.

— А ты присоединяйся прямо сейчас! Пока рассвет не лишил нас этого великолепного зрелища, — Ясон указал наверх.

Аталанта встала рядом и подняла голову. Раскинувшее перед ней мерцающее великолепие захватывало дух. Она не раз любовалась ночным небосводом, когда посещала Пагассийский залив, выходила в Иолке во двор своего дома или плыла с аргонавтами в Колхиду. Однако всегда это было словно впервые. У нее вырвался восхищенный вздох. Ясон ничего не сказал. Так они и стояли, глядя в сверкающее небесное море.

Спустя какое-то время молодой царь нарушил тишину:

— В последнее время я все чаще выхожу смотреть на звезды. Раньше такого не было… А теперь готов провести хоть целую ночь под открытым небом.

Аталанта бросила на него косой взгляд. Несмотря на ночную тьму, блеск небесных светил отражался в зрачках Ясона. Он казался совсем юношей, еще моложе своих лет, черты его лица заметно смягчились.

— Смотри, Ата! — воскликнул он с восхищением в голосе. — Звезды сияют над нами с начала времен. Прекрасные, далекие и равнодушные ко всему, происходящему на земле!..

Чуть помедлив, Ясон тихо добавил:

— Это успокаивающе действует на меня.

— Вот как? Успокаивающе, значит… — Аталанта не скрывала удивления. Подобные речи скорее подошли бы кому-то в преклонном возрасте, вроде Хирона, но никак не Ясону.

— О, да. Глядя на звезды, даже я, царь, ощущаю себя обычным муравьем. Пылинкой, чьи действия не имеют ровным счетом никакого значения. Это… странное чувство.

Его слова еще сильнее поразили девушку.

— Не могу поверить, что ты говоришь подобные вещи.

— Может, я просто стал старше. Или накопились чувства, которые искали выхода.

— Так помолись богине, которой ты предан. Пусть она подарит тебе покой и уверенность в своих силах.

— Даже молитвы не всегда спасают от чувства одиночества и страха перед будущим, — Ясон покачал головой. — Но не волнуйся за меня, Ата. Когда я смотрю на море или звездное небо, то набираюсь сил и готовлюсь встретить любой вызов.

— Тебе стоит поговорить с женой, — Ате было нелегко произносить эти слова. — Вы должны быть опорой друг для друга во все времена, в том числе и самые трудные.

— Медея не жалует мужские слабости, — Ясон усмехнулся. — Но я благодарен за твой совет.

На Аталанту вновь нахлынуло неумолимое желание дотронуться до него, быть может, даже прижаться всем телом. Она еле удержалась от того, чтобы не похлопать себя по щекам. Ей следовало быть спокойной и невозмутимой, но близость Ясона смущала, а от его голоса бросало в хорошо знакомый трепет. Девушка вновь подняла голову и уставилась на небо, желая отвлечься.

И снова вздрогнула при звуке его голоса. Да что с ней такое!

— Спасибо, что позволила остаться.

— Надеюсь, ты смог отдохнуть. Но я не хочу, чтобы ты задерживался здесь дольше положенного.

— Если бы кто-то нас сейчас слышал, вот бы он поразился. Охотница распекает царя и приказывает ему возвращаться домой, — он засмеялся, в его словах не было ни обиды, ни злости.

— Действительно, — Аталанта позволила улыбнуться и себе.

Какое-то время они ничего не говорили — просто стояли рядом. Полоска неба бледнела, а звездная россыпь становилась все тусклее. Наступал рассвет. Густые фиолетовые тени быстро уменьшались под напором нежно-розовых красок утра.

— Что ж, мне и правда пора возвращаться в город. Если царь пропадет, в Иолке начнется переполох, — сказал Ясон и потер затекшую шею.

— В самом деле. Уверена, тебя ожидает множество новых забот. Давай прощаться, повелитель Иолка! Не заблудись в лесу — темнота может порой сбить с толку. Хотя, зная тебя, я могу быть спокойной.

Аталанта повернулась к Ясону. Он замялся на короткое время, глянул исподлобья, а затем осторожно задал вопрос:

— Я могу прийти сюда снова?

Они оба понимали, что царь не должен спрашивать о подобных вещах. Аталанта почувствовала к Ясону благодарность за его вежливость. Ясон предоставил ей возможность выбора, и девушка оценила это. После непродолжительного молчания Ата кивнула:

— Ты можешь приходить когда пожелаешь. Я не вернусь в Иолк, но и дверь перед тобой закрывать не стану.

Властелин Иолка улыбнулся:

— Тогда я обязательно навещу тебя! Буду с нетерпением ожидать встречи.

Глава 10

Царица Медея испытывала смешанные чувства, когда смотрела из окна покоев на раскинувшийся внизу Иолк. Расположение комнаты позволяло ей увидеть вдалеке изгиб Пагассийского залива с его голубой водой. Когда царица переводила взгляд чуть ниже, то видела стены города и россыпь хижин, стоящих в неком подобии порядка.

Там, внизу, сновали грузчики, доставляющие рыбу и припасы с побережья. Они ловко обходили все препятствия на тесных улочках, ухитряясь избегать столкновений с другими людьми, животными и грудами городского мусора.

От торговых рядов доносился шум: продавцы переговаривались между собой или зазывали покупателей хриплыми криками. Гончары трудились над новыми кувшинами, красильщики замачивали ткань и длинным шестом помешивали темную жидкость, продавцы моллюсков и мелкой рыбешки раскладывали товар под навесом, укрывающим от палящего солнца. Все это суетилось, двигалось, шумело — жило так, словно стремилось как можно скорее позабыть о недавних ужасах и смертельной хвори.

Но это зрелище в очередной раз оставило Медею равнодушной — она не сумела полюбить Иолк. Царица заботилась о городе так, как считала нужным, ее решения были сдержанными и беспристрастными. Однако новая родина не стала ей истинным прибежищем. Горожане отказали в благодарности молодой владычице за то, что она сделала в дни мора. Медея будто жила на тонкой границе между прошлым и будущим: оставила Фасис позади, но не нашла родного крова в Иолке.

Она редко задумывалась над подобными вещами. Такие мелочи не могли поколебать дух этой сильной женщины. Однако колхидская дева считала, что вправе рассчитывать на поддержку от мужа. Ей до сих пор не удалось договориться с Ясоном о возведении святилища Гекаты, а в последнее время царь стал реже навещать ее покои, хотя вел себя по-прежнему обходительно.

Еще кое-что не давало Медее покоя. Как изменится ее жизнь, стоит появиться на свет ребенку, которого она носила под сердцем?..

Сын или дочь, не имело значения. Это будет дитя Ясона, наследник Иолка.

Признаки беременности она распознала быстро. Пока что Медея оставалась стройной, однако заранее стала выбирать более просторные одежды. Кроме нее, правда была известна лишь двоим. Одного она сейчас ожидала в своих покоях, а другой — пожилой женщине, помогавшей одеваться по утрам, — Медея щедро заплатила за молчание. Заодно и в подробностях объяснила последствия случайной обмолвки…

Ясон в число осведомленных пока не входил. Почему? Царица и сама не знала точно, но чутье подсказывало ей подождать.

Тот, ради кого она оставила свою неприветливую родину, в последнее время часто отлучался из города. Казалось, он нашел себе новое увлечение в охоте и долгих прогулках. Однако Ясон перестал брать с собой жену, это казалось Медее подозрительным. К тому же она, как женщина, склонна была доверять собственным чувствам. А ее сомнения росли с каждым днем.

Окажись все это лишь глупыми переживаниями — тем лучше. Медея знала, что во время беременности женщины чаще поддаются эмоциям. Но прежде чем признать себя мнительной, она решила кое-что предпринять. Лишь один человек на свете мог выполнить ее желание — она терпеливо ждала его появления.

Когда ее верный соратник наконец вошел неслышным, почти крадущимся шагом, Медея выдохнула, но едва заметно. Царица не позволяла себе суетиться и всегда скрывала тревогу. Этот город не увидит ее слабостей.

Она повернулась к гостю и запрокинула голову — спокойная, с привычным выражением на лице. Ровно такая же, как и всегда.

— Подойди ближе, Аки. У меня есть для тебя задание.

Уставший ослик заартачился, и Аки успокаивающе потрепал животное по носу и холке. Будь его воля, он бы прошел пешком от Иолка через весь лес, но годы были уже не те. Для длинных переходов его ноги уже не так хорошо годились, как раньше. Поэтому Аки зависел от осла гораздо сильнее, чем хотелось бы.

«Надо будет привязать его где-нибудь подальше, чтобы не привлек внимания», — напомнил себе слуга Медеи.