Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 95)

Наконец Аталанта вышла наружу. Царь услышал ее шаги и повернул голову.

— Наслаждаешься покоем? — спросила девушка.

— Можно и так сказать, — ответил он с улыбкой. — А еще думаю… о разном.

— Я тоже иногда так делаю; здесь хорошее место. Вид гор располагает к размышлениям, правда?

— Действительно.

Между ними воцарилось уютное взаимопонимание. Аталанта встала так близко, что сидящий на земле Ясон ощутил, как ткань одежды касается его спины. Он почувствовал, что ситуация складывалась двусмысленно: ноги девушки были совсем рядом, а из-за постоянной необходимости работать и охотиться она не носила длинных одеяний. Ему вдруг захотелось откинуться назад, коснуться ее коленей и бедер… Сильных, как и полагалось превосходной бегунье. Но он подавил в себе этот порыв, хоть и не без труда.

Звонко щебетали птицы в роще. У подножия деревьев тут и там мелькали желтые головки цветов; Ясон поймал себя на мысли, что никак не может вспомнить их название. Он сказал об этом Аталанте — та засмеялась и ответила, что никогда и не знала, но хотела бы. А затем добавила серьезным тоном:

— Кажется, погода скоро испортится. Надеюсь, ты не попадешь под дождь.

— Почему ты решила, что он будет? На небе нет облаков.

— А ты посмотри сюда, — девушка указала пальцем на птиц, порхающих по зарослям. — Видишь, как низко летают? Держатся почти у самой земли. Верный признак, что скоро здесь будет мокро.

— Сколько интересных вещей ты знаешь! Мне бы так.

— Я просто наблюдательная. Если дождь и в самом деле начнется, можешь опять заночевать у меня на полу. Возражать, так уж и быть, не стану. Или тебя ждут в городе к вечеру?

— Я всегда предупреждаю, что могу уйти больше, чем на день или два. Все привыкли к этому.

Ясон принялся рассматривать птиц. Аталанта стояла рядом и молчала, думая о чем-то своем. Набежавший будто из ниоткуда порыв ветра пощекотал ее ноги и спину. Он был прохладнее обычного и предвещал скорое появление тяжелых туч, которые закроют собой солнце.

— Не желаешь зайти в дом? — помедлив, спросила Ата.

— Почему бы и нет, — Ясон встал и проследовал за ней.

В хижине на столе стояла миска с горстью орехов и высушенным инжиром. Они наскоро перекусили, после чего Аталанта предложила разделить с ней добытого поросенка. Ясон махнул рукой: «Оставь себе». Девушка сначала насупилась, а затем улыбнулась, отчего ее лицо приобрело почти детское, озорное выражение. Царь Иолка счел это очаровательным, хотя и не сказал вслух.

— Я бы хотела поговорить с тобой, — вдруг заявила Аталанта.

— Кажется, мы и до этого разговаривали.

— А теперь мне нужен ответ на прямой вопрос. Ты и дальше будешь приходить сюда, скрывая правду от слуг и Медеи?

— Я ожидал, что ты это спросишь. Ну, у меня же есть твое разрешение! — Ясон улыбнулся.

— Принять столь уклончивый ответ я не могу.

— А ты была бы рада, если я ушел и никогда больше не вернулся?

— Что это еще за вопрос такой? — замерла она.

Ясон смотрел выжидающе, от его взгляда Аталанте стало немного не по себе.

— Это нечестно, — она поморщилась, скрывая замешательство и смущение. — Конечно, я рада тебя увидеть! Но что дальше?.. Невозможно продолжать так до бесконечности. Ты играешь с огнем — подумай, что случится, если твоя супруга или подданные узнают, куда исчезает царь Иолка?

— Но каким образом? Здесь никого нет. Разве что дикие свиньи, птицы и олени. Вряд ли кто-то из них запретит нам видеться.

— Будь серьезнее, Гадес тебя побери! Не желаю, чтобы ты рисковал ради меня, — Аталанта наклонилась ближе.

— Все в порядке, пока рискую я один! — засмеялся ее собеседник. — Тебя никто не осудит. Ведь это я навещаю твой дом, а не наоборот.

— Да что ты за человек, Ясон? Так редко делаешь то, о чем тебя просят, но твоему напору сложно противиться. И я… корю себя за эту слабость.

— Ты никогда не была слабой, Ата. Это же ты сражалась со львом и побеждала на играх в Иолке, а после преодолела долгий путь до Колхиды и обратно. Не каждый мужчина способен на такое.

— Значит, ты видишь только эту часть меня. Ничего не изменилось… В твоих глазах я или боевая подруга, или игрушка для прихотей. Но между этими образами лежит пустота.

— Наш разговор начинает тяготить.

— Ты прав. Приношу извинения, но от своих слов не отказываюсь.

— Нет, ничего… Может, тебе стоит выговориться? Обещаю, что выслушаю внимательно и не стану возражать.

— Даже если я так и поступлю, нашим отношениям это не поможет.

— И все же, — Ясон прикрыл глаза; казалось, будто печаль опустилась на царя, подобно темному плащу. — Я редко прислушивался к тебе, постоянно пренебрегал твоими чувствами. Эта вина гложет меня уже давно. Как странно… можно пройти через множество испытаний и завоевать трон, но самые простые вещи труднее всего поддаются осознанию.

— До тебя всегда плохо доходили чувства других. Ты, Ясон, слишком занят собой, поэтому отталкиваешь прочь людей с добрыми намерениями, не замечая этого.

— Какие жестокие слова.

— Зато правдивые. Знаешь, я поняла, кого ты мне напоминаешь.

— Полагаю, твое сравнение мне не понравится, — Ясон покачал головой, но приготовился слушать. — Что ж, продолжай.

— Однажды я встретила на рынке Иолка ребенка, который прогуливался под руку с отцом. Сын попросил сладкую лепешку с медом, и отец не отказал. Но торговец ошибся: вместо нужной сласти дал малышу ту, что лежала рядом на прилавке. В ней был всего лишь козий сыр… Ребенок закапризничал: «Я хотел другую лепешку!»

— И что было дальше?

— А ты как думаешь? Он кинул свежую, вкусную еду прямо себе под ноги, в серую пыль… Хорошая была лепешка, мне таких почти никогда не покупали.

— Понимаю, о чем ты. И не собираюсь спорить. Ведь ты права, сравнивая меня с этим ребенком.

Девушка не ожидала от него понимающего тона и удивленно приподняла брови. Ясон вздохнул:

— Таков уж мой характер, Ата. Я привык подхлестывать жеребца своей жизни, чтобы он мчался все быстрее и дальше. Вечно стараюсь перепрыгнуть крутой обрыв, а не объехать его, мчусь прочь от вещей, недоступных моему пониманию… И невнимателен к чужим желаниям. Люди охотно идут следом за мной, но раз за разом оказываются далеко позади или вообще бросают. Однако мне хочется верить, что однажды я увижу конец этой бешеной скачки с прыжками через пропасть. И тогда наконец обрету себя самого.

— Ты и правда бываешь слеп в суждениях и поспешен в действии, — покачала она головой. — Но знаешь, что? Я любила тебя даже таким. Сильно и бездумно, за что не устаю себя упрекать. Твой внутренний огонь всегда притягивал меня, глупую. Наверное, я была сумасшедшей, когда позволила себе влюбиться…

— А что ты сейчас чувствуешь ко мне? — вдруг спросил он, пристально глядя на нее.

— Не знаю… правда. Спрашивать такое жестоко, — Ата отвернулась, но перед этим Ясон успел заметить, как ее лицо дрогнуло.

Девушка покусывала губы. Он ощутил, что ее внутренняя защита ослабла до предела. Что будет дальше — польются ли водопадом слезы и жалобы? Или она вспылит, ударит его?

Ясон подсел ближе и с осторожностью коснулся ладонью ее волос. Девушка не противилась, а лишь тихо сидела с прикрытыми глазами, пока царь поправлял пряди ее волос. Рука Ясона коснулась девичьей щеки. Аталанта вздрогнула и снова повернулась к нему лицом. И тут Ясон ощутил, как сердце заколотилось в его груди.

Глаза Аты блестели: то ли от подступивших слез, то ли от чего-то иного… Дыхание его подруги изменилось и стало более глубоким, а рот чуть приоткрылся. В этот момент властелин Иолка понял, что она желала его, а он — ее.

Ясон убрал руку с лица Аталанты, но лишь для того, чтобы провести ей по спине девушки. Затем он сместил ладонь и ощутил, как под тонким одеянием движутся в такт дыханию ее ребра. Скользнул чуть выше, мягко сжал ее грудь… Их обоих начала бить дрожь. Всего пара мгновений — Аталанта предстала перед ним нагая. Ясон торопливо снял с себя все и крепко прижал к себе так хорошо знакомое ему тело. Совершенно не заботясь об удобстве, они опустились прямо на пол.

Их тела двигались неспешно, они оба хорошо знали друг друга, помнили каждую чувствительную точку. И потому сполна наслаждались близостью, с наслаждением вспоминая детали этого танца для двоих. Ата сильнее обхватила его торс ногами и стала жарко, неразборчиво что-то шептать на ухо. Ясон не мог разобрать ни слова — его поглотили собственные чувства. Они уносили царя все дальше, заставляли усиливать напор… Аталанта вскрикнула, а ее пальцы до боли впились в его плечи. В следующий миг он позволил и себе отдаться блаженству, полностью и без остатка.

Аки увидел достаточно. Вернувшись к ослику, он отвязал его от дерева, уселся сверху и ударил пятками по крутым бокам, заставляя пошевеливаться. Недовольно дергая ушами, осел повиновался и резво двинулся в сторону Иолка. Слуга Медеи то сосредоточенно смотрел перед собой, то нервно оглядываться по сторонам. Он знал, что завладел тайной, которая могла стоить ему жизни. Но это беспокоило меньше, чем страх возможного провала. Хотя за Аки не было погони, его чувства были обострены до предела.

Обратная дорога до Иолка была долгой и гораздо более трудной. Погода ухудшалась: порывы ветра становились все свирепее, а небо над головой потемнело. Еще до того, как Аки выбрался из леса, разразился дождь. Тяжелые капли промочили его одежду до нитки, мешали смотреть вперед, спутали шерсть ослика. Гремел гром — сначала в отдалении, затем ближе и ближе. Сгорбившись от холода и сырости, слуга Медеи понукал животное, торопясь как можно скорее добраться до цели.