Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 35)

— Я его еще мальцом помню. Мы же оба родом из приморской деревни около Иолка. Его отец выходил в море с другими рыбаками и однажды вернулся совсем один — остальные не пережили внезапного шторма. Волны были такие, что выдержать их смогла лишь одна лодка…

— И ее построил ты, верно?

— А кто же еще! Невелика хитрость — сделать суденышко устойчивым к боковой качке. С тех пор семья Асклепия всегда хорошо ко мне относилась, — Арг вздохнул и почесал живот грубыми заскорузлыми пальцами. — Вот только наш лекарь все равно осиротел через два года. Глава семьи повздорил с пьяным моряком и нарвался на драку. Глупая смерть для того, кто избежал гнева Посейдона, не правда ли?

— В самом деле.

— А потом этот мальчишка вырос и решил исцелять людей. Ты, наверное, и не знаешь, что он не умеет плавать и боится воды.

— Разве? — царевич вскинул брови. — Тогда ему придется несладко. Он настойчиво просил взять его с собой.

— Асклепий силен. Ради своей жажды знаний готов покорить море, которое его страшит. Как знать, вдруг однажды он, такой упертый, станет великим целителем?.. Я бы не удивился.

Ясон заметил, что ворчливый и грубый Арг смягчался на глазах, когда речь заходила об Асклепии. Царевича тронула забота сурового мастера о талантливом юноше. Царевич решил про себя: что бы ни случилось впредь, он не пожалеет, что взял этих двоих на корабль.

Пусть они не были воинами, но такие люди должны принести удачу его плаванию. Кто может лучше знать судно, как не его создатель?

— Ты уже решил, как назовешь корабль?

Голос корабела вывел Ясона из размышлений. Но царевич не стал спешить с ответом. Вместо этого он повел собеседника за собой. Они вплотную подошли к гигантскому корпусу, пахнущему деревом.

Ясон поднял руку и кончиками пальцев дотронулся до гладкого борта. Он ощутил тепло от нагретой доски, и в этот миг ему показалось, что судно радовалось его прикосновению. Столь приятное чувство… Только затем он повернулся к стоящему рядом Аргу, в глазах которого читался немой вопрос.

— У меня не слишком хорошо получается придумывать подобные вещи. На вид это прекрасный корабль, достойный имени одного из богов. Но оно будет звучать самонадеянно. Я бы хотел выбрать что-то более простое… но при этом запоминающееся.

— Ха! Это уж точно, — хохотнул Арг. — Нет ничего хуже, чем суденышко с именем «Арес» или «Аполлон». Звучит громко, а дно течет, парус весь перелатан, да и команда состоит из отборных мерзавцев!

Корабел тоже вытянул руку и постучал по корпусу корабля костяшками пальцев. Сделал он это с хозяйской небрежностью, но в этом жесте не было грубости — скорее, стремление похвалиться.

— Вот это сосна! Такая все выдержит. Правильно подобрать дерево — первое, что нужно для постройки славного корабля…

Арг еще не закончил говорить, как вдруг в его зрачках уже полыхнуло пламя негодования. Один из рабочих неподалеку споткнулся и выронил чашу со смолой. Сосуд разлетелся на куски.

— Криворукий балбес! Сделаешь такое еще раз — оторву эти неумелые руки и отхлещу ими твой тощий зад! Ты у меня до самых Афин будешь бежать с горящими ягодицами, клянусь Зевсом!

Вокруг сразу собралась толпа: одни смеялись, другие сочувствовали незадачливому труженику. Было немало и тех, кто открыто осуждал Арга за грубые слова и отвратительные манеры.

Ясон же понимал чувства, обуревавшие мастера. Пусть тот был малоприятным собеседником, но искренне переживал за свое дело, что дано не каждому. Под показной злостью и громкими воплями этого человека скрывалась большая любовь к будущему кораблю. Тому, что целиком создан по его указаниям…

Царевича осенило. Глядя на суетившегося корабела, он прошептал пришедшее на ум одно-единственное слово:

— «Арго».

В этот миг с моря налетел порыв соленого ветра. Он защекотал ноздри царевича, метнул горсть песка к его ногам. Казалось, будто сам морской царь услышал Ясона и одобрительно кивнул в ответ.

«Арго!»

Это было прекрасное имя. В нем не звучало пустого бахвальства, не было сравнения с богами и героями. Корабль носил имя человека, что за него поручился. В случае чего, ко дну они тоже пойдут вместе… либо заслуженно разделят удачу и славу. Ясон давно не был так уверен в правильности своего решения, как сейчас.

Он глубоко вдохнул, желая еще раз наполнить легкие солоноватым воздухом с моря, и медленно направился в сторону города. На сегодня его дела здесь были закончены.

Мужчина средних лет в тунике небесно-голубого цвета с удовольствием разглядывал простирающуюся перед ним морскую гладь. Сегодня она была кротка и покорна, будто юная дева на первом танце с возлюбленным. Лишь легкая рябь порой пробегала по воде да где-то вдали мелькали очертания маленьких рыбацких лодок.

— Море — опасное место, дорогой мой Киос. Пусть его спокойствие тебя не обманывает.

Голос принадлежал другому мужчине — в шафрановом одеянии с простым кроем. Подбородок его рассекал тонкий шрам, оставляя белую борозду в аккуратно подстриженной бороде.

— Мне хорошо это известно, Палемоний.

Киос поднял ладонь к лицу и посмотрел вверх. Солнце понемногу клонилось к закату, но все еще обжигало кожу и слепило глаза. Какое-то время Киос щурился, словно желая что-то рассмотреть на пылающем золотом диске, но затем сдался и опустил взгляд, часто моргая.

— Испортишь зрение и станешь никому не нужным калекой, — предупредил его собеседник.

— Спасибо, матушка, — съязвил Киос, потирая брови пальцами.

Однажды он и в самом деле едва не ослеп: в детстве ему рассказали, что солнце — колесница Гелиоса, на которой тот мчит по небу. Маленький Киос так старался разглядеть бога-небожителя, что потом долго не мог ничего увидеть на земле, кроме сияющего пятна; в его веки словно засыпали колючий песок.

Несмотря на этот плачевный опыт, он иногда принимался украдкой вновь разглядывать пламенеющее светило. И даже в зрелом возрасте не до конца избавился от этой привычки. Солнечный бог так и не показался, но живительная сила и свет, нисходящие с небес, постоянно манили Киоса смотреть с надеждой вверх, а не под ноги.

Он слышал, будто в дальних краях жили люди, поклонявшиеся одному лишь солнцу. Ему это не казалось странным, в отличие от остальных. Киос сам с охотой бы возложил дары пламенеющему диску: в существовании богов он мог бы усомниться, а вот солнце всегда было на небе. Словно в ответ на любовь, оно ласкало его своим теплом, дарило хорошее настроение по утрам и удачу в делах.

— Ты в самом деле хочешь этого? Не шутишь, собираясь оставить Иолк?

— Да, я твердо решил плыть с Ясоном, — согласился мужчина в голубой тунике.

— Но почему? Полагаешь, ему будет сопутствовать удача?

— Трудно сказать. Как ты наверняка слышал, в последнее время судьба не слишком щедро осыпала царевича своими милостями.

— Тогда зачем тебе наниматься к нему на корабль?

— У меня хорошее предчувствие, — ответил Киос, протянув руки ладонями вверх прямо к солнцу. Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением легкого жара, струящегося прямо между его пальцами.

— И только? — удивился Палемоний.

— Да, мне этого достаточно. Где бы я был сейчас, если бы не доверял самому себе? — Киос поворошил носком сандалия прибрежную гальку.

Палемоний вздохнул. В самом деле, как бы этот невзрачный с виду человек поднялся с самых низов и достиг благополучия, если бы ему не сопутствовала удача?

Киос прошел огромный путь от мелкого городского воришки до солдата, а затем торговца с немалым состоянием. Также он успел побывать подмастерьем у гончара, продавцом рыбы, гребцом на галере…

И теперь, обзаведясь богатством и прекрасным домом, он собирался оставить все нажитое. Более того, Киос вложился в постройку «Арго», этого колоссального корабля. Где же тут разум? Нет, то был лишь порыв неспокойной души. И конечно же, искренняя вера в собственные силы.

Ему, Палемонию, как раз недоставало уверенности в себе. Единственное, в чем он был хорош, — обращение с копьем и мечом. А вот личные дела никогда не ладились, поэтому он всегда зависел от Киоса. Впрочем, жалеть об этом ему не приходилось.

Будет ли так и на сей раз? Он ведь догадывался, зачем его позвали сюда.

Торговец повернулся с широкой улыбкой на лице. И Палемоний понял, что предчувствие его не обмануло.

— Хочешь присоединиться к нам?

— С чего бы мне соглашаться?

— Брось. Будет весело, — хихикнул Киос, почесав переносицу. Глядя на его беззаботное лицо, собеседнику с трудом верилось, что этот человек повидал в своей жизни разное, в том числе голод, предательство и нищету.

— Не могу я на тебя надивиться, Киос. Казалось бы, всего достиг — живи в свое удовольствие, не гонись за приключениями. А ты собираешься идти гребцом на корабль, который ни разу не плавал. К человеку, от которого отвернулись боги. Твой ход мыслей загадочен, друг мой.

— Ты ошибаешься. Я еще не увидел всего, что хочу. Край земли, страстные темнокожие женщины, могучие циклопы и опасные химеры… Разве ты не хотел бы узнать больше о мире, в котором живешь?

— Из всего, что ты перечислил, мне понравились только женщины.

— Это уже немало. Присоединяйся, говорю тебе! Вдруг нам повезет встретить по пути парочку прелестных дев? В Иолке не хватает свободных красавиц. А уж в твоей деревне легче жениться на козе, чем найти достойную половину.

— Все бы тебе шутить! — Палемоний обошел Киоса и остановился у самой кромки воды. Освежающая влага коснулась пальцев его ног. Внезапно воин почувствовал, что не так уж и противится предложению своего товарища.