Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 36)

— Все равно не понимаю. Пусть ты твердо решил плыть, но зачем тебе я? — эти слова были сказаны куда менее уверенным тоном, что не ускользнуло от внимания Киоса.

— Хочу вытащить друга из болота, в котором он сидит уже несколько лет. По-моему, отличное решение с моей стороны.

— Звучит обидно. Хотя… Я и правда немного сдал за последнее время, — говоря это, Палемоний коснулся шрама на подбородке.

— Так бросай все и составь мне компанию.

— Обещать не стану. Но подумаю над этим.

— Тебе все равно нечем заняться, — Киос вздохнул. — Друг мой Палемоний, еще немного, и тебе стукнет сорок два. Однажды наступит время, когда ты поймешь, что тебе не хватает скорости, а руки утратили силу. Тогда можешь провести остаток жизни в покое, растить овец и пить перед сном теплое молоко. А пока твои тело и голова на что-то годны, советую еще пару-тройку раз ими воспользоваться.

— Мне всегда было трудно с тобой спорить. Так что и пытаться не стану.

— Просто я говорю правду, о чем ты и сам наверняка догадываешься.

Они помолчали. Где-то вдалеке над морем порхали чайки, выискивая в бирюзовой толще зазевавшуюся добычу. Лишь их хриплые крики да легкий шелест воды время от времени нарушали тишину.

— Знаешь, я еще не выжил из ума, — наконец заметил Киос. — «Арго» корабль крупный, поэтому я возьму с собой кое-какие товары на продажу. Тебе известно, что Колхида знаменита золотыми украшениями, но торговые суда редко заплывают в те края? Мы обсуждали это с Ясоном. И я решил, что смогу выгодно продать чужеземные диковины здесь, когда вернусь. Так что путешествие обогатит не только мой дух. Это тебя немного успокаивает?

— Теперь я хоть знаю, что твоя способность здраво мыслить не совсем утрачена, — усмехнулся Палемоний.

— Ты тоже можешь выгодно вложиться в это дело. Я даже готов помочь.

— Опять ты о своем! Еще скажи, что никуда без меня не поедешь.

— Чепуха. Конечно же, это меня не остановит. Но когда рядом старый друг, любое путешествие по плечу. Оттого я так настойчив, и знай: отступать не собираюсь!

— Так всегда было, да? — Палемоний тяжело, но беззлобно вздохнул. — Вечно ты куда-то порывался, начинал новые дела, попадал в неприятности…

— А ты, дорогой мой Палемоний, все это время был где-то рядом.

— Да. Возможно, именно в такие моменты я сильнее всего ощущал себя живым, — неожиданно согласился мечник.

— Так ты отправишься в путь со мной и царевичем?

— А какой у меня еще выбор, по-твоему?

Киос похлопал приятеля по плечу. Они снова погрузились в молчание, на этот раз более дружелюбное.

Гладкая поверхность залива по-прежнему не была потревожена ни единым порывом ветра. В синеве неба застыло несколько легких облачков. Пронзительно крикнула чайка, жалуясь на неудачную охоту; по мелководью то и дело важно сновали небольшие крабы, выходящие из воды с поднятыми клешнями. Все вокруг дышало спокойствием и особым летним теплом.

Вдруг Палемоний сузил глаза, заприметив вдалеке черную точку. Она увеличивалась на глазах. Вскоре стало ясно: это был небольшой военный корабль, и он направлялся прямо в сторону залива, где двое мужчин за ним с интересом наблюдали.

— Кажется, итакийский, — пробормотал Киос, когда очертания приближающего корабля стали лучше различимы.

— Вот как? В наши воды эти островитяне заплывают редко.

— Может, это как раз то, о чем я думаю? — торговец сощурился, а в глазах его промелькнула озорная искорка, — Если так, то очень скоро здесь появятся другие корабли, не только с Итаки. И на нашу землю вновь сойдут герои. Да, будет интересно… Очень интересно, друг Палемоний!

Глава 4

Великолепное пятидесятивесельное судно своими размерами превосходило большинство военных кораблей и торговых галер. Корпус «Арго» сиял на солнце, а мощный таран намекал: нелегко придется тому, кто посмеет атаковать этого гиганта.

Помимо размеров, обращали на себя внимание другие детали, которые отличали судно Ясона от прочих. На бортах, ближе к носу, были нарисованы два глаза в традиционной для Иолка манере росписи. Такую мысль подал рулевой Анкей, и она всем пришлась по нраву. Казалось, будто корабль смотрит вперед пристальным взглядом, в котором не было страха перед неизведанным будущим.

Второй особенностью стала небольшая деревянная фигурка Афины Паллады, украшающая нос корабля. Плотники превзошли самих себя: лицо дочери Зевса получилось на удивление живым, от него веяло строгостью и благородством. После того как Афина заняла свое место, даже ворчливый Арг признал, что получилось неплохо.

Корабль был обращен передней частью к морю, которое шумело и пенилось совсем рядом. Закатные тени как будто увеличивали очертания «Арго», делая его похожим на огромного зверя — древнего обитателя глубин, которого неведомая сила выбросила прямиком из владений Посейдона на сушу. Прямо у борта состоялось собрание людей, которым предстояло отправиться навстречу неизвестности.

Среди них был Асклепий — молодой врачеватель, пожелавший покинуть родные края ради новых знаний. Худощавый и безбородый, он не производил впечатление сильного человека. Но в его лице читалось нечто такое, что заставляло всех относиться к нему если не с уважением, то хотя бы дружелюбно.

Чуть поодаль сутулился Арг — создатель корабля. С самого начала собрания он не проронил ни слова. Казалось, он испытывал неловкость перед большим скоплением людей. Ясон же подозревал, что мастер просто заставлял себя молчать, чтобы не ввязаться с кем-нибудь в словесную перепалку… Учитывая его обычную невоздержанность в речах, это было вполне разумным решением.

Тут же находился Орфей, статный мужчина удивительной красоты. Его волосы были светлее, чем у всех остальных, а гладкой коже и точеной форме носа могли позавидовать многие девушки. За спиной у сказителя висела неизменная спутница — кифара. Орфей вызвался одним из первых, едва узнал о наборе людей на корабль Ясона. Но не только желание сложить песнь о дальнем походе было тому причиной. Певец любил Эвридику, девушку из знатной семьи — ведомый чувствами, он готов был очертя голову броситься в опасные странствия, чтобы вернуться в лучах славы к любимой и добиться благословения от ее родителей.

Канф, гребец с боевой галеры, не уступал Орфею в красоте. Несмотря на грубый род занятий, привлекательности этому мужчине было не занимать. Казалось, его лицо и тело ваяли сами боги. Словно в насмешку, он стоял как раз неподалеку от Арга. Вместе они представляли собой забавное зрелище: мускулистый красавец и низенький волосатый корабел с обрюзгшим лицом.

Были здесь Евритион, сын Ира, и молодой Ификл, и Палемоний — бывший мечник, и торговец Киос. Одни прибыли сюда на кораблях, другие — на повозках, а третьи проживали в самом Иолке. Множество людей собралось здесь потому, что Ясон позвал их, обещая великое приключение. И все понимали, что могли как обрести славу, так и сгинуть в безвестности.

Рядом с Ясоном стояла Аталанта, не обращавшая внимания на косые, удивленные взгляды мужчин. Ее белый наряд развевался от порывов морского ветра, обнажая загорелые ноги с крепкими икрами. На поясе у девушки висел нож, а волосы были зачесаны назад в простой хвост.

Но внимание самого Ясона было приковано не к ней. Он улыбался, глядя на пятерых людей, с которыми несколько лет находился в разлуке. Все они были непохожи друг на друга, но держались, словно побратимы или близкие товарищи — да так оно и было на самом деле.

Кастор и Полидевк — родные братья. Первый стал густобородым, рослым мужчиной с атлетичным телом, на его поясе красовался широкий бронзовый меч. Второй Диоскур раздался одновременно ввысь и вширь — Полидевк был заметно крупнее любого из присутствующих. Казалось, попроси его взвалить «Арго» на спину и перенести через горы, он это сделает без особого труда.

Одиссей, сын Лаэрта, за прошедшие годы мало изменился. Даже его рост остался почти таким же. Аталанта оказалась выше — что уж говорить про остальных! Несмотря на скромный рост, внушали уважение мощные плечи и грудь Одиссея — в них не было лишнего жира, только переплетение мышц. Однако во взгляде итакийского царевича не было прежней надменности, а ухоженная рыжая бородка была ему к лицу.

Меланион заметно вытянулся: теперь он почти сравнялся с Кастором. Его одежды не имели никаких украшений, даже самых простых — ничто не указывало, что этот юноша являлся сыном мегарского владыки. Держался он скромно, но с большим достоинством; говорил мало, зато по делу. Другие относились к Меланиону с уважением, словно он был вторым после Ясона.

Нестор в этой компании, напротив, оделся богаче всех — он выглядел единственным, чей вид сразу намекал на принадлежность к знатному роду. Легкая нескладность его облика с возрастом никуда не делась, а черты лица по-прежнему указывали на мягкий нрав. За спиной пилосского царевича висел украшенный искусной резьбой лук, с которым он не собирался расставаться даже сейчас.

Все они пришли сюда, откликнувшись на призыв Ясона отправиться навстречу неизведанному. Оставили дела и родных, явились в далекий Иолк лишь потому, что оттуда прибыли гонцы с просьбой о поддержке…

Да, перед Ясоном стояли невероятные люди — он хорошо это понимал.

Его друзья. Его команда. Царевича переполняли смешанные чувства: он был одновременно горд и растроган.