Александр Гарцев – Короткометражка (страница 2)

Но завтра в девять его ждал Владик. И операция «Дефлорация». И жизнь, которая, кажется, собиралась переехать Колю Стеклова асфальтовым катком, а потом, возможно, ещё раз — задним ходом.

Глава 2. Теория прыщепада

— Я не пойду.

— Пойдёшь.

— Не пойду. Даже не уговаривай.

— А я и не уговариваю. Я констатирую факт. Ты пойдёшь, потому что через два часа у меня забронирован вип-кабинет у лучшего косметолога в этом районе, а отмена брони стоит три тысячи рублей. Ты хочешь, чтобы я выкинул три тысячи на ветер?

— Хочу, — честно сказал Коля. — Ты богатый, выкинешь.

Этот диалог происходил в девять утра на кухне квартиры Стекловых. Коля сидел за столом, упершись подбородком в сложенные руки, и смотрел на тарелку с овсяной кашей, которую бабушка поставила перед ним с комментарием: «Ешь, кожа будет лучше». Каша была без соли, без сахара, без масла, потому что Варвара Сергеевна верила в диетическое очищение организма, а не во вкус.

Тёма сидел напротив, пил свой матча-латте из термокружки (принёс с собой, потому что у Стекловых «жидкий пойло, а не кофе») и строил планы.

— Три тысячи — не деньги, — отмахнулся Тёма. — А вот твоя гордость и непоколебимость — это проблема. Коля, ты понимаешь, что прыщи — это не просто так? Это симптом. Симптом твоего внутреннего состояния.

— Моё внутреннее состояние — это глубокое философское принятие бытия, — буркнул Коля, зачерпывая кашу. — И вообще, я читал статью. Акне — это генетическая предрасположенность и гормональные скачки. Никакой психосоматики.

— Генетическая предрасположенность? — Тёма закатил глаза. — Ты посмотри на свою бабушку. У неё кожа как у персика в семьдесят восемь. А у тебя — как у подростка, который решил, что умываться необязательно.

Варвара Сергеевна, которая как раз вошла с чайником, подтвердила:

— У меня в молодости ни одного прыща не было. И ты, Николай, в детстве был чистенький. А потом как пошёл в девятый класс, как началось. Это всё от недостатка свежего воздуха и от постоянного сидения за компьютером.

— Я за транзисторами сижу, — возразил Коля. — Это разные вещи.

— Транзисторы — свежий воздух не заменят, — отрезала бабушка и вышла, оставив за собой запах нафталина и непреклонности.

Тёма посмотрел на друга с сочувствием, которое на девяносто процентов состояло из любопытства и на десять — из желания поставить галочку «помог ближнему».

— Слушай. Давай без драмы. Один сеанс. Ты приходишь, Владик смотрит на тебя, мажет какой-то химией, ты уходишь. Если не понравится, больше не пойдём.

— А если понравится?

— Тогда пойдём ещё. И ещё. И через месяц у тебя будет кожа как у младенца. Договорились?

Коля задумался. Овсяная каша застревала в горле. Он вспомнил ту девушку из потока, которая назвала его свитер рыбацким. Вспомнил, как они смотрели на его прыщи — не она одна, многие. Смотрели и отводили взгляд, как будто он был прокажённым. Или как будто прыщи заразные.

— Ладно, — выдавил он. — Но я ничего не обещаю.

— Ура! — Тёма подпрыгнул на стуле. — Собирайся. Через сорок минут выезжаем.

— Мне собираться? Я уже собран. Могу хоть сейчас.

— В этом? — Тёма обвёл рукой Колю: майка с надписью «Я люблю математику» (надпись выцвела и читалась как «Я лю мат»), треники с пузырями на коленях, носки с оленями.

— А что не так?

— Всё не так. Надень что-нибудь приличное.

— Это приличное. В нём я даже на лекции хожу.

— Вот поэтому ты и один. Надень джинсы. Те, что я тебе подарил на прошлый день рождения.

Коля вздохнул и поплёлся в комнату. Джинсы — узкие, чёрные, страшные для него, потому что они не скрывали его худобы — висели в шкафу с биркой. Новые, не ношеные. Он надел их. Потом снял. Потом надел снова. Посмотрел на себя в зеркало. Ноги как спички, джинсы болтаются.

— Так и знал, — сказал он сам себе.

В этот момент в дверь позвонили. Бабушка пошла открывать.

— Вам кого? — услышал Коля её голос из коридора.

— Здрасьте, а Тёма здесь? Я Лисса.

Коля выглянул из комнаты. На пороге стояла девушка. Высокая, длинноногая, в коротком платье, несмотря на петербургский май, холодный и сырой. У неё были волосы цвета «пепельный блонд», стрелки на глазах, стреляющие в обе стороны, и губы, накрашенные так ярко, что они казались отдельным органом чувств.

Это была Лисса.

— А, привет, — Тёма вышел из кухни, чмокнул её в щёку. — Быстро ты.

— Да я тут рядом была, у бывшего ночевала, — беспечно бросила Лисса и перевела взгляд на Колю. — А это тот самый?

— Тот самый. Знакомься, Коля. Это Лиза. Но все зовут Лисса. Она нам поможет.

— Поможет с чем? — Коля попятился.

— С твоей трансформацией, конечно, — Лисса окинула его оценивающим взглядом. Как окидывают, например, старый диван, который ещё может пригодиться на даче. — Тёма рассказывал. Слушай, ну у тебя и вид. Прямо сюжет для документалки про вымирающие виды.

— Спасибо, — машинально сказал Коля.

— Это не комплимент, но ты не обижайся. Всё поправимо. Я уже созвонилась со своим стилистом. И с косметологом.

— Косметолог у нас в десять, — напомнил Тёма.

— Да, я помню. Я просто пришла посмотреть. И заодно отвлечься от Эдика. Этот козёл опять забыл про наш вечер.

— Эдик — это бывший? — уточнил Коля, который никак не мог войти в этот быстрый поток имён и событий.

— Один из, — махнула рукой Лисса. — Не важно. Тёма, поехали, а то опоздаем. Коля, одевайся. И сними эти носки. Серьёзно. У тебя есть нормальные носки?

— У меня есть чёрные.

— Носи чёрные. Олени — это мило, но только если тебе пять лет.

Коля, чувствуя себя вороной, которую ощипывают перья за пером, пошёл менять носки.

Через полчаса они втроём сидели в такси. Лисса спереди, листая ленту Max. Тёма и Коля сзади. Коля смотрел в окно на знакомый с детства Васильевский остров: сталинские дома, чахлые деревья, бесконечный ремонт дорог. Ему казалось, что он едет на казнь. Или на операцию. Что, в общем, одно и то же.

— Не дёргайся, — шепнул Тёма. — Всё будет больно, но быстро.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Салон красоты назывался «Империал». Вывеска золотыми буквами, внутри — кожаные кресла, запах эфирных масел и тихая музыка, похожая на звуки, которые издаёт аппарат искусственного дыхания. Коля сразу почувствовал себя лишним. Как на концерте симфонической музыки, когда ты в рваных джинсах и с банкой пива.

— Ждите здесь, — сказала девушка-администратор с идеальным маникюром. — Владик вас позовёт.

Они уселись в кресла. Коля взял глянцевый журнал, открыл на середине, увидел фото мужчины с идеальной кожей и закрыл. Лисса листала сторис, периодически хмыкала.

— Слушай, Коля, — сказала она, не отрываясь от телефона. — Ты когда-нибудь целовался?

Коля покраснел так сильно, что даже прыщи стали незаметны на общем фоне.

— Это обязательно обсуждать?

— Просто интересно. Я же вижу, что нет. У тебя взгляд такой... нецелованный.

— Какой взгляд? — Коля подозрительно посмотрел на Лиссу. — У взгляда нет статуса.

— Есть. Тёма, подтверди.

— Подтверждаю, — кивнул Тёма. — У него взгляд девственника. Обиженный и любопытный одновременно.

— Я не обиженный, — возразил Коля. — Я сосредоточенный. На науку.