Александр Гарцев – Короткометражка (страница 4)

— А вы не жалеете, что ушли из науки? — спросил он.

Владик замер. Пауза затянулась на целых пять секунд — в мире, где всё происходит быстро, это вечность.

— Жалею, — наконец сказал он тихо. — Иногда. Когда вижу молодых аспирантов, которые корпят над формулами. Но потом я смотрю на их лица. У них такие же прыщи, как у вас, Николай. И они не могут позволить себе мой крем. Потому что мой крем стоит половины их стипендии. А я могу. И это, знаете, такая ирония. Лечить тех, кто не смог стать тобой.

— Глубоко, — сказал Коля.

— Не умничайте. А теперь поверните голову налево.

Коля повернулся. Владик принялся за правую щеку, комментируя каждый прыщ:

— А вот этот красавец — созревший. Мы его сейчас аккуратно, пинцетом. Не дёргайтесь. Это как в математике: чтобы решить задачу, иногда нужно убрать лишнее.

Пинцет щипнул, Коля пискнул.

— Терпите. Вы же мужчина. Или вы уже не уверены?

— Я уверен, — буркнул Коля.

— Вот и славно. Мужчины с чистой кожей нравятся женщинам на тридцать процентов больше. Это статистика. Я проводил исследование.

— На себе?

— На клиентах. Вы будете следующей точкой данных.

Процедура продолжалась ещё полчаса. Владик нанёс маску — холодную, вязкую, пахнущую огурцом и почему-то бензином — и оставил Колю одного под лампой. Музыка сменилась на что-то джазовое. Коля почти задремал.

Ему приснилось, что он идёт по набережной Невы, и у него нет прыщей. Он в красивой куртке, без очков (но видит всё идеально, как во сне). Навстречу идёт девушка. Не та, из потока. Другая. В пуховике, с книгой. Она улыбается ему и говорит: «Привет, Коля. Давно тебя не было видно». А он отвечает: «Я был здесь. Всё время здесь. Просто вы не замечали».

И тут будильник на телефоне заиграл «В пещере горного короля». Коля проснулся. Маска уже застыла коркой, и когда он улыбнулся, она треснула.

— Отлично, — Владик помог снять маску, протёр лицо тоником. — Смотрите.

Коля сел, подошёл к зеркалу. Кожа была... чище. Не идеально, но заметно. Прыщи уменьшились до размеров маленьких холмиков, а не вулканов. Краснота спала. Он даже почти понравился себе.

— Ну как? — спросил Владик, стоя за спиной.

— Вроде... ничего, — осторожно сказал Коля.

— «Ничего» — это комплимент из ваших уст. Я запоминаю. Приходите через неделю. И не забывайте увлажнять кожу утром и вечером. Крем я дал Тёме.

— Спасибо.

Коля оделся, поправил очки (изолента блеснула в свете ламп) и вышел в приёмную.

Тёма и Лисса о чём-то оживлённо спорили. Лисса утверждала, что «Эдик — мудак, но талантливый мудак», а Тёма возражал: «Мудак он и в Африке мудак». Увидев Колю, они замолчали.

— Ну, — сказал Тёма. — Покажи.

Коля пожал плечами.

— Да ничего особенного. Просто лицо.

— Просто лицо, — эхом повторила Лисса. — Тёма, глянь. Он стал похож на человека. Ещё два сеанса — и он будет краш.

— Я не хочу быть крашем, — напомнил Коля. — Я хочу быть...

— Кем? — спросил Тёма.

Коля задумался. Хотел сказать «собой», но понял, что звучит пафосно. Хотел сказать «счастливым», но это ещё более пафосно. Поэтому сказал:

— Я хочу, чтобы меня не боялись.

— Тебя не боялись, — усмехнулась Лисса. — Тебя жалели. Это хуже.

Они вышли на улицу. Дождь, наконец, пошёл — настоящий, осенний, хотя на дворе был май. Коля поднял воротник свитера (бабушкин свитер пах дождём и теплом) и подумал: «А ведь они правы. Меня жалеют. Даже я себя жалею. Пора перестать».

— Тёма, — сказал он. — А что дальше?

— Дальше — причёска. Завтра в одиннадцать у Эдика.

— Это тот Эдик, который мудак?

— Тот самый, — кивнула Лисса. — Но стрижёт он божественно. Иди, не бойся.

— Я не боюсь.

— Ты боишься всего, — констатировал Тёма. — Но это нормально. Смелость — это не отсутствие страха. Это умение идти, когда страшно. Я вычитал в умной книжке.

— В какой?

— Не помню. Может, в «Алхимике». Или в Max.

Они засмеялись, и Коля вдруг почувствовал, что смеётся вместе с ними. Не над собой. А просто так — оттого, что дождь, друзья, и кожа больше не горит.

А на другой стороне улицы, под козырьком магазина «Пятёрочка», стояла девушка в пуховике. Она смотрела на троих — на высокого яркого парня, на длинноногую девушку и на худого в сером свитере. Смотрела и улыбалась уголками губ.

— Интересно, — сказала она себе, — куда это они его тащат?

Она поправила лямку рюкзака и пошла дальше развозить суши. А Коля, конечно, не заметил. Потому что был занят тем, что учился не бояться.

Глава 4. Искусственный загар и морковная диета

Конец мая. Петербург, Василеостровский район, квартира Стекловых. Восемь часов утра, но солнца нет и не предвидится — вместо него за окном висит белесая пелена, похожая на простыню, которую забыли снять после стирки. Вторую неделю дожди идут через день, и город напоминает аквариум, где люди — рыбки, которые привыкли дышать влагой. На подоконнике у Коли стоит банка с проросшей морковью — бабушка сказала, что «полезно для глаз», но Коля подозревает, что она просто хочет превратить его комнату в огород.

— Ещё морковки, — сказала Варвара Сергеевна, ставя перед Колей тарелку с натёртой морковью, сдобренной сметаной.

— Бабуль, я уже третью порцию сегодня ем, — простонал Коля, разглядывая себя в зеркало телефона. Кожа после второго визита к Владику стала чище — прыщи отступили, оставив после себя только бледные розовые пятна, похожие на следы от ожогов. Но чистота не радовала. Коля был бледен. Не просто белокож, а бледен, как клавиши пианино, как простыня в больнице, как лицо человека, который не видел солнца последние три года.

— Ешь, — бабушка была непреклонна. — Витамин А для кожи. И вообще, вон ты какой бледный. Позорище. В моё время молодые люди загорали на пляжах, а не сидели перед этими вашими... транзисторами.

— Я не перед транзисторами, я с транзисторами.

— Одно и то же.

В дверь позвонили. Коля пошёл открывать, на ходу дожёвывая морковку. На пороге стоял Тёма — в солнечных очках (хотя солнца не было), с термокружкой и с огромным пакетом.

— Привет, брат. Готов к сегодняшнему испытанию?

— К какому? — насторожился Коля.

— Загар. Искусственный. Пошли в солярий.

У Коли отвисла челюсть. Морковка выпала изо рта и покатилась по полу.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Лисса посоветовала. Говорит, загар скрывает мелкие несовершенства и придаёт уверенности. Плюс это быстро. Десять минут — и ты как с Мальдив.

— Тёма, я боюсь соляриев. Там рак кожи. Я читал.

— Ты везде читаешь, где написано, что умирать страшно. Десять минут, Коля. Минимальная доза. Давай, одевайся.

Коля с тоской посмотрел на бабушку, ища поддержки. Но Варвара Сергеевна, которая стояла в дверях кухни с полотенцем, неожиданно кивнула:

— Сходи, Николай. А то вид у тебя, как у привидения. И надень нормальные носки, а не эти с оленями.

— У меня только с оленями и чёрные.