Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 6)
– А что там? Там то, что и предвиделось, – серая сова, восседавшая на самой нижней ветке могучего дуба, протяжно ухнула. – Пришельцы перебрались всей гурьбой к дому старого отшельника и принялись валить в округе лес! Очевидно, собрались лужайку Любодара расширить да своё гнездовье там основать! Ещё один тревожный момент: знатная часть чужаков отправилась на охоту, спустя какое-то время воротившись с доброй добычей; и если так пойдёт и дальше, то через месячишко-другой на день полёта по всем направлениям не то что вепря, куропатку аль лань, даже белок и мышей будет не сыскать! Ненасытных ртов прибыло очень много, и все они, знаете ли, отнюдь не желудями, еловыми шишками да пожухлой листвой питаются; им мяса подавай!
– Нашего мяса! – недовольно проворчал Бархаз. – Как бы так не вышло, что нам самим не пришлось на шишаки да жёлуди переходить!
– Не придётся, – уверенно прорычал Усвар. – Ибо мы такого нахальства однозначно не потерпим!
– Что ты предлагаешь? – Хрум в предвкушении кровавой драки порывисто вильнул хвостом туда-сюда. Вечно голодные волки всегда были ещё теми задирами. – Нападём на них?
– Непременно! – согласно рыкнул черногривый лев. – Енто наша земля! И наши охотничьи угодья! И мы не позволим каким-то пришлым двуногим голозадикам просто так заявиться и отобрать то, что принадлежит нам по праву!..
– Ента по какому же? Никак, по праву сильного? – ехидно прогудела Майла.
– Именно! – раздражённо рявкнул Усвар. – Даже без русичей мы всё ещё сильнейшие на этом клочке суши! Если, конечно, будем действовать сообща!
– Сильнейшие ли? Ох, мне бы твою уверенность, – с сомнением протянула серая неясыть.
– Что за упаднические мыслишки? Старая, не хорони нас раньше времени!.. – клыкастый кошак насмешливо фыркнул. – Мы их всех слопаем и не подавимся!
– А с ними догутариться по-хорошему никак не выйдет? – Бархаз высунул шершавый язык, тяжело задышал и уставился на мудрую сову. – Точно чужаки по-нашему совсем не лопочут?
– Точнее не бывает, – печально ухнула Майла. – Несколько раз я пыталась с ними заговорить – безрезультатно, не разумеют ни слова. Бросила попытки после того, как чуть стрелу под хвост не словила. Да и о чём они меж собой беседуют, для нас чистая тарабарщина. Понятно лишь то, что ничего не понятно.
– Ну и славно! – не без облегчения выдохнул саблезубый лев, явно ни о чём с новоприбывшими людьми договариваться не собирающийся. – Нам с ними и лялякать-то, в принципе, не о чем! Всё и так ясно: они без спросу завалились на нашу землю и за енто мы их всех загрызём!
– А затем сожрём! – кровожадно поддакнул Хрум, в предвкушении облизнувшись. – Сколько их там прибыло-то, Майла?
– Я уже балакала. Правда, не тебе… В общем, пришлых бесхвостых сотен девять, а может, и целая тыща, не меньше.
– Ого! – волк довольно оскалился. – Енто же высоченная гора свежайшего мясца! Чую, знатно брюхи набьём!
– И не говори, – согласно мотнул бурой башкой пещерный медведь. – Сам об этом думаю. Добро подкрепимся человечинкой, ну а опосля можно и в берлогу, на боковую до весны…
– Хорошо! Рад, что вы со мной едины во мнении! Тогда подытожу: оставлять без ответа подобную наглость нельзя! – Усвар лениво поднялся, грациозно потянулся, выгнув спину дугой, после чего произнёс: – Помимо своего, я смогу привести ещё четыре прайда; и в общей сложности это около десятка львов и сорока львиц, – черногривый кошак вопросительно воззрился на своих коллег по Совету.
– Ну, порядка двадцати пяти – двадцати восьми медведей я соберу, – задумчиво прокряхтел Бархаз. – Всех, кто остался из нашего племени.
– Сотни три с половиной волчар, а может, даже и все четыре – с меня, – с готовностью ответил Хрум на немое вопрошание саблезубого котяры.
Лев, медведь и волк выжидательно уставились на Майлу.
Серая сова чуть помешкалась, а затем с явной неохотой проскрипела:
– Беркуты, сапсаны, ястребы, коршуны, соколы и орланы… Ну, филины, само собой… Сотни полторы-две наскребу…
– Что тебя смущает, уважаемая? – поинтересовался Хрум.
– Чтобы одолеть чужаков, нам потребуются
– Поговори с Ярмом, – словно не уловив намёка, исподлобья гыркнул Усвар. – Его мощь нам пригодится. Так уж и быть, в качестве исключения возьмём эту волосатую тушу с нами…
– Сегодня утречком уже успели с ним потрещать, – тут же проворковала ушлая сова. – Он отказался, ибо подыхать зазря не хочет; Ярм же, как знаете, последний в своём роду.
– Почему зазря? – не понял Бархаз.
– Тут такое дело: Ярм глубоко убеждён, что без Радимира и его воинов нам не одолеть захожих бесхвостых, потому в бой пойдёт, только если мы оставим в прошлом все обиды и немедля примиримся с русичами. Также не забывайте: чужаки убили отшельника и его внука; тут надо понимать, что седой Радимир ведь всё равно, рано или поздно, прочухает об этом неслыханном злодеянии и сильно расстроится, если узнает о нём не от нас… А огорчать старейшину русов не след: гнев вредного мудреца страшен. Посему надо ему непременно сообщить о случившемся, – Майла почесала клювом под левым крылом. – Сказал ещё Ярм, что людей – без других людей не победить. И надо заметить, я с ним по всем пунктам полностью согласна! Он хоть и травоядный, а соображает получше многих хищников! Во все времена мы лишь сообща с русами осаживали желающих откусить лакомый кусок от наших угодий…
– Да закрой ты уже щебетало́, Майла! – взбешённо прорычал Усвар. – Никому ничего мы сообщать не подумаем! По решению Совета русичи больше не считаются лесным народом! И звать мы их на помощь не будем, сами легко справимся! Ты слышала, какая силища за нами?! Пятьдесят моих сородичей, почти тридцать медведей и четыре сотни волков разорвут на куски хоть тьму двуногих! А уж совместно с твоим пернатым воинством и подавно!..
– Не забывайся, Саблезуб! – холодно прошелестела угрюмо нахохлившаяся неясыть. – Затыкать меня на Совете зверей ты не имеешь никакого права, ибо мой голос весит ровно столько же, сколько и твой!
– Что ж, пташка моя, – вкрадчиво проурчал Усвар, – давай тогда проголосуем! Кто за то, чтобы унижаться и кликать на подмогу русичей, которых мы же сами и выпроводили как из Совета, так и вообще из нашего братства? – клыкастый кот вопросительно зыркнул на Бархаза с Хрумом. – Как и, собственно, что-либо им сообщать? Выношу на голосование!
– Признавать свои ошибки, это не унижение, это появление истинных мудрости, силы и мужества, – Майла, насупясь, неласково осмотрела коллег по Совету и подняла вверх левое крыло: – Я определённо за то, чтобы известить, а также попросить русов о помощи! Уверена, они не откажут!
– Ну а я – определённо против! – смурно проворчал Бархаз. – Мы полгода прекрасно без них справлялись, сладим и теперь! И енто настоящая срамота, при первых же трудностях, поджав хвост, бежать к человеку за подмогой!
– Не могу не согласиться с потапычем, – Хрум слегка виновато взглянул на сердито нахохлившуюся, очень раздосадованную происходящим Майлу. – А ещё, если мы сейчас призовём русов на помощь, то снова попадём от них в зависимость. Согласись, уважаемая, мы хоть вроде как и на равных, но за русичами всегда было последнее слово… Да и не стоит забывать, как они поступили с Усваром! Убийство его подруги ещё свежо и не стёрлось из памяти! В общем, я тоже против!..
– Полагаю, свой голос я могу даже не озвучивать, – Саблезуб насмешливо покосился на поникшую серую сову, бывшую мрачнее тучи. – Хотя ладно, скажу, так уж и быть: естественно, я всеми четырьмя лапами против! Итого подытожим: по голосам опять три к одному! Решение принято!
Усвар довольно фыркнул и, не сводя немигающего взгляда с хмурой, заметно приунывшей Майлы, с ехидцей промурлыкал:
– Что-то ты, пернатушка, стала отбиваться от своих собратьев по Лесному Братству. Всё невпопад голосуешь! Гляди, чтобы тебе твои же птички все пёрышки не выщипали!
– Хорошо смеётся тот, Усвар, кто смеётся последним, – еле слышно проухала в ответ расстроенная неясыть, сильно опечаленная итогами Совета. – Хотя, боюсь, в данном случае мой смех будет очень горьким!..
Глава 5. Горький смех
Стоял полдень. Небо привычно заволокло свинцовыми тучами до самого горизонта, но дождь, с утра вроде бы принявшийся вяло накрапывать, к обеду давно затих. Начало октября мало чем отличалось от конца сентября; разве что подавляющее большинство лиственных деревьев интенсивно взялись сбрасывать на землю свои золотистые великолепные кроны да днём и ночью стало заметно прохладнее. Похоже, второй осенний месяц явно нацелился на значительное понижение температуры; в воздухе начало отчётливо чувствоваться довольно скорое наступление зимы. Надо отметить, достаточно суровой в здешних, отнюдь не гостеприимных краях к любому, кто страшится морозов.
Но северян, конечно, лютой зимой было не запугать; всю жизнь они жили в схожем климате и потому холодов не боялись. Что, впрочем, не мешало им изрядно торопиться; встретить зиму без крыши над головой – удовольствие, прямо скажем, не из приятных. Даже для прожжённых викингов. Посему они нынче в ускоренном темпе, с раннего утра до поздней ночи валили в округе лес да возводили массивные бревенчатые дома; такие же, какие строили у себя на родине: одноэтажные, продолговатые и очень вместительные, чем-то по форме отдалённо напоминающие собой драккары.